Девон призвала на помощь все свое самообладание. Она не станет кричать и плакать. Этот мерзавец только обрадуется, если она покажет, что боится его.

Ей явно повезло, что он не убил ее в ту холодную ночь. Насчет его намерений она не строила иллюзий.

— Вы хотите денег? Моя бабушка вам заплатит.

Голос ее звучал громко и ясно. Дверь в комнату полуоткрыта, и комната находится недалеко от лестничной площадки. Дай Бог, чтобы Себастьян не ушел дожидаться ее в гостиную.

— Это уж как пить дать: она заплатит, и ты тоже заплатишь за то, что сделала с моим Фредди. Я разбогатею, а ты умрешь! — Он больно схватил Девон за руку. — А теперь, сука, нам пора уходить.

— Вы думаете выйти отсюда так же легко и просто, как вошли?

Глаза у него сверкнули.

— Нет, мы уйдем не той дорожкой, по которой я пришел. Где твоя бабка?

— Дремлет внизу, в холле, — солгала Девон.

— Ну тогда мы уйдем тихо и спокойно, правда?

Он осклабился и вытолкнул Девон в коридор.

Она нарочно споткнулась.

— Если сделаешь так еще раз, — полушепотом произнес он в ухо Девон, обдав ее вонью изо рта, — я выпущу тебе кишки прямо здесь.

— Но тогда вы не получите ваших денег.

За эти слова он отплатил тем, что завернул ей руку за спину, причинив острую боль. Девон испугалась, что кость вышла из сустава.

Гарри остановился и посмотрел, нагнувшись через перила, вниз, в переднюю. Девон тоже посмотрела. Боже милостивый, Себастьяна нигде не видно!

Гарри полез в карман куртки и вытащил нож.

— Себастьян! — изо всех сил выкрикнула Девон, предощущая удар ножом, — она помнила, каким он может быть и какую вызовет боль.

Но ни удара, ни боли не последовало. Последовал самый благословенный звук в мире — голос Себастьяна произнес:

— Нет необходимости кричать, любимая. Я здесь.

Гарри развернулся. Едва глаза его приспособились к сумрачному освещению, как он увидел выступившую из тени высокую мужскую фигуру.

Молниеносное движение руки — и мощный кулак пришел в соприкосновение с челюстью Гарри. Голова бандита откинулась назад. Короткий всхлип — и Гарри рухнул на пол без сознания.

Следующие несколько часов прошли в суете. Вызвали полицию. Гарри увели двое внушительного вида полицейских. Выяснилось, что в дом он проник через чердак. Девон и Себастьян довольно долго беседовали с констеблем. Девон плохо помнила, какие говорились слова, но все тайное стало явным, и прежде всего смерть Фредди в тот момент, когда он пытался убить Девон. Констебль заверил ее, что против нее не будет выдвинуто никаких обвинений. «Хорошо, что мир избавился от этого бандита, — сказал констебль и добавил: — А Гарри никогда больше не побеспокоит вас, за этим я прослежу».

До двери констебля проводил Себастьян. Бабушка объявила о своем намерении удалиться на покой, поцеловала Девон в лоб и обратилась к Себастьяну:

— Полагаю, вы сами найдете дорогу.

Себастьян попрощался с ней, молча отвесив поклон. Девон ушла в гостиную и уселась там в кресло, все еще ошеломленная. Себастьян вошел, и она подняла голову. Он затворил двери и повернулся к Девон.

Воздух в комнате словно бы ожил от его присутствия. У Девон замерло сердце. Никогда еще Себастьян не казался ей таким красивым, как сейчас, освещенный отблесками огня в камине.

Четыре шага — и он перед ней. Сел и взял ее руки в свои, такие теплые и сильные. Очень долго он не произносил ни слова, ласково перебирая своими длинными пальцами ее тоненькие пальчики.

— Ну вот, — сказал он наконец. — Все миновало. Девон кивнула.

— Ты чувствуешь себя сносно? — спросил он.

— Да, — тихо ответила она и прижала ладонь к груди — у нее вдруг дрогнуло сердце.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросил он.

— Себастьян, — беспомощно произнесла она и часто-часто задышала. — О, Себастьян! — Тут она заплакала. — Мне так много надо тебе сказать, а я даже не знаю, с чего начать.

— Так и не говори ничего. — Он, не вставая, притянул ее к себе на колени. — Только не плачь. У меня просто сердце разрывается, когда я вижу твои слезы… Я люблю тебя, Девон. Я люблю тебя.

Она обхватила его обеими руками и прильнула к нему всем телом.

— Я тоже люблю тебя, — выговорила она с полувсхлипом и прерывисто вздохнула. — Но ведь ты знал об этом, правда?

— Я знал, — признался он с потемневшими глазами и рассмеялся. — Но Боже мой, если бы ты только знала, как приятно услышать это из твоих уст!

Он поцеловал ее поцелуем долгим и сладким и неохотно оторвал свои губы от ее губ. Девон смотрела на него со слабой улыбкой.

— Чему ты улыбаешься? — спросил он.

— Вспомнила о том разговоре, который мы вели с тобой в этой самой комнате. Ты помнишь? — произнесла она не без лукавства — ей хотелось подразнить Себастьяна.

Он нахмурился.

