Эл уже не обращал внимания на жару. Тело покрывал темный загар, да и одет он был в уже привычную индейскую одежду, что позволяло ему вволю потеть. Как и индейцы, он воспринимал жару спокойно. Они научились мириться с ней, как с неизбежностью, научится и он. Но Полу и Кристине было невмоготу. Они лежали на дне крошечных лодок, слабые, обливаясь потом.

Даллас быстро поправлялась. Ноги почти зажили, опухоль спала, да и лицо пришло в норму. Она сильно похудела, и теперь ее некогда округлое тело было попросту худым.

— Кому нужны все эти спецкурорты, — шутила она. — Вот это диета так диета.

Эл понимал, что неделя-другая нормального питания — и она снова станет такой же, как раньше. Природные лекарства, которые ей давали индейцы от лихорадки, вылечили ее.

Через три дня они прибыли в другую деревню, где к ним вышел человек в рубашке и шортах. Он с удивлением уставился на них, затем потряс головой и на ломаном английском сказал:

— Я не может поверить. Сколько долго? — Он показал рукой на джунгли.

— Двадцать один день, — ответил Эл, — и мы счастливы вас видеть!

Человека звали Пакал. Он был торговцем.

— Я получить сигнал, что вы приходить, — пояснил он. — Не поверить, что вы выходить из джунгли. Сегодня мы отдыхать. Завтра я вести вас торговый деревня. Один день пути. Я сейчас передать по радио, что вы приходить. Маленький самолет перевозить вас близкий город.

Он повел их к себе в дом. Более цивилизованное сооружение, чем индейские хижины. Стены, соломенная крыша и дощатый пол. Их угостили горячим кофе, бананами и чем-то вроде кукурузного хлеба.

Эл решил, что вкуснее он в жизни ничего не ел.

Пакал все никак не мог поверить, что они сумели пройти сквозь джунгли без проводника и оружия и остались живы. Он все смотрел на них с удивлением и не переставал повторять:

— Чудо… Господь послать чудо…

На следующее утро они отправились в путь пораньше. В середине дня свернули от реки и около часа шли по ровной местности. Наконец они подошли к нескольким разрушенным домам, за которыми местность имела более культурный вид, а на людях, бегущих к ним навстречу, были рубашки и штаны. Цивилизация.

Их ждал маленький двухмоторный самолет, который должен был доставить в ближайший город. Летчик, обветренный американец, смотрел на них с тем же изумлением, что и Пакал. Он курил одну сигарету за другой и энергично жевал резинку.

— Я тут получил сообщение… каких-то людей вывезти… Откуда, черт возьми, вы взялись?

Эл попытался объяснить, но американец только недоверчиво тряс головой.

— Никто не может выжить в авиакатастрофе и выбраться из джунглей живым.

— Мы смогли, — сказал Эл. — Я — Эл Кинг. Может, вы обо мне читали…

— Твою мать! — Американец повнимательней присмотрелся к нему. — Мама родная! Вы — тот парень-певец, о котором все газеты трубили пару недель назад… — Через минуту он уже передавал новости по радио, так что к тому времени, как они взлетели, слухи о том, что Эл Кинг жив, что ему удалось спастись в джунглях, распространились по всему миру.

Карлос Баптиста поразился не меньше остальных. Все стало вдруг происходить так быстро. Минуту назад Эл Кинг был мертв и всеми забыт, а сейчас он жив и возвращается в Рио.

Просочившаяся информация была неясной, никто не знал, кто еще спасся, но, очевидно, таковых было трое. Их пересадили из спасательного самолета в реактивный, и теперь они находились на пути в Рио.

Карлос ждал в аэропорту вместе с Хосе Марако. Оба напряженно молчали. Оба надеялись, что среди выживших — их дети.

На поле ждали две машины „скорой помощи", готовые быстро перевезти Эла и тех, кто спасся вместе с ним, в частную клинику, куда Карлос уже пригласил самых лучших врачей. Когда выяснилось, что певец жив, Карлос почувствовал, что он несет за него ответственность, да и, кроме того, Эл был должен ему один концерт. И что это будет за концерт! Потрясающий! Каких еще не бывало! В честь возвращения Эла Кинга к жизни! Настроенный на деловую волну мозг Карлоса бешено работал. Он снова снимет стадион „Маракана", но на этот раз удвоит цену за билеты. Все захотят посмотреть на Эла Кинга. Абсолютно все. Это будет самый блестящий концерт из всех когда-либо случавшихся.

Карлос вздохнул. Вот если бы Луис оказался жив…


Даллас крепко держала Эла за руку.

— Как я выгляжу? — шепотом спросила она.

Он обнял ее.

— Живой. Вот как ты выглядишь.

— Никогда не думала, что нам это удастся. Никогда.

