Акакий деньги, конечно, взял, однако немедленно покраснел от смущения и внес некоторую ясность:

– Вообще-то Трохина Клавдия вычислила. Как она додумалась, я до сих пор не понимаю. Вот я, например, ни за что бы на него не подумал. Потому как отец ведь!

– Мам, а правда, как? – заинтересовалась и Аня.

– Ну как... Понимаете, я раскладочку и так делала, и эдак, и всякий раз какие-то уши торчали, – охотно принялась рассказывать Клавдия. – Вот рассказывает мне Олеся, что сначала родители Никиты приняли ее замечательно и Ольга Павловна даже передала ей фамильный секрет – рецепт какого-то пирога, потому что, заметьте, хотела, чтобы Олеся ее сына таким пирогом баловала. А потом они как с цепи сорвались. Вот я и думала – если рецепт пирога, да еще и семейный секрет передала, значит, уже была готова к тому, что Олеся станет женой Никиты. Иначе – где и при каких обстоятельствах та станет баловать его пирогом? Не думаю, что Ольга Павловна одобряла гражданские браки. Значит, протест исходил от отца. Но это еще не подтолкнуло меня к догадке. Просто, скажем так, набросочки. Дальше. Братья Трохины и в самом деле никому зла не делали. Единственный, кто мог бы им навредить, это Мотин, от которого Никита увел девушку. Но парень рассуждал вполне логично. Он любил Олесю и хотел, чтобы та была счастлива. Можно было сомневаться, однако Мотин ведь находился за границей, тут уж не прикопаешься. А раз зла ребята никому не делали, преступление мог совершить кто-то просто из зависти. А значит, этот кто-то должен быть беднее, менее удачливым и... ну не знаю, каким еще. Но после того как к нам попался Адам Васильевич, стало понятно – ему кто-то за что-то платил. По всей вероятности – заказчик преступления. Причем плата была роскошной. А нищий парень-завистник не мог подарить старику машину, да еще и новенькую иномарку.

– А такую версию, как месть отцу через сыновей, вы не рассматривали? – спросила Аня.

– Нет, слава богу, этакое мне в голову не пришло, – отмахнулась Клавдия. – Идем далее. Потом меня насторожили слова Мотина, что Никита даже согласен был удочерить Олесину дочь. И мне стало непонятно. Как это, парень, который так любит свою девушку, делает ей одолжение, собираясь удочерять собственного ребенка? Другое дело, если ребенок не его. И получается, что, и правда, не его. И еще меня немножко тревожило – Карина говорила, что братья были красавцы писаные, но совсем не похожие. А Оленька была вылитая Роман! Но при чем тут он? И кто же тогда тот мужчина-невидимка, отец девочки? Если он – убийца, то должен быть где-то рядом, чтобы за процессом наблюдать. А до сих пор не просветился. Или просветился, но мы его не видели.

– Мама, это совсем не обязательно, – не согласилась Аня.

– Неважно, я так чувствовала. Не забывай, мы частные детективы, и рассуждения у нас тоже частные. Какие есть! А потом... Потом мне приснился сон.

– Точно! Помню! Будто у нас с тобой мальчик родился, да? – радостно подскочил Акакий.

Клавдия зарделась, но мужа одернула строго:

– Вот ты меня всегда невнимательно слушаешь! Не у нас с тобой, а у Дани с Лиличкой. Приснилось мне, что разъезжает мой благоверный Кака на слоне по двору и орет, что ради любимой невестки он на все согласен. Потому как любит он ее, нашу Лиличку. И вот тогда мне и запало в голову – отец! Только я подумала, что Трохин мог сам полюбить Олесю, как все камушки в мозаику и сложились. А чего ему не полюбить такую красавицу? И потом, отчего ему не надеяться на взаимность? Это против других парней Трохины-младшие были красавцы, а перед родным отцом они ни в чем не выигрывали, даже еще и в состоятельности терпели поражение. И с Оленькой тут же все прояснилось – она была сестрой Романа, поэтому и походила на него. Вот тогда... Ну а дальше вы уже сами все знаете, мы уже рассказали... Только вот я сильно боялась, что старший Трохин не станет сам о своих подвигах рассказывать, потому и решила выдвинуть Каку (Трохин-то меня в клубе уже видел), чтобы он представился отцом Олеси. Вроде как девчонка на себя наговор собирается возвести, а дочку ее, Оленьку, значит, не с кем оставить. Получилось.

Долго еще гости переспрашивали подробности, а Клавдия им рассказывала, как они ловко все провернули. Очнулись, когда на улице стало светать.

– Ну что, дорогие гости, не надоели ли вам хозяева? – поднялась Агафья. – Пора мне.

– Вас проводить? – встрепенулся вежливый муж Ани, Володя.

– Конечно, проводи. До машины. Заодно, могу и вас до дома добросить.

Аня с супругом собрались быстро.

– Пусть Яночка остается, – попросила Клавдия. – Мы завтра с ней с утра пельмени стряпать будем.


Проснулись Распузоны поздно. Яночка уже вовсю хрумкала хворост, оставшийся от вчерашнего угощения, и тихонько смотрела по телевизору мультики.

– Кака! Ребенку нужно срочно купить молока! – всплеснула руками Клавдия Сидоровна. – Что ж она всухомятку питается? А еще – геркулеса, Тимке мяса, а нам с тобой диетические сосиски.

– Главное – Тимке так мясо, а нам с тобой... – пробурчал Акакий, напяливая рубаху.

– Да, совсем забыла сказать, – вдруг улыбнулась Клавдия. – Еще тебе пива и соленый сыр, а мне... что хочешь.

Акакий довольно расплылся и уже совсем было собрался выходить, как в дверь позвонили.

– А вот и мы-ы-ы-ы...

В прихожей, шурша пакетами и цветами, сиял Жора, а рядом с ним стояла тоненькая брюнеточка, смущенно опустив глазки.

– Я вам свою невесту привел показать... Клавдия Сидрна! Иди невесту смотреть! Она у меня совсем не любит деньги, любит варить, стирать, обожает мою родню, животных и маленьких детей!

Клавдия Сидоровна бегом направилась к двери, заранее приготовив ласковую улыбку – пусть девочке у них понравится.

Девочка все еще не смела поднять глаза, и совершенно напрасно. Всегда смирный Акакий вдруг одичал – подскочил к Жоре, выхватил у него букет и стал охаживать им красну девицу.

– Деньги она не любит?! Родню обожает?! Животных любит?! Пусть эта дрянь скажет, куда подевала своего кобеля в одуванчиках! Что, вспомнила, как мне звонила? Вспомнила, как говорила, что Аня в аварию попала? Вспомнила, как у меня сто тысяч вытянула?!

Девчонка резко отпрыгнула, вытаращила глаза и в ужасе прошептала:

– Так это... были вы-ы-ы?..

Жора остервенело бросил пакеты на пол:

– Ну ё-моё-ё-ё! А я уже опять всем своим пригласительные разослал... Теперь еще не хватало, чтоб моя родня мне морду хвостала...

– Зато ты скоро будешь, как младенец... ни одной морщинки, – фыркнула в кулачок Клавдия.

Между тем Акакий Игоревич уже облапил прекрасную брюнетку и лихо прятал свою лысеющую голову на ее пышной груди, потому как девушка отчаянно хвостала его именно по лысине. Однако, как она ни изворачивалась, Акакий добычу не упускал и только сильнее прижимался к волнительным формам.

– Ты не уснул ли там, друг мой? – сурово пробасила Клавдия Сидоровна и легко оторвала супруга от знойной мошенницы.

– Спасибо, женщина, – отфыркивалась девушка, когда обрела свободу. – Прямо маньяк какой-то!

– Да ты не благодари, – недобро усмехнулась Клавдия и уперла руки в бока. – Сейчас дочурку мою благодарить станешь, она давно тебя увидеть мечтает.

Девушка заметно заволновалась, зато мужчины, включая недавнего жениха Жору, плотоядно оскалились.

– А что? Какая еще дочурка? – все больше нервничала девчонка. – В вашем возрасте, дамочка, вам уже внуков пора иметь.

– А наша Клавочка, чтобы вы знали, всех имеет, – похвастался Акакий, высовываясь из-за широченной спины супруги. – В данный момент вас...

– Кака! Что за словесный энурез? – одернула его жена. – Иди, принеси лучше мне стул, я эту красавицу здесь караулить буду. А ты, Жора, звони Ане, пусть с ребятами приезжает да забирает бандитку.

– Позвольте... – уже перешла на визг бандитка. – Зачем меня караулить, когда я и вовсе пришла с вами только познакомиться... на свою голову! Жора, ты должен мне обеспечить неприкосновенность! Я уже почти твоя вторая половинка! И не надо никакой Ане звонить!

Жора на половинку внимания не обращал – уже говорил с Аней. К дочери Распузонов у него всегда были самые трепетные и нежные чувства, поэтому сейчас и голос его струился флейтой:

– Анечка? А это я – Жора... Не узнали? – млел он в трубку.

Он, может быть, и еще бы млел, но его то и дело дергали:

– Скажи, пусть быстрее приезжает! А то сейчас по телеку сериал начнется, а я тут сиди, – толкала напарника кулачком Клавдия Сидоровна.

– Жора! Жора! Скажи, что мы поймали преступницу, которая... Клавочка, ну не мешай мне, я ж самого главного не сказал! – скакал возле парня Акакий Игоревич.

А Жора уже приступил к главному:

– А я ведь не просто так звоню, Анечка, хотел вас порадовать. У нас обнаружилась преступница, которая у Акакия Игрича деньги свистнула...

– Ой, только не на-а-адо! – обиделась брюнетка. – И ничего я не свистела, он мне сам отдал. Между прочим, за молчание. И все у нас полюбовно вышло – он заплатил, я и молчала.

– А сейчас еще полюбовнее будет! – обрадовала Клавдия. – Тебе никто платить не будет, но ты будешь говорить и говорить, и все под запись. Правда, здорово?

– Анечка, мы ее, конечно, караулим, но Клавдия Сидрна сказала, что она долго не может, сейчас сериал начнется, и она нас всех выгонит, – счастливо лопотал Жора.

– Ты скажи, скажи, что это я ее поймал! – все еще прыгал к уху Георгия Шарова Акакий. – Что я задержал, скажи!

И тот послушно повторял:

– Мне вот тут говорят, что это я ее поймал! И задержал я!

– Ну чего мелешь-то? – чуть не плакал Акакий Игоревич. – Скажи...

Но Жора уже ничего не говорил – Аня спешила за мошенницей.

Поздно ночью, ворочаясь в постели, Акакий Игоревич не мог уснуть – его распирало от гордости.

– Клавочка, ты обратила внимание, насколько я стал бдительнее? Я ведь сразу узнал мерзавку! Как я ее жестоко, да? Р-раз – и в объятия правосудия!