Последнее отступление.


Тридцатью минутами позднее…


— Это сработает только если она станет недоступна. Совсем. Тогда мы успеем. Информация поступает к ней ежеминутно, — Ян внимательно смотрит на Давида.

— Да, — кивает мужчина.

— Ты же понимаешь, что это значит? — переспрашивает Ян.

— Я прекрасно понимаю, что это значит. Лучше тебя, поверь, — Давид собирает бумаги с набросанным планом, не глядя на друга.

— Анна попросила тебя об этом, — Ян складывает руки на груди, — это неожиданно. Что между вами произошло?

— Почему ты решил, что между нами что-то произошло? — Давид, наконец, поворачивается к нему и смотрит в глаза.

— Потому что я никогда не верил в твои рассказы. Ты хорошо врёшь, но мы знаем друг друга слишком давно. Поплавская не могла так проколоться с выбором исполнителя, что ты смог об этом узнать. Ты явно как-то связан с похищением, — спокойно отвечает Ян, — я не вижу смысла копаться в этом и дальше: если вы решили что-то скрыть — это ваше дело. Но не делай из меня дурака. Хотя бы при мне самом.

Давид улыбается, глядя в светлые глаза друга, и кивает, принимая упрёк.

— Хорошо. При тебе — больше не буду, — ровно отвечает.

Ян усмехается, а затем награждает друга ещё более внимательным взглядом.

— Ты признался ей.

— Признался, — не стал скрывать Давид.

— И она всё равно отправляет тебя на подобное задание? — недоверчиво переспрашивает Ян.

— Да.

— Почему?

— Потому что я попросил прощения за свои чувства, — отвечает Давид, присаживаясь на край стола.

— Ты… что? Ты не стал добиваться её? — в глазах Яна появляется искреннее удивление.

— Ты бы не одобрил этого, — замечает Давид.

— Да, как и Он, — спокойно кивает Ян, — и я всё ещё считаю, что из всех нас Сай больше всего нуждается в её внимании… но, кажется, ты впервые испытываешь что-то серьёзное. И ты решил не доводить дело до конца?..

— Верно. Ей ещё многое предстоит узнать о себе… Я буду рядом. Я буду наблюдать за этими изменениями. И если она когда-нибудь позовёт меня, — Давид замолкает, а затем поднимает взгляд, — я приду.

— Она становится похожей на Него. С каждым днём — всё больше и больше. Когда она обучится… она будет на своём месте, — замечает Ян негромко.

— Ты же не сделаешь ей ничего плохого? — неожиданно спрашивает Давид, встретившись глазами с другом.

— Я понимаю, о чём ты, — спокойно отвечает Ян, затем проходит к двери, оборачивается и произносит ровно, — в моём поручении нет опасности для её жизни.

— Я рад это слышать, — также ровно отвечает Давид.

— Ложись спать. Завтра будет трудный день для всех нас, — и Ян выходит из кабинета.

Он проходит по коридору, задумчиво глядя себе под ноги, а затем выворачивает к спальному крылу и останавливается перед её дверью.

— Анна. Ты ещё не спишь? — произносит без стука.

— Ну… нет, — звучит растерянный ответ с другой стороны, — заходи, Ян.

Светловолосый молодой человек входит в спальню и прикрывает за собой дверь.

— Ты решил что-то уточнить? Или выявил какую-то проблему в плане? — немного взволнованно спрашивает Анна, откидывая одеяло и усаживаясь на кровати, скрестив ноги.

В пижаме она выглядит такой молодой, неиспорченной и наивной… Ян пристально всматривается в лицо девушки, пытаясь решить для себя — стоит ли наследство грядущих изменений? …не только внутренних, но и внешних?..

Очень скоро этот растерянный взгляд канет в небытие, а эта милая наивность и вера в лучшее погребутся под уверенностью в себе, целеустремленностью и решительностью. Она станет другой. Она больше не будет той Аней, что запала в душу его другу. Возможно, она даже перестанет быть той Анной, что способна помочь Исайе.

Она станет Его внучкой. Она уже идёт в ту сторону. И пусть план, придуманный ею, остановит особо рвущихся к власти… но время будет идти. И появятся новые смельчаки, готовые рискнуть пободаться рогами.

Да, ей придётся отрастить дьявольские рога, если она действительно решила стать акулой бизнеса. И Марк ей в этом поможет…

— Ян? — Анна наклоняет голову, пытаясь заглянуть ему в глаза, — ты о чём-то хотел спросить?

— Ты знаешь, что у всех нас есть поручения от твоего деда? — прямо спрашивает молодой человек, наблюдая, каким удивленным становится её лицо по мере произнесения им этих слов.

— Да, сегодня я узнала о них, — кивает Анна, — Ты решил рассказать о своём именно сейчас?

— Твой дед дал мне странное задание. Он даже сам толком не мог объяснить, почему поручает мне это. На мой вопрос об этом он ответил крайне неоднозначно: он сказал, что ты должна иметь это ввиду… — произносит Ян, убрав руки в карманы, — моё поручение: когда бы ты не пришла ко мне, и какие бы обстоятельства при этом не сложились вокруг тебя… если ты попросишь меня освободить тебя от своего бремени — я должен сделать это.

— Освободить… от бремени? — сведя брови, переспрашивает Анна, вцепившись руками в одеяло.

— Если ты захочешь уйти, сбежать из этого пентхауса, вырваться из этого мира — я помогу тебе. В любой момент. Даже если это будет накануне твоей собственной инаугурации, — с улыбкой, произносит Ян.

Анна нервно усмехается, чуть расслабляясь от шутки — но тут же вновь берёт себя в руки:

— Он оставил мне шанс сбежать от вас? — вглядываясь в глаза молодого человека, напряженно спрашивает она.

— Думаю, что не от нас, — качнув головой, спокойно отвечает Ян.

— Всё верно, — едва слышно произносит девушка, опуская взгляд на одеяло.

«От самой себя» — подумали они одновременно.

— Дед… он тоже хотел сбежать? — буквально выдавливая из себя эти слова, произносит Анна и вновь поднимает взгляд на Яна.

— Не знаю. Он никогда нам не жаловался. Напротив — он был азартен. Особенно, когда дело касалось соперничества или борьбы за первое место.

— Он позволил маме и папе скрыть меня от его глаз и от его рук. Потом он настиг меня с этим своим завещанием… а сейчас я узнаю, что он оставил мне шанс сбежать обратно в мой тесный маленький мирок, — Анна качает головой, о чём-то усиленно думая, — я его не понимаю. Это непоследовательно. Зачем так поступать?

— Люди — странные существа. Не всегда можно угадать, что у них на уме, когда они нам улыбаются, — произносит Ян, внимательно глядя на девушку.

— Спасибо тебе, что сказал мне об этом, — негромко отвечает Анна, спустя несколько секунд.

— Пожалуйста. Надеюсь, я тебя не расстроил, — склонив голову, отзывается Ян и отступает к двери, — Анна…

— Да? — девушка поднимает на него взгляд.

— А что он поручил тебе?

Растерянность возвращается на её лицо.

— Поручил?.. Он ничего мне не поручал, — отвечает она, — он оставил мне конверт с вашими фотографиями. Это всё.

— Этого не может быть, — спокойно отвечает Ян, качая головой, — он даже повару оставил последний наказ. Скорее всего, ты ещё просто не нашла его послание.

— Ты думаешь, — Анна взволнованно приподнимается.

— Уверен. У тебя будет время его найти, не переживай: вряд ли оно спрятано в сейфе швейцарского банка. Это не в Его стиле.

— Да?.. Хорошо… я, наверно…

— Я понял, ухожу. Спокойной ночи, — спокойно произносит Ян, заметив, как девушка начинает суетливо делать вид, что хочет лечь спать.

Покинув комнату, молодой человек заходит за угол, в темноту, и наблюдает, как через несколько секунд Анна выходит из спальни… Она проходит вперёд по коридору и нерешительно застывает напротив той единственной двери, в которую ещё не заходила. Простояв перед ней некоторое время, она всё-таки кладёт ладонь на ручку и несмело входит внутрь…

В Его спальню.

Ян беззвучно продвигается к двери и слегка приоткрывает дверь, внимательно наблюдая…

Анна медленно озирается по сторонам, проходит по комнате, присаживается на широкую кровать и проводит рукой по покрывалу. Ян знал, что Анна избегала этой комнаты. По какой-то причине она ни разу не заходила туда, хотя в рабочий кабинет вошла без проблем и довольно быстро оттуда вернулась. Вход в эти комнаты был под запретом для четверых воспитанников. А те всегда свято чтили Его наказы… но Ян был в курсе того, что дед оставил своей внучке два конверта. Как и Тот знал, что Ян об этом узнает, потому что прекрасно понимал: свободного, как ветер, воспитанника не остановят двери — он войдёт в них и вскроет послания.

Ян был верен своему опекуну. Но всей душой ненавидел запреты. Наверное, точно также, как запертые двери…

Пожалуй, он был единственным из четвёрки, кому старик спускал все его выходки. Они любили беседовать по вечерам и обсуждать книги. Они оба находили покой на страницах чужих историй… И оба были беспокойны душой и телом, когда возвращались в реальность — потому что оба очень любили свободу. Болезнь опекуна стала ударом для Яна. Он пересмотрел своё отношение на многие вещи после того, как увидел, как быстро угорает тот, чьей энергии раньше хватало на захват земли — не меньше!..

В последний свой год старик стал слаб душой. Потому он решил дать Анне выбор… Он позвал к себе Яна и приказал ему дать девочке шанс сбежать — когда она того попросит. Это стало неожиданностью для молодого человека. Ведь когда-то давно старик принял решение, что сложит весь мир к ногам девочки, имевшей лицо его дочери. Его дочери, отказавшейся от своего отца… Его ныне погибшей дочери…

О последней воле старика не знал никто: ни Давид, ни Марк, ни Исайя.

Только Ян.

Он также был в курсе, что старик придумал игру для своей внучки; для него это не стало неожиданностью: опекун всегда отличался своеобразным подходом к воспитанию.

Ян знал, кем являлся в той колоде.