— Алле, Литовский! Ты что, спишь? — Услышал я ее громкий, и кажется, слегка хмельной, голос.

— Нет! — Усмехнулся я. — Не сплю! А ты почему еще бодрствуешь?

— Хах! Так новый год же, Литовский! Кстати, с наступившим тебя! — Засмеялась она в трубку.

— И тебя тоже! Так, чего тебе не спиться, Олеся Николаевна?

— Так, я только домой пришла. Дай, думаю, Роме позвоню, узнаю, как новый год встретил!

— Хорошо провел, спасибо! А ты как?

— Хах! И я тоже хорошо! Могу ведь я, хоть раз в жизни, тоже хорошо новый год провести, а? Литовский!

— Можешь, Олеся! Конечно, можешь! — Усмехнулся я. — Ну, рассказывай, как там твой Андрей! Где были? Что делали?

— О! — Воскликнула она. — Андрюша мой, уже домой уехал. Точнее, он Дашку повез к бабушке, так что, скоро приедет!

— Вы втроем отмечали?

— Не-ет! — Протянула она. — Мы компанией были, в "Плакучей Иве"! Там друзья его были, знакомые! Вообщем, нас много собралось!

— Ну, и как вы отдохнули?

— Ну-у, — Опять затянула Олеся. — Отдохнули хорошо. Было весело! И потанцевали, и песни попели, и даже, в конкурсах поучаствовали! — Задорно перечислила она.

— Хех! Молодцы!

— Ну, а ты как отметил? — В трубке я услышал чирк зажигалки, и то, как Олеся подкурила сигарету.

— Ты куришь? — Немного удивился я.

— А! Это так, от нечего делать! Я сама тут сижу, на кухне, бренди с колой пью! Вот, решила, и закурить заодно!

— Ну, понятно. — Ответил я. — Ладно, рассказывай, чем ты хотела со мной поделиться! — Призвал я ее.

— То есть? — Олеся, аж закашлялась, от неожиданности моего вопроса.

— Жуковская! Ну, стала бы ты мне звонить в пол 8 утра, после новогодней ночи, если бы тебе, не хотелось что-то мне сказать? — Догадливо спросил я.

— Ну да, знала, кому звоню! — Засмеялась она.

— Ну, рассказывай, рассказывай! — Подталкивал я ее.

— Ну, хорошо! — Согласилась Олеся. — Мне Андрей замуж предложил. — Чуть погодя, призналась она, и снова хихикнула в трубку.

— А чего ты смеешься то, Жуковская? Тебе серьезные вещи предлагают!

— Так ведь, оттого и смеюсь, что серьезные! — Уже серьезным тоном, ответила Олеся.

— Что-то, я ничего понять не могу! — Растерялся я. — Ты что, не рада?

— Хех!… Не знаю…. Как-то неожиданно слишком. — Задумчиво, ответила она.

— Неожиданно? — Переспросил я. — А, по-твоему, на дверях твоего подъезда объявления об этом, за неделю должны были висеть?

— Не утрируй, Рома! Знаю!… Просто, я не ожидала этого! И, по-моему, я еще не готова! — Неуверенно добавила Олеся.

— Не готова к чему? К принятию предложения? — Удивился я.

— Да! — Броско ответила она.

— Погоди, так тебя ж никто не заставляет, выходить замуж прямо завтра! — Рассудил я. — Ты просто даешь свое согласие, а поженитесь, может вообще, через полгода!

— Как это, никто не заставляет? — В привычной, упертой для нее манере, ответила Олеся. —

Мое согласие — это все! Это, значит — да! Значит, что я согласна! Как ты не понимаешь?… А я не уверена, согласна ли я!

— Что-то, Жуковская, я тебя совсем не понимаю! — Засомневался я. — Ты, то страдаешь по нему, теперь, не знаешь, хочешь ли быть с ним…!

— Я не страдаю по нему! — Упрямо отнекнулась она. — Никто не говорил, что я хотела за него замуж!

— Ну, хорошо! — Попытался я успокоить ее. — Но тебе ведь, он нравится? И дочку его ты полюбить успела….

— И с бывшей его женой познакомиться успела! — Перебила меня Олеся.

— А она тут причем? — Не понял я.

— Да притом! Что как бы там ни было, она, как часть нашей жизни! Неотъемлемая часть, понимаешь? Без нее никуда! Ведь ребенок Андрея, это и ее ребенок тоже!

— Ну…. — Не зная, что ответить ей, задумался я. — Но, ведь если вы сойдетесь, тогда у тебя будет больше прав на Андрея, и его дочку.

— Да не хочу я больше прав! — Занервничала вдруг Олеся. — Я хочу, чтобы он сам понял, кто для него важнее!

— Ну ладно, Жуковская, чего ты раздула на ровном месте панику? — Попытался усмирить я ее пыл. — В конце концов, тебя никто не заставляет прямо сегодня, сказать ему "да"! Ты можешь ответить, что еще не готова, или, что-то в этом роде. Вы же отлично умеете это делать, женщины! — Ухмыльнулся я. — Да, и тебе это преимуществом будет! Получив такой ответ, он, наверное, призадумается о том, что, видимо, не заслужил еще твоего согласия. И тогда, посмотришь, как он забегает перед тобой!

— Хах! И тогда он призадумается… — Скопировала мою интонацию Олеся, — И решит: а на хера она мне нужна? Я ей замуж предложил, а она еще ломается! — Она засмеялась.

— Ну, или так… — Согласился я, и тоже засмеялся

— Ладно, Рома! Мы все опять не про то! — Решила сменить она тему. — Так, где новый год отмечал, и с кем?

