– Мы знаем, что у нее никогда не было особых проблем с деньгами.

Послышался сдержанный смех, и лицо Бриони заалело.

– Теперь эта самая женщина и двое ее племянников, «ужасные близнецы», как я, бывало, звал их, когда они служили при алтаре… – Священник посмотрел на близнецов поверх пенсне нарочито серьезно, и в зале снова раздался смех. – Ну так вот, эти трое пожертвовали в мой фонд для сирот больше двадцати тысяч фунтов стерлингов.

Отец Тирни сделал паузу в предвкушении реакции аудитории, и та не обманула его ожиданий – прихожане замерли в восхищении.

– Я хотел бы поблагодарить их публично и выразить мое к ним уважение. Во-первых, я уважаю их как хороших католиков, а во-вторых, как очень, очень добрых и порядочных людей. Семейство Каванаг!

Последние слова священник произнес очень громко, и прихожане вздрогнули. Хлопали долго и оглушительно.

Бриони и близнецы сидели ошеломленные словами священника. Никто из них не ожидал ничего подобного. Отец Тирни сошел вниз, перекрестился перед алтарем, а затем пожал руки близнецам и Бриони, благодаря их еще и еще раз.

Томми не двигался с места, поддерживая Розали, все еще храня свой страшный секрет. Он подождал, пока церковь наполовину опустела, и только затем поманил пальцем Бойси и шепотом сообщил ему о случившемся. Тот посмотрел на Розали и, опустившись на колени, мягко закрыл ей глаза. Затем, к изумлению священника, Бойси разрыдался, громко и безутешно, привлекая тем самым внимание всех оставшихся в церкви. Хотя Керри и была пьяна, как обычно, но первой поняла, что произошло. Она тихо плакала в одиночестве, а затем Эвандер, сам еще не отошедший от шока, который его появление вызвало среди прихожан, обнял ее и стал успокаивать.

Эта смерть ошеломила Бриони. Она сидела рядом с Розали, пока священник не накрыл умершую пурпурным покрывалом и не начал шепотом читать заупокойные молитвы.

Ее сестра была мертва.

Ее Розали, которую она любила всю жизнь. О которой заботилась, которую кормила с руки в холодном подвале. С которой играла и которой пела. Которую она любила такой, какой та была. Просто Розали, ее сестра и подруга. Она ушла навсегда.

«Бедная Розали» – так всегда говорили люди. Они никогда не понимали, каким богатством обладает та, кого они называли дурочкой.

Глава 40

– Плевать на Рождество. Даже если бы сам Христос спустился сейчас поразвлечься на землю, мне было бы все равно. Мне нужны мои деньги. – Лицо Бойси потемнело от гнева.

Дэйви Митчелл изо всех сил старался не показывать страха.

– Послушай, Бойси, я занял у тебя деньги, и ты накрутил на них свой процент. Я заплачу все. Я не собираюсь никого обманывать.

Бойси сжал кулаки и поднес их к лицу Дэйви.

– Не пытайся сделать из меня придурка, Дэйви. Даже не думай наколоть меня. Ты взял у меня тысячу, сейчас ты должен две с половиной. Я хочу иметь их к Новому году. Иначе тебе придется плохо. Очень плохо.

Последняя фраза была произнесена тихо, почти шