Коля ничего не отвечал, физически не мог, Даня хорошо постарался, чтобы этот кусок дерьма больше ничего не смог сказать.

- Ты ведь знал, что я тебя из-под земли достану. Знал же! – я подошел к письменному столу, вынул из ящика глушитель и закрепил его на пистолете.

Когда Коля увидел глушитель, он как-то по-особенному разволновался, в его глазах, что практически не были видны из-за отека, скользнул страх. Животный, неподдельный. Мне стало смешно, и головная боль резко спала. Я не наслаждался процессом убийства, это действие уже давно перестало меня тревожить. Еще одна издержка работы, еще одно клеймо.

Я сел обратно на свое место и приставил дуло глушителя ко лбу Коли. Предатель затрепыхался на полу, взвыл, что-то бессвязно забормотал. Но мне уже было совершенно всё равно. Лимит моего доверия исчерпался. Я вогнал пулю в голову, Коля рухнул без чувств, выпустив последний хриплый вздох.

- Можете забирать, - скучающе заявил я.

Даня вызвал двух дюжих охранников, новых в нашей компании и те, тихо и быстро забрали труп.

- Помыть бы пол надо, - скучающе рассуждал я вслух, отсоединяя глушитель.

- Организуем, но есть еще кое-что, что ты должен знать, - взгляд Дани вдруг забегал.

- Что?

- Какой-то оборванец у меня из машины борсетку спёр.

- Дурак ты, раз тачку не запер. А вообще, это крайне важная информация, - с сарказмом заявил я.

- Нет, дело не в этом. Самодельную бомбу обнаружили. Она была прикреплена между задними колесами. Я полагаю, что тот, кто спёр борсетку и бомбу подкинул. А в этой машине должен был ехать ты, сечешь?

- Найдите и ко мне этого смельчака. Нам этом всё? – я спрятал пистолет обратно в кобуру.

- Да.

***

(Алиса)

Я стояла в маленькой душевой комнате нашего хостела. Здесь было душно и воняло плохо стираными вещами соседей. Где-то по закуткам бегали тараканы, но я их не боялась. Я вообще не боялась всей этой ползущей дряни. Детдом быстро отучил визжать, как кисейная барышня всякий раз, когда где-то появлялся таракан или клоп. Конечно, было неприятно наблюдать эту мерзость, но страх отсутствовал.  

Уперев руки в края умывальника, я смотрела в треснутое и давно немытое зеркало. Перед собой я видела девушку, самую обычную и ничем не примечательную девушку, лишь с одним исключением – разноцветными глазами и той затаившейся усталостью, что так отчетливо читалась во взгляде.

Многие почему-то боятся смотреть мне прямо в глаза, будто опасаются, что я их прокляну. Помню, у нас в детдоме была одна тупая училка, которая свято верила в бога, да и вообще была помешена на религии. Ее звали Стелла Георгиевна, имя этой суки я никогда в жизни не забуду. Тощая, практически высохшая мумия с большими на выкате глазами и тонкими губами. Голос у нее еще был такой шипящий, неприятный.

Она меня возненавидела с первых дней. Не знаю, почему, просто я ей не понравилась и всё. Сначала она лупила меня линейкой по пальцам за то, что я писала левой рукой. Била так, что пальцы просто распухали и напоминали сосиски. Потом отеки долго сходили, и это было мучительно, вилку взять было невозможно, да и в туалете трусы едва-едва могла снять. Даже сейчас, если присмотреться к тыльной стороне моих ладоней, можно увидеть тонкие почти незаметные шрамы.

Стелла Георгиевна вечно говорила мне, что моей левой рукой управляет нечистый. Совсем баба с ума сошла. Позже, когда ей видимо, надоело лупить мои руки, она начала говорить о моих глазах. По ее мнению, меня сатана наделили этим ведьмовским взглядом и моя душа пропащая с самого рождения. Короче, нормально она так мою психику поимела. Потом я узнала, что она просто состоит в какой-то секте, которая к обычной религии не имеет никакого отношения.

Когда из года в год тебе буквально вдалбливают в голову, что ты уродка ненормальная, непроизвольно начинаешь верить. Я стыдилась своей этой особенности с глазами, а уже позже, когда сбежала, как-то перестала заморачиваться по этому поводу, да и времени не было.

А вот сейчас, я почему-то снова смотрела на себя так, словно бы видела впервые. Еще раз, умывшись холодной водой, я быстро завязала свои каштановые волосы в высокий тугой хвост и протерла глаза. В конце концов, их различный цвет не самая большая проблема, с которой мне уже приходилось сталкиваться.

Не хотелось никуда идти. Я так намерзлась сегодня, что, кажется, начинаю заболевать. Только этого мне для полного счастья и не хватало. Но Петя был таким воодушевлённым нашим будущим походом в ресторан, что мне было как-то неловко портить настроение друга. Сегодня был его день, к тому же случай подкинул нам немного «свободных» денег.

Мы и так себе никогда ничего лишнего не позволяли и возможность набить свои желудки до отвала, чертовски соблазняла меня. Поэтому, я сдалась и уступила Пете этот день. Поправив штанины своих джинсов, я надела черную водолазку, а поверх куртку. Все эти вещи я по дешевке купила в секонд-хенде, немножко поношенные, но чистые. Если честно, даже имея возможность покупать себе дорогие шмотки, я бы всё равно ходила по секондам. Не вижу смысла тратить огромные бабки на какие-то тупые тряпки.

Застегнув молнию на куртке, я быстро вышла из душевой, направившись к друзьям, которые уже ждали меня на кухне.

На улице заметно похолодало, пока мы втроем шли к трамвайной остановке. Петя закутался в свой новый шарф, и вдохновленно рассуждал о том, какие изыски мы сегодня попробуем. Я пыталась перенять настроение друга, но что-то никак не получалось. Всё это было крайне глупой идеей, нечего таким оборванцам, как мы, шастать по ресторанам. Лучше бы просто купили пива, еды всякой и засели на кухне, так было бы экономней. Но, похоже, Леся тоже заразилась духом авантюризма, и я осталась в меньшинстве. В конце концов, это Петя нашел деньги, и я не могла ими распоряжаться, ведь друг всё же кое-что отдал в общак. Всё справедливо.

Проехав четыре остановки в битком забитом вагоне трамвая, мы буквально вывалились на улицу. Какая-то противная бабка еще хорошенько там пнула меня, и я чуть не упала на колени, хорошо, что Леся вовремя поддержала.

- Дура старая, - злобно пробормотала я, провожая удаляющийся трамвай хмурым взглядом.

- Да уж, за свободную сидушку готовы глотки друг другу перегрызть, - с сочувствием произнесла Леся.

- Ну, чего стоим? – Петя взял нас за руки и повел через дорогу к ресторану.

Двухэтажное здание, сделанное из металла и черного стекла, красиво искрящегося в свете уличных фонарей, выглядело устрашающе-симпатичным. Над входом светились большие буквы, складываясь в название ресторана – «Корвин». У меня по спине то ли от холода, то ли от страха прошлись мурашки. Я непроизвольно попятилась назад.

- Алиса, что с тобой? – Петя растерянно посмотрел на меня. – Тебе плохо?

- Нет, просто… Может, пойдем в другое место? Какой-нибудь крутой клуб?

- Алис, очнись. В крутой клуб нас вышибалы не пустят, не доросли еще до двадцати одного, - Петя хохотнул. – Ну, ты как маленькая, честное слово! У нас есть деньги, и мы можем хоть раз в жизни завалиться в приличный ресторан?

- Наверное, можем, - я тяжело вздохнула.

- Значит, идем, - Петя быстро вскочил по белым, возможно мраморным ступенькам, а мы вслед за ним.

Внутри было тепло и приятно пахло духами. Обстановка здесь была практичная и без лишней дребедени. Черно-золотые цвета с маленькими вкраплениями белого, квадратные столы, блестящий наполированный пол, несколько зеркальных стен и пара тройка крупных металлических фигур, что служили украшением. Мягкий желтый свет немного успокаивал, но я всё равно чувствовала себя лишней, словно инопланетянка, спустившаяся на чужую планету.

Людей здесь было немного, но и по тем, кто ужинал видно, что живут они хорошо, даже очень. Красивая одежда, дорогие украшения, идеально уложенные волосы, белоснежные улыбки. И всем так весело, так комфортно. Интересно, сколько здесь тех, кто заработал деньги честным трудом? А сколько тех, кто хоть крупицу своего бесконечного состояния пожертвовал на благотворительность? Удивительно, как одни могут обжираться, как например тот жирный краснощекий мужик, который сидит за столиком у окна и наминает уже второй кусок  поджаренного мяса, даже не замечая сок, скользящий по подбородку. А другие вроде нас, давятся дешевой овсянкой из пакетиков и сосисками, в которых едва ли есть мясо. Нет, конечно, по возможности я стараюсь следить за нашим питанием и при любом удобном случае, хотя бы изредка есть фрукты, а по большим праздникам и кусочек колбасы. Но эти жалкие потуги никак не соизмеримы с тем, что жрут все эти толстосумы. Стало настолько гадко, что внезапно захотелось помыться.

К нам неожиданно подошла высокая светловолосая женщина, одетая в строгий черный костюм. Ее пухлые губы, накрашенные ярко-красной помадой, растянулись в снисходительной улыбке. Так обычно улыбаются тем людям, с которыми неожиданно встретился на улице, но предпочел бы их не видеть вообще. В зеленых глазах, обрамлённых густыми ресницами, блеснуло отвращение. Мне захотелось с кулака врезать этой даме с безупречной кожей. Может, на нас и не было надето дорогого тряпья и как новогодняя елка, мы не были увешены блестящими цацками, но это не давало права так смотреть на нас. Наша одежда простая, но чистая, волосы причесаны, зубы почищены. Когда мы только сбежали из детдома, то у нас троих были вши. Расчесывали головы до крови. Но ничего, купила ножницы, обстригла всех, потом купила всякие шампуни от этих паразитов и кое-как справились. Так что весомых поводов смотреть на нас как на грязь под ногами, я не видела.

Мы пережили и голод, когда тупо не было денег пожрать и холод, когда жить негде было. Короче, жизненного опыта у нас было больше, чем у этой крашеной мымры, но почему-то она думала, что выше нас.         

- Добрый вечер, - судя по маленькой картонке, прицепленной к ее пиджаку, женщину звали Оксана, и в ресторане она была управляющей. – Я думаю, вы ошиблись местом, - и снова эта притворная улыбка.