— Да ладно тебе. Если бы не ты, мы бы по сей день торчали у этих обломков — мертвые. Вспомни, ты сказала, что нам надо найти реку…

— Да, и ты повел нас вниз по реке. Эл, мне очень жаль, что с Эваном такое случилось, ужасно жаль. Он был парнем что надо. Я просто не знаю, что в тот день произошло… Все, как в тумане… Кошмарный сон…

— Он пошел искать вам пищу. Самое смешное, никто из вас все равно не смог бы есть. — Он в отчаянии покачал головой. — Не знаю…

Шасси самолета коснулось полосы, и он с ревом устремился к зданию аэропорта.

— Нам сейчас придется нелегко, — предупредил Эл. — Только помни, что я тебя люблю. — Он сжал ее руку. — Мы прошли сквозь одни джунгли, теперь надо идти сквозь другие. Смотри не наступи на змею!

— Не понимаю.

— Пресса там залегла в засаде. Они ведь, как дикари. Им нужен я. Им нужна ты. Мы с тобой — такие новости, каких у них сто лет не было. Они попытаются разорвать нас в клочья, так что берегись, милая леди, они друг другу яйца поотрывают, только бы быть первыми с этим материалом. Теперь понимаешь?

Она содрогнулась.

— Да.

Самолет остановился.

Открылись двери.

Хаос.

Они вернулись.

ПОЛГОДА СПУСТЯ

Глава 71

Ворота, ведущие в огромное поместье в Бел-Эйр, открылись ровно в полдень, и кучка репортеров и фотографов нетерпеливо двинулась вперед.

Они шли за молчаливым охранником по длинной петляющей дорожке, что вела к главному зданию.

— Непонятно, почему мы не могли въехать, — посоветовал кто-то.

— Нам вообще повезло, что нас впустили, — отозвалась негритянка в спортивном костюме и больших авиаторских очках. — Ведь это первое интервью, которое дает Эл Кинг после авиакатастрофы.

— Кому он нужен, этот Эл Кинг? — фыркнула женщина-репортер. — Я сюда приехала из-за Даллас. Она — та звезда, которая меня интересует.

— Верно, — согласился худющий мужчина-репортер. — Она просто блеск! Лучше нее сейчас на ТВ никого нет. Потрясающая! Когда она на экране, я от телика оторваться не могу, сижу как приклеенный.

— Как и все мужики в Америке, — поддержала его пышная блондинка. — Да и кто кинет в них камень? Я бы с удовольствием оказалась с ней в своей постели, хотя вообще-то я предпочитаю мужиков!

Линда шла позади всех и слушала эти разговоры вполуха. Неужели правда, что прошло только полгода с тех пор, как Эл вышел из джунглей? И Даллас… и эта девушка Кристина… и Пол.

Как давно это было!

Она помнит ту ночь, когда услышала новости. Свой разговор с Карлосом Баптистой. Нетерпеливое ожидание сообщений о том, кто же эти остальные трое, оставшиеся в живых.

Узнав, что один из них — Пол, она ринулась в аэропорт и взяла билет на ближайший рейс в Рио.

Когда она увидела Пола на койке в частной клинике, подумала, что так выглядит человек перед смертью.

Она села около кровати, взяла его за руку и приказала ему выздороветь.

И в самом деле, день ото дня он чувствовал себя лучше, снова становился похожим на живого человека.

Ну и что случилось? Она провела там пять недель, и в конце концов сказала Полу, что между ними все кончено. Пять недель Пол вел себя с ней так, как она это всегда представляла себе в мечтах. Но ей это уже было не нужно. Она ничего не чувствовала, о чем и сообщила ему.

Он не понял.

— Но ведь ты всегда хотела, — говорил он, — чтобы мы были вместе, чтобы поженились. Все, Мелани больше нет, я весь твой.

Ну разумеется, он был весь ее. Мелани публично унизила его. Раздраженная его чудесным спасением, она рванула в Мексику, где быстренько оформила развод и по второму разу вышла замуж за Мэнни Шорто. Газеты смаковали каждую деталь.

Линда вернулась в Нью-Йорк на несколько месяцев, работала и развлекалась, причем усердно. Но предметы развлечений были далеко не так хороши, как на побережье. Не такие бронзово-загорелые. И лица нисколько не похожи ни на О'Нила, ни на Уоррена Битти.

Потому она и двинулась в Калифорнию, сняла там квартиру и подумывала, не позвонить ли Коди. Но только подумывала. У нее была своя гордость. Раз уж он за все эти месяцы ни разу не попытался найти ее… Зато она позвонила Джулио, лучшему в мире мужчине-проститутке, и они договорились о встрече.

Он подъехал к ее дому на белом „феррари", небрежно припарковался, сверкающие зубы, как на рекламе зубной пасты, на невероятно красивом, очень черном лице.

— Привет, я — Джулио, — вежливо представился он. Затем снял свои французские брюки, шелковую рубашку, туфли от Гуччи и вошел в ее жизнь с таким энтузиазмом и мастерством, что она едва успевала дух переводить.

Она не жалела ни об одном центе его огромного гонорара.

Все это так, но она не могла забыть Коди, смешного, милого, доброго Коди…

Иногда она читала о нем в „Верайети". Он преуспевал, порой его имя мелькало в светских новостях, сообщавших о той или иной его девице. Она их всех ненавидела, кто бы они ни были.