— В "Паприке" отмечал. — Ответил я. — С друзьями, со знакомыми.

— Оля была? Ой, подожди! — Встревожено, попросила она. Я услышал, какой-то шум в трубке. — Ой, Рома, ты извини, я буду заканчивать! Андрей уже вернулся!

— Конечно, Олеся! — Понятливо ответил я.

— Завтра, если что, созвонимся! — Предложила она, — Хорошо? Ну, все, целую! Пока!

— Пока! — Ответил я, и положил трубку.

Я подкурил еще одну сигарету. Моментально забыв про разговор с Олесей, возможно, из-за того, что я уже чувствовал, насколько я устал, и как сильно я хотел спать, а может потому, что слишком много происшествий случилось за сегодняшнюю ночь, и переваривать еще и переживания Олеси, мой разум был просто не в состоянии. Я докурил свою сигарету, и в несколько больших глотков, допив чай, вернулся на кухню. Помыв после себя кружку, я поставил ее на место, и направился в комнату. Еще разок полюбовавшись спящей Леной, словно заслугой долгих стараний, я разделся, и забравшись к ней под одеяло, лег рядом.


Странное чувство посещает тебя, когда просыпаешься в незнакомом месте. Когда абсолютно чужие стены окружают тебя, а первым, что попадается тебе на глаза, это небольшие квадратные часы, которые показывают начало 8. И это не электронные часы, которые четко различают времена суток, превращая 10 часов вечера в "22", это часы, которые еще заставляют задуматься, твою, и без того, больную голову, сколько же сейчас, на самом деле времени: начало 8 утра, или вечера? Одно только спасает: железная логика, которая, несмотря на все выпитые объемы спиртного, не покидает тебя в этот трудный момент. Я взглянул в окно. Было темно. Значит, все-таки вечер. Едва, я успел об этом подумать, как до меня дошло, что я ложился спать, когда стрелки часов, показывали, примерно, то же самое время. Выходит, я хорошенько отоспался — 12 часов!

Натянув на себя сползшее, незнакомое одеяло, я развернулся так, чтобы мне было видно все, что находится вокруг меня. Приглядевшись к комнатке, я стал вспоминать вчерашние события, и даже, узнавать некоторые детали здешнего интерьера. Было тихо. Создавалось такое впечатление, что я в этой квартирке, находился сам. Я хотел окликнуть Лену, но решив, что мой возглас, после 12-ти часового сна, будет звучать не очень убедительно, решил просто покашлять, обращая таким образом, на себя внимание.

Это сработало. Едва я подал признаки жизни, как услышал прямо за стенкой, оживление. Кто-то встал со стула, и направился ко мне в комнатку.

— Доброе утро! — Заулыбалась Лена, увидав, что я уже проснулся.

— Добрый вечер! — Поздоровался и я с ней.

— Хорошо же ты спишь, крепко!…. И долго! — Подумав, добавила она. — Кофе будешь? Или чай?

Лена стояла в дверях комнаты, держа в руках что-то, вроде туши. По-видимому, она красилась сейчас, поэтому, я ее не услышал, когда проснулся. Она была одета в коротенькое, обтягивающее платьице, и, как опять же, подсказывала мне моя логика, она куда-то собиралась.

— Кофе. — Принял я ее предложение, задумавшись над тем, где она его взяла.

— Может, ты голоден? Будешь пельмени? В магазине кроме них, ничего больше не продавалось. Наверное, к праздникам, все раскупили! — Объяснила она "изобилие" своего предложения.

— Я не ем мучного с утра. — Ответил я. — Просто кофе. И минералку со льдом и лимоном, если есть.

— Минералка есть! Лед, тоже! — Довольно ответила она. — Лимона, правда нет.

— Ничего страшного.

Лена улыбнулась, и направилась на кухню, выполнять мои пожелания. А я, встав с кровати, оделся, и пошел в ванную, приводить себя в порядок.

Каково же было мое удивление, когда я открыл пошарканные двери ванной комнаты. Сразу при входе, были ступеньки, ведущие в огромную ванну-джакузи. На полу лежала белая, мраморная плитка. Стены были выполнены в виде мозаики в черно-белых цветах. Подвесной потолок был сделан в виде дуги, с маленькими круглыми лампочками по ее конуру. К стенам было приделано несколько маленьких, полукруглых полочек. Они хаотично располагались на разной высоте друг от друга, и предназначались они, для размещения на них ароматизированных свечей. На тумбочке, возле зеркала, так же стояли несколько свечек, рядом с всевозможными предметами косметики, начиная от кремов, и заканчивая шампунями и гелями для душа. Полочки, которые, мне пришлось отворить в поисках зубной пасты, были так же, до отказа забиты, разными ароматическими порошками и добавками, для принятия ванны.

Кое-как разобравшись с переключателем подачи воды с крана на душ, я залез в ванную, и наконец вплотную приблизился, к принятию очистительно-бодрящих процедур. Так и не найдя зубную пасту в полочках, я абсолютно случайно обнаружил ее в коробочке, прикрепленной к стене. Это была пластиковая, прозрачная коробка с кнопкой. На подобие таких, размещают в уборных в кафе и ресторанов. Но обычно, там находится жидкое мыло, о чем собственно и подумал я сейчас, когда нажал кнопку, но вместо мыла, мне на руку тонкой полосочкой, легла самая, что ни есть настоящая, зубная паста. Почистив зубы, и помывшись банановым гелем для душа, я укутался в первое попавшееся под руку сухое полотенце, и с чувством удовлетворения и легкого удивления, вышел из ванной комнаты.