— Мы уже простились. — Она взглянула на Уиллза. — Она, конечно, все еще рыдает в своей комнате?

Уиллз кивнул, не выразив ни упрека, ни осуждения, но Сабрину охватило чувство вины.

— Она просто не смогла понять. Все, что я делала после смерти ее отца, я делала ради нее. Мои поступки до переезда в Лондон и буквально вся моя последующая жизнь были посвящены только ей. Видит Бог, мне надо было исправить свою репутацию, и я сумела сделать это. И тоже ради нее.

— Ты в этом уверена? — Спокойный тон подчеркивал смысл его вопроса.

— О, признаюсь, сама идея этих поисков взбудоражила меня. Впервые за многие годы я почувствовала, что я живая. — Она с вызовом посмотрела на него. — Но это ради нее.

— Как вам угодно, миледи, — произнес Уиллз голосом идеального дворецкого.

Сабрина ненавидела, когда он говорил с ней таким тоном. Она повернулась и схватила ридикюль.

— Вас ожидает гость в парадной гостиной, — почтительно объявил Уиллз. — Лорд Уайлдвуд.

У Сабрины вырвался стон:

— Проклятие!

Глава 4

— Лорд Уайлдвуд, как было мило с вашей стороны заехать ко мне. — Сабрина вплыла в гостиную с протянутой рукой и безмятежной улыбкой, искусно скрывавшей грызущее ее нетерпение.

Уайлдвуд склонился к ее руке и прикоснулся к ней губами:

— Леди Стэнфорд.

Она чувствовала на себе пронзительный взгляд его черных глаз, и этот взгляд и прикосновение его губ взволновали ее. Что в этом человеке так привлекало ее? Сабрину беспокоило, что он мог мгновенно вызывать у нее совершенно нежелательные чувства. И то, как его губы касались ее руки, как он смотрел на нее, наводило на неприятную мысль, что он делал это не только умело, но и достаточно часто.

Она решительно подавила волнение и отняла руку.

— Приятно видеть вас снова и так скоро, но должна признаться, что не понимаю цели вашего визита.

Сабрина одарила его любезной улыбкой, в душе надеясь, что он перейдет к делу и будет краток.

— Сын просил меня поговорить с вами. Полагаю, по просьбе вашей дочери. — Уайлдвуд обвел глазами комнату, — Может быть, мы сядем?

— Конечно. Как я понимаю, они хотели, чтобы мы обсудили их свадьбу?

Взглянув украдкой на позолоченные бронзовые часы, стоявшие на камине, она увидела, что у нее еще есть немного времени. Эту беседу надо закончить побыстрее. Сабрина указала ему на кресло, а сама присела на краешек обитого парчой дивана.

Уайлдвуд кашлянул. На какой-то момент самоуверенный дипломат, как ни странно, смутился.

— По правде говоря, о вашем путешествии.

— О моем путешествии?

— Да. М-м, Белинда очень обеспокоена неожиданной поездкой, которую вы собираетесь совершить, и они с Эриком попросили меня поговорить с вами.

Безмятежное выражение на лице Сабрины не изменилось, она ничем не выдала раздражения, нараставшего в ее душе с каждым его словом.

— Так любезно с вашей стороны оказать моей дочери подобную помощь. Приятно сознавать, что ее будущий свекор всегда будет рядом с ней в трудную минуту. Однако это мои личные дела, и я не могу обсуждать их с вами. — Сабрина встала, заставляя Уайлдвуда сделать то же самое. — Боюсь, в вашем приезде сюда не было никакой необходимости.

Она улыбнулась, надеясь обезоружить его. В самом деле, какой благовоспитанный англичанин посмеет вмешиваться в личную жизнь?

— Леди Стэнфорд, — Уайлдвуд угрожающе сдвинул брови, — если бы вы были мужчиной, мне бы и в голову не пришло продолжать этот разговор, но поскольку вы — дама и не пользуетесь покровительством мужчины, я считаю своим долгом предложить вам свое.

Сабрина всеми силами старалась удержать на лице улыбку, не стиснуть зубы и не сжать кулаки. Сдержаться и не сказать этому надутому, надменному, лицемерному ослу, куда ему следует отправиться со своим мужским покровительством.

Он посмотрел на нее со снисходительной усмешкой.

— Поскольку ваша дочь собирается замуж за моего сына, я считаю, что и вы становитесь членом моей семьи. И как глава семьи, я не могу позволить вам покинуть Лондон.

Его слова все же не лишили ее самообладания. Сабрина имела богатый опыт в умении сдерживаться, в умении справляться с врожденным высокомерием мужчин такого сорта. Она научилась прятать свои чувства под маской невозмутимости и за многие годы довела это умение до совершенства. А заявление Уайлдвуда лишь слегка задело ее, оставив в душе почти незаметную царапину, крохотную трещинку.

Она глубоко вздохнула:

— Лорд Уайлдвуд, я искренне благодарю вас за заботу, но вы должны понять, я прожила без мужа тринадцать лет, не пользуясь… как это вы выразились? О, да, мужским покровительством. — Она снова улыбнулась ему заученной улыбкой. — И вы должны признать, что дела мои шли вполне успешно. Поэтому, хотя я высоко ценю вашу заботу, она в данном случае неуместна.

Сабрина взяла его под локоть и повела к двери.

