— Леди Райан, если не ошибаюсь? Ребенок с черными, как у ведьмы, волосами. Вы помните меня, леди?

Рейна сжалась. Два оскорбления в двух предложениях! Неужели этот человек думает, что она полная идиотка и воспримет его слова лишь как невинную ошибку? Жильбер должен был сказать ему ее имя. Неужели он настолько глуп, что уже забыл имя, которое ему назвали несколько часов назад?

— Вообще-то, лорд Рогтон, — ответила она сладким голосом, — меня зовут Рейна, Рейна Фитц Хью. Если вы опять забудете это, то можете просто звать меня леди, думаю, это сойдет. А что касается ведьмы, так если бы я была ею, то вы не смогли бы спокойно спать под моей крышей, потому радуйтесь, что это не так.

Она ему не ее мать, чтобы просто не замечать уколов и намеков и отбрасывать их за неважностью, желая только, чтобы в доме ее царили мир и покой. И если Рогтон подумал, что его штучки пройдут и с ней, то ему было бы лучше все еще раз обдумать.

Рейне удалось удивить его. Он совсем не ожидал, что ему отплатят той же монетой, по крайней мере не женщина.

Находясь в замешательстве, он не придумал ничего язвительнее обычного вопроса:

— Насколько я понимаю, вы только что вышли замуж, леди Рейна?

— Да. Если вы называете четыре месяца «только что». Мой муж, однако, сейчас в отъезде, он в Лондоне вместе со своим отцом Хью де Аркором.

— Лайонсфордом?

— Не имеет значения.

Она не расслышала оскорбительного слова, которое было в действительности весьма забавным, если бы Рейна задумалась над этим, ибо Клайдон был более могуществен, чем Лайонсфорд. И это доказывало только, что леди, владеющая маленьким королевством, не так впечатлительна, как враждебно настроенный лорд, имеющий гораздо , меньше, если только она говорит об этих самых лордах.

Наконец появилась его жена, и Рейна, как и все, кто еще не видел ее, была поражена до глубины души. В противоположность мужу она была женщиной ошеломляющей, поразительной красоты. Блондинка, бледиокожая, с лицом ангела. Даже Эдвина в этот момент стиснула зубы от черной зависти.

Это было просто невероятно, что само воплощение красоты может быть замужем за мужчиной, подобным Рогтону. Интересно, кто мог быть настолько жесток, подготовив союз между столь противоположными людьми?

Оба, Серл и Эрик, застыли в благоговейном трепете. Вообще-то все мужчины, находившиеся в комнате, притихли и замерли, пораженные чарами этой женщины. Рейна оказалась единственной, кто заметил, какой восторг вызвала у Рогтона реакция на появление его жены. Он купался в ощущении чего-то сказочного, что было вызвано ее появлением, и ужаса оттого, что он обладает столь желанной, изысканной вещичкой. Несмотря на это, он еще и отругал ее за опоздание, смутив ее и всех присутствующих своей площадной бранью. Однако Рейна была уверена, что он сделал это намеренно. Это была лишь демонстрация, необходимая для того, чтобы развеять всякие сомнения, что она действительно принадлежала ему.

Рейне не удалось поговорить с леди Рогтон, по крайней мере до того момента, как ужин был почти закончен. Рогтон полностью завладел вниманием публики, а его жена тихо сидела по левую от него сторону, не произнеся ни слова, и выглядела так же мрачно, как должно было быть у нее на душе. Рейна постаралась представить себя на месте этой женщины. Если бы у нее не было такого любящего отца, то подобное могло бы запросто случиться и с ней. От одной лишь мысли об этом Рейна похолодела от ужаса.

Когда Рогтон, который накладывал себе в тарелку все, что стояло на столе, наконец удовлетворил аппетит, его интерес был полностью поглощен раскованной беседой в мужской компании, собравшейся за нижним столом. Рейна же осталась наедине с леди Рогтон, которая, едва ушел муж, ближе подвинулась к ней. Однако теперь перед ней возникла дилемма, что бы сказать такое, в чем не сквозило явное сострадание, которое внушила ей эта бедная женщина. Однако Рейне вовсе не следовало беспокоиться. Прекрасная блондинка, не подавляемая более присутствием мужа, вовсе и не была нерешительной.

— Мне сказали, что вашего мужа зовут Ранульф Фитц Хью, это правда?

— Вы его знаете?

— Я не уверена, — заколебалась леди Рогтон. — Он высокий, очень высокий и весь словно золотой? Рейна была позабавлена.

— Да. Его можно описать и так.

— Значит, это мой Ранульф! — возбужденно воскликнула леди. — Это невероятно! Ранульф? Лорд Клайдона? Как жалко, что его нет сейчас, но мне сказали, что он в Лондоне, стало быть, там я его и разыщу.

Рейна оторопело уставилась на нее. Женщина что, забыла с кем разговаривает?! И как уверенно она уронила это «мои». Интересно. Ее поведение совершенно изменилось. Она просто пылала от возбуждения.

— Когда… когда вы знали Ранульфа?

— О! Это было так давно, но он не забыл меня, — засмеялась она, и смех ее был нежен и музыкален. — Несомненно, вы можете догадаться о наших отношениях. Каждая женщина Монтфорда хотела его, ибо он был изумительно красив. И как я могла отказать ему? У меня даже родился ребенок!

