К этому времени Славка уже успел доесть свое яблоко и стал больше напоминать поросенка, чем ребенка. Облизав липкие пальцы, он снова стал деловито осматриваться, и Танечка поспешила увести свое чадо, пока оно еще что-нибудь не выпросило.

– Пойду тоже отнесу в каюту, – я покачала пакетиками с томатными палочками и попрощалась с продавщицами, которые, кажется, с уходом Славки облегченно выдохнули.

Профессиональная приветливость не позволяла показывать, но присутствие неуправляемого ребенка в этом царстве гурманов, видимо, конкретно их напрягало.

Пока сладости не растеклись на жаре, остальные тоже решили последовать моему примеру, и все разбрелись по каютам, договорившись встретиться за обедом. Я же опять подумала о хамаме.

День 5. Мохитовый трюфель

Мысль хорошая… была.

Едва я вошла, сбросила обувь, помыла руки, раздумывая куда лучше определить палочки и стоит ли сразу снять пробу, как в дверь постучали.

Неужели соседи в гости пожаловали? На палочки?

Получилось как-то двусмысленно, и я прыснула.

На пороге красовался очень довольный собой Джеймс.

– Пригласишь?

И, не дожидаясь ответа, вдавил меня в каюту.

– Чаем угостишь? Я решил не тянуть и попробовать прямо сейчас. Очень уж ты аппетитно ела, – и плюхнулся на мою кровать. Вот нахал! – А у тебя очень мило, – осмотрел бирюзовые стены, пока я включала чайник. Хорошо, что догадалась захватить из дома коробочку с фруктовым чаем.

– Хочешь палочек? – гостеприимно предложила я, пока раскладывала пакетики по чашкам.

– Нет, а ты? – обхватив за талию, он уронил меня на кровать и сразу же, пока не начала брыкаться, подмял под себя. – Я рад, что ты стала меньше времени проводить с этими мутными арабами, – он говорил и одновременно целовал. Так медленно, искушающе, что это больше походило на пытку, чем на ласку. – Поверь, я не дам тебя в обиду, – очертил контур губ кончиком языка, а я почти не понимала, что он говорит. Тянулась за его губами, стараясь продлить тягучее прикосновение. – Я скажу… – больше уже не смог говорить, потому что я все-таки достала его и прихватила приятно-упругую нижнюю губу. – Сандр-ра! – высвободившись, пророкотал Джеймс и уже сам набросился на мои губы, а я с готовностью приоткрыла рот, впуская его.

Бо-о-оже! Джеймс, видимо, уже успел слопать мохитовый трюфель, и сейчас язык, небо – весь рот обволакивала мятно-лимонная сладость.

Хочу-хочу! Еще-еще!

С боем, но я прорвалась в рот Джеймса и едва не потеряла голову от феерии вкуса.

Не растворившийся кусочек лимонного шоколада мы катали языками, стараясь отобрать друг у друга, пока совсем не растерли, и он не растекся сладкой пленкой.

Я совсем не заметила, когда Джеймс успел расстегнуть мои шорты, и уже приподнимала бедра, поощряя его ласки..

– Ты невероятна! – Джеймс прервал поцелуй, и я почувствовала его дыхание сначала на шее, а потом на груди. Горячий рот обхватил сосок прямо через ткань футболки, а я прогнулась, потому что двумя пальцами сдавил возбужденный клитор.

– Что ты делаешь? – я задыхалась, стонала каждый раз, когда Джеймс ослаблял или усиливал давление в такт пульсированию в животе, и старалась стащить шорты вместе с трусами.

– Ты вкуснее любой конфеты, – он развернул меня к себе и припал губами.

Не-ве-ро-ят-но!

Горячий язык ввинтился в меня, и я буквально задохнулась от нахлынувшего удовольствия, а глаза захлопнулись сами собой.

Нервно облизнула губы – как же не хватало поцелуя глубокого, настойчивого. Подошли бы и пальцы, но они были полностью заняты мной, потому что Джеймс вернулся к клитору и сдавил его уже губами.

О! Боже!

Из глаз посыпались искры, и тут же охнула, когда почувствовала внутри его пальцы.

Даже с одним любовником может быть охрененно, если он знает, как доставить удовольствие – что-то подобное пронеслось в голове, потому что связно мыслить я была не в состоянии.

День 5. Непонятное предложение

Двойной напор языка и пальцев заставлял меня изгибаться, подаваться навстречу глубоким толчкам.

Глубже! Еще глубже!

М-м-м!

Запустила пальцы в его волосы и вжалась в рот.

Господи! Меня сейчас разорвет от захлестнувшего удовольствия. Бедра подбросило еще выше – теснее к горячим губам, глубже пальцы. Шея выгнулась, а из горла вырвался хриплый стон.

– Да, детка! Покажи, какая ты горячая, – Джеймс отстранился и медленно, словно нехотя вывел пальцы.

Я протестующе заскулила и, не понимая, что происходит, распахнула глаза.

Джеймс перекатился на спину и потянул меня к себе.

– Я хочу тебя видеть. Ты восхитительна, – пророкотал он.

А что еще нужно женщине – восхищение.

Мы оба были возбуждены до предела, и я не заставила просить себя второй раз. Наездница, так наездница. После двух арабов мне уже сам черт не брат. Зато теперь я буду хозяйкой положения. И, перекинув ногу через его бедра, начала медленно опускаться.