— Сожалею, но у меня совсем мало времени, до отплытия остается меньше часа, поэтому…

— Нет! — перебил ее Уайлдвуд, останавливаясь и сердито глядя на нее. — Видимо, вы не понимаете. Я не позволю вам уехать без всякого объяснения.

— В самом деле? — Сабрина, улыбаясь, смотрела на него. — Думаю, вам не остается ничего другого.

Тысяча разнообразных эмоций промелькнула на его лице, и раздражение Сабрины сменилось злорадным удовлетворением. У него не было законного права контролировать ее поступки, а его моральные обязательства выглядели по меньшей мере неубедительно.

— В таком случае, — его черные глаза засверкали, и Сабрина вздрогнула от укола восхитительного страха, — я просто поеду с вами.

— Что? — вырвалось у Сабрины, — Не представляю… не могу поверить…

«Что, черт возьми, он собирается делать?» Она не могла взять его с собой! Ничего из этого не получится. Путешествие продлится целые месяцы. И все это время они каждый день будут вместе и на корабле, и в пустыне. Разве она сможет день за днем общаться с ним, не раскрывая свою истинную натуру, свои подлинные чувства? Вернее, сможет ли она устоять перед этим человеком?

Уайлдвуд походил на лису, которой удалось забраться в курятник, у него был довольный, уверенный и — Боже, помоги ей, — торжествующий вид. Немногие из тех, кто достаточно хорошо знал Сабрину, поняли бы, что ему не стоило так вести себя, ибо это был лучший способ вызвать ее гнев, воспламенить дух и укрепить решимость.

Она собрала всю свою волю, с самым невинным видом посмотрела на него и с удовлетворением заметила нерешительность и сомнение, промелькнувшие на его лице.

— Хорошо! Пора ехать. — Она кивнула и быстро шагнула к двери, предоставляя ему возможность следовать за ней.

— Подождите! — крикнул он повелительным тоном человека, привыкшего к тому, что ему беспрекословно повиновались.

— Есть проблема? — Сабрина остановилась и обернулась к нему.

— Конечно, есть проблема! Вы не можете ожидать, что я отправлюсь в какое-то глупое путешествие, ничего не зная об этом заранее?

Сабрина посмотрела на него так, как смотрела бы на капризного ребенка.

— Лорд Уайлдвуд, я не ожидаю, что вы будете сопровождать меня в этом путешествии. Я ожидаю, что вы сядете в свою карету и вернетесь в ваш уютный дом. Еще я ожидаю, что вы скажете моей дочери и вашему сыну тоже, что я — взрослый человек, отвечающий за свои поступки, вполне способный вести свои собственные дела. И наконец, я ожидаю, что вы поймете, что независимо от того, кто на ком женится, меня будут связывать с вашей семьей только тонкие нити этого брака. — Она глубоко вздохнула и посмотрела прямо в его бездонные глаза. — И это значит, что у вас нет абсолютно никакого права указывать мне, что можно и чего нельзя, — Она вежливо кивнула и вышла в холл. Уиллз ожидал ее с саквояжем в руках.

— Ладно, — спокойно сказал Уайлдвуд, не отстававший от нее ни на шаг. Она посмотрела на него, и холодок пробежал по ее спине, когда она увидела блеск его глаз и выражение лица. Это был взгляд человека, принявшего вызов, взгляд — помоги ей, Боже, — человека, уверенного в своей победе. — Полагаю, нам следует поторопиться, если мы хотим отплыть вовремя,

Сабрина постаралась скрыть свое негодование, сохраняя вежливо-отчужденное выражение лица. Особенно когда заметила, что Уиллз все еще держит ее саквояж. Она поняла, что ей не скоро придется надеть мужское платье, о чем она так давно мечтала.

— Уиллз, пожалуйста, отдай мой саквояж лорду Уайлдвуду. Он будет сопровождать меня. Возьми на себя все заботы, пока меня не будет. Я напишу Белинде, как только смогу.

Уголки губ Уиллза презрительно опустились, и в глазах промелькнула насмешка, которую заметила только Сабрина. За спиной Уайлдвуда она бросила на дворецкого сердитый взгляд. Не таким она представляла себе прощание, но в присутствии чужого человека это было все, что она могла сделать.

— Уиллз, — кивнула Сабрина старому другу и вышла с уверенным видом, твердо решив не позволять Уайлдвуду мешать ей.

— Уиллз, — повторил Уайлдвуд и последовал за ней. Он помог ей сесть в его карету и приказал кучеру ехать в порт.

Уайлдвуд сел рядом с Сабриной, и она взглянула на его твердый чеканный профиль. По его лицу трудно было понять, о чем он думает. Раздражен? Рассержен? Или хотя бы обеспокоен? Она очень на это надеялась. Так ему и надо! Она сама была так раздражена, сердита и обеспокоена, что ее чувств хватило бы на двоих. Не таким она представляла себе это приключение, думала с досадой Сабрина, откидываясь на мягкую спинку сиденья.

Карета тронулась, и Сабрина посмотрела вверх на окно комнаты Белинды. Дочь стояла за стеклом, придерживая край занавески. Сабрина махнула рукой в знак прощания. Не ответив, Белинда опустила занавеску. Боль пронзила сердце Сабрины, и она с трудом сдержала слезы. Она подавила боль и чувство вины и запретила себе думать о Белинде. В конце концов, она делает это ради дочери, ради ее будущего. Разве не так?