Энн? Господи милостивый! Да это же леди Энн! Шок, видимо, настолько ясно отразился на лице Рейны, что женщина ошибочно предположила:

— А вы не знали? Но вам не стоит переживать из-за этого.

Мужчины, знаете ли, никогда не остаются верны нам. Они оставляют своих незаконнорожденных детей сплошь и рядом. Да Ранульф и есть один из них. — И потом она улыбнулась:

— Именно поэтому я и нахожу настолько забавным то, что он стал лордом Клайдона.

Рейна пригубила вина, надеясь, что это хоть немного ослабит ту безумную ярость, которую она вдруг почувствовала. Что за женщина могла бы сказать подобное жене о ее муже, если бы она, конечно, не надеялась посеять между ними раздор? Уолтер был совершенно прав, рассказывая о леди. Она была просто расчетливой шлюхой под своими сладкими улыбочками и ангельскими взорами. И Рейна еще Жалела ее?!

— Вы не сказали ничего о том, что случилось с тем ребенком, которого вы родили, — жестко сказала Рейна, осознав, что Энн хотела, чтобы Рейна думала, что таким образом эта леди связана с Ранульфом.

Женщина была застигнута ее вопросом врасплох.

— Разве? Он умер, малыш. Я была в таком отчаянии.

— Он?

— Полагаю… — г-начала она неуверенно, однако быстро исправилась:

— Конечно, я же знаю, кому дала жизнь.

Господи милостивый! Да ведь она действительно не знала этого, ее это не волновало. Для Рейны, которая готовилась стать матерью, это было почти так же непостижимо, как и то, что эта женщина сделала со своим ребенком, дочкой, плотью и кровью своей — о Господи!

Рейна поднялась, не в силах более выносить присутствие леди Энн.

— Хорошо, что Ранульфа нет здесь, — сказала она и ушла. Энн улыбнулась, неверно истолковав предупреждение, ибо не была настолько сообразительна, чтобы понять, что действительно имелось в виду.

Глава 45


Ранульф бежал по лестнице, ведущей в Главный зал, не обращая внимания ни на шум, который производил, ни на время, которое было достаточно поздним. Он скучал по Клайдону! Три недели — слишком долгий срок расставания, ладно, он был готов признать это. Это по своей жене он так скучал, но не по Клайдону. Возможно, она и была властной, темпераментной, иногда ужасно раздражающей, но тем не менее он чувствовал себя как-то по-особенному, так, как никогда еще ни с кем не чувствовал — о нем заботились, он был здесь нужен, значителен. Она делала все для того, чтобы ему было как можно уютнее, нянчилась с ним, когда он болел, одергивала его, когда он слишком забывался, беспокоилась в нем. У него не возникало необходимости быть настороже с ней, подозревать каждое ее слово или жест, ибо она уже доказала ему, что коренным образом отличалась от всех тех женщин, которых он знал раньше. Даже его новые теплые взаимоотношения с отцом и близко не походили на то, что заставляла чувствовать его Рейна.

Он должен был сказать ей об этом, однако он не знал тех величественных слов, которые ожидала бы услышать леди. Если бы Ранульф попробовал быть лиричным и сентиментальным, она бы скорее рассмеялась над ним, чем восприняла всерьез. Кроме того, она и сама должна знать, что он чувствует. Разве женщины не обладают особой интуицией в таких вопросах? И он знал, что она чувствовала, знал с того самого дня, когда она впервые назвала его безмозглым болваном, ибо так она называла только тех, кто был действительно ей дорог.

О! Он очень хорошо знал ее. Единственное, чего он не мог понять, так это почему она так долго скрывает от него, что носит под сердцем его ребенка. Однако, как предупредили его отец м Уолтер, который находился дома, когда родились две его младшие сестренки, в таком положении женщины ведут себя очень странно.

Принимая во внимание то, о чем думал Ранульф, и то, куда он так спешил, он плохо был подготовлен к встрече с женщиной, которая преградила ему путь в узком коридоре темного зала. Она появилась так неожиданно, что он чуть не сбил ее с ног. Он начал было извиняться и тут заметил, кто стоял перед ним. И слова застряли у него в горле Энн увидела, как он приехал. Она пыталась в это время разбудить своего напившегося мужа, который заснул мертвым сном прямо возле камина. Теперь она была очень рада, что он в доску напился. Подобный шанс мог быть послан ей только самими небесами. И она не упустит его.

— Итак, ты помнишь меня, Ранульф, — удовлетворенно сказала она и добавила для пущей убедительности, зная, что ни один мужчина не любит, когда им начинают командовать:

— А твоя жена пыталась заставить меня поверить в то, что, женившись на ней, ты забыл всех своих прежних любовниц. Она уверяла меня, что держит все твои чувства под жестким контролем.

Вся враждебность, которую когда-либо испытывал Ранульф к этой женщине, накатилась на него в тот момент удушливой волной. Он прекрасно знал, что его жена никогда бы не сказала подобного, а особенно незнакомому человеку. Однако это только доказывало, какой лгуньей была та, что стояла сейчас перед ним. Она всегда была лгуньей! Она совершенно не изменилась. Она была красива, как и прежде, даже скорее более красива, ибо была теперь зрелой женщиной, в полном расцвете. А душа ее все так же была грязна, как грех, и если она хоть сколько-то времени пообщалась с Рейной, то он мог себе представить, какое разочарование должна была испытывать его жена.