Прикосновение к разгоряченной коже, и я остановилась.

Теперь уже Джеймс недовольно заерзал.

– Сандра! – прохрипел он и надавил мне на бедра, заставляя опуститься полностью, но теперь уже я хотела поиграть – не отстраняясь, повела бедрами вперед, потом назад, чувствуя горячее скольжение

Да!

– Я хочу тебя! – низкий голос Джеймса прокатился волной от живота до груди и соски заныли, а он одной рукой впивался мне в ягодицы, а большим пальцем – надавил на клитор, и из горла вырвался протяжный стон. – Давай уже, детка! – приподнял бедра.

Удерживая меня и продолжая массировать, отчего я почти ослепла, неглубоко вошел. Джеймс покачивался, постепенно увеличивая амплитуду и проталкиваться все глубже, пока я не подхватила его темп.

Ниже. Ниже. Еще немного ниже.

О, да!

Я наконец-то почувствовала себя полностью заполненной и вжалась еще сильнее.

Сжала мышцы, обхватывая его всего, каждую выступающую венку. Джеймс ответил хриплым стоном, и пальцы с силой впились в бедра.

Медленно приподнялась, облизывая его по всей длине, и резко опустилась. Теперь уже стоны прозвучали синхронно. Снова медленно, протяжно вверх и резко вниз, я вколачивала его в себя, упиваясь властью над его и своим удовольствием, но продолжалось это недолго.

Джеймс возжелал более активных действий и перекатился, подминая меня, после чего поднялся и подхватил под колени.

– Вот так! – он резко вошел, дернув меня на себя, и перехватил за бедра. Теперь уже он задавал темп, ритмично и сильно вдалбливаясь, с каждым разом все резче и глубже, пока не замер, и с губ не сорвался протяжный хриплый стон. Я тоже почувствовала, как расслабляется сведенный живот, а горячая волна прокатывается до самой макушки. – Сандра, – упав на меня и тяжело дыша, шептал на ухо Джеймс. – Ты невероятна. Такая открытая, такая сексуальная. Когда все это закончится, приезжай ко мне. Я уверен, нам будет очень хорошо.

Вот это поворот!

На такое я как-то не рассчитывала.

– Мне надо в душ, – пискнула я.

Выбралась из-под Джеймса и поспешила скрыться в ванной, спасаясь от необходимости отвечать на поступившую и пока непонятную информацию.

День 5. Сандалии

«Предложение Джеймса как-то совсем не в кассу», – стоя под упругими, струями думала я. Как и все на этом пятизвездочном лайнере, душ тоже был отменный. Блестящий хромом и с возможностью поменять режим подачи воды. Сейчас меня окутывала мелкая расслабляющая морось. – «Как же Димка? Как я ему объясню, что уезжаю неизвестно куда, к черту на кулички? Как моя работа? И что подразумевал Джеймс под своим приглашением? Погостить или что-то более серьезное? Неужели за эти несколько дней я так запала ему в душу? Приятно, черт побери, но как же поступить мне? Все оставить? Димку? Работу? Налаженный быт, и броситься в омут?»

Показалось, что пол уходит из-под ног, а от простирающейся впереди неопределенности по коже побежали мурашки.

Струсить и, возможно, похоронить себя в сером быту и холоде родины или рискнуть прыгнуть в неизвестность, как в кроличью нору? Недаром первая ассоциация, когда ступила на палубу, была с Алисой.

 А воображение уже заработало независимо от меня и рисовало картины, как Джеймс приводит меня небольшой особнячок в пригороде какой-нибудь европейской столицы. Все как в кино – невысокий заборчик, лужайка, и я, в качестве домохозяйки, провожающая мужа на работу. И несколько раз в год  мы будем ездить на шикарный курорт или отправляться в круиз на таком вот лайнере. Возможно, у нас будет собака. Непременно лабрадор. Кремовый. Добрый и игривый. А когда появятся дети, то будут на нем кататься.

«Стоп, Саша! Куда-то тебя уже занесло. Какие дети?» – тормознула не в меру разыгравшуюся фантазию. – «Сначала надо дожить до конца отпуска. В идеале, чтобы от меня хоть что-то еще осталось, а потом уже думать о будущем».

И решив разбираться с проблемами по мере их возникновения, а на предложение Джеймса ответить что-нибудь уклончивое, я вышла из душевой и насухо растерлась полотенцем.

Поскольку в ванную ничего с собой не взяла, то выплыла оттуда как и была – голой – и  остолбенела.

Уже одетый Джеймс сидел на полу и что-то делал с моей сандалией.

Они что, все сговорились портить мою обувь? Или фетишисты? Арабы их ремонтируют, а этот решил украсть?

А я-то уже размечталась о нашей совместной жизни. Да с таким мужем я буду босиком ходить  – всю обувь перетаскает.

Услышав меня, Джемс вздрогнул и поднял глаза – ну чисто нашкодивший ребенок. Даже сердиться на него не хватило духу.

– Что ты делаешь? – прислонившись к стене, спросила я.

– Смотрю, как отремонтировали. Не хотелось бы, чтобы ты на очередной экскурсии оказалась босиком посреди города.