— Мне хотелось бы забыть об этом разговоре навсегда, — сказал он сухо.

— Да, но ты задал мне вопрос.

— Я помню этот вопрос.

— Если бы ты задал мне его снова, — прошептала она, робко коснувшись ладонью его щеки, — ответ был бы иным.

— Понятно, — произнес он очень серьезно, но глаза его смеялись. — И каким был бы этот ответ?

— Да, конечно, я выйду за тебя замуж. Видишь ли, ты такой убедительный.

— Я бы предпочел слово «настойчивый».

— И это тоже, — признала она.

Он поцеловал бы ее еще раз, но Девон прижала пальчик к его губам.

— Подожди, — еле слышно сказала она.

— Она еще говорит «подожди», — пробурчал он. — Неужели мне ждать целую вечность?

— Но ты же терпеливый мужчина, верно?

— Нет, — возразил он. — Я нетерпеливый, когда дело касается тебя.

— Понятно. А когда дело касается детей? Она боялась смотреть на него и одновременно боялась не смотреть.

Последовало ошеломленное молчание. Потом…

— Девон, — заговорил он с осторожностью. — Неужели ты хочешь сказать, что ты?..

— Да. — Она прижала его ладонь к своему животу. — Готовься стать не только мужем, Себастьян, но и отцом. Ты не против?

— Против? — Он засмеялся, но смех прозвучал хрипло. — Даю слово, что нет! Я всегда хотел, чтобы у меня был полный дом ребятишек. Ну а теперь, моя будущая супруга, можно мне тебя поцеловать?

Она приподнялась, запустила пальцы ему в волосы и притянула к своим его губы.

— Да, — шепнула она. — О да!

Эпилог

Они обвенчались меньше чем через две недели в часовне Терстон-Холла. То была немноголюдная, тихая церемония, на которой присутствовали только самые близкие друзья и члены семей.

Церемония завершилась, слез почти не проливали, если не считать бабушки Девон и Джулианны, которая хлюпала носом все время. В момент, когда их объявили мужем и женой, Девон подняла на мужа сияющие, влюбленные глаза и счастливо улыбнулись. Что касается Себастьяна, глаза которого озорно поблескивали, то он не просто обнял свою супругу, но упрятал ее всю целиком в свои объятия и поцеловал со всем усердием и старанием.

Как ни странно, однако это Джастин, саркастически приподняв одну бровь, громко откашлялся и тем самым вынудил молодоженов разомкнуть объятия.

Перед свадьбой Себастьян меньше всего думал о скандале. Узнав о том, что Девон была спасена Себастьяном от гибели, светские дамы дружно всплеснули руками и, мечтательно вздыхая, признали их брак в высшей степени романтичным. С момента объявления помолвки поздравления на них сыпались дождем. Свадьба маркиза Терстона повергла в расстроенные чувства немало мисс из высшего общества, для которых самый привлекательный холостяк в Лондоне был, увы, потерян в качестве объекта матримониальных надежд.

Когда молодожены появлялись на людях — рука об руку и не сводя друг с друга глаз, — всем и каждому становилось ясно, что эти двое созданы друг для друга.


Последние месяцы, которые оставались Девон до родов, они провели в Терстон-Холле. И в той самой комнате и на той самой огромной кровати с четырьмя столбиками для балдахина, на которой Себастьян ласкал единственную женщину — свою жену и дал обет, что все его дети родятся здесь, на этой сакраментальной кровати лежала теперь распростертая Девон, в муках производя на свет их первое с Себастьяном дитя.

Роды начались преждевременно, на несколько недель раньше срока, и слава Богу, как говорил себе Себастьян: внешние признаки беременности Девон появились очень рано, и на седьмом месяце ее так разнесло, что невозможно было подобрать более или менее деликатный эпитет для характеристики ее вида. Себастьян, само собой, неизменно уверял ее каждый день, что прекраснее, чем она, нет женщины на свете.

Для него это так и было…

Он с самого начала занял место в изголовье постели роженицы, невзирая на протесты акушерки. Он старался по мере возможности быть полезным: нашептывал Девон ободряющие слова, вытирал пот у нее со лба, но на самом деле он никогда еще не чувствовал себя таким беспомощным. Сердце у него явно было не на месте. А Девон держалась храбро, прижималась щекой к его ладони и поддразнивала в промежутках между схватками — успокаивала. Она — его — успокаивала!!!

Потом боли сделались непрерывными. Тело Девон выгнулось, содрогаясь, и она еле слышно застонала — впервые за все время родов. А он мог только смотреть со страхом и одновременно с восторгом, как появляется на свет маленькая головка. Вот показались крохотные плечики, округлое тельце, а потом…

— Мальчик! — воскликнула акушерка. — Да какой красавчик, просто чудо!

Девон протянула руки:

— О, дайте мне его подержать!

Просьба была удовлетворена после того, как акушерка ополоснула малыша и запеленала его.

Себастьян в оцепенении наблюдал за тем, что делает с ребенком восприемница, потом встал. Девон прижалась губами к макушке новорожденного, а после этого протянула руку Себастьяну, и он слегка пожал ее пальцы.

— Девон…

Но у нее вдруг перехватило дыхание.

— Боже мой, — произнесла она слабым голосом. — Миссис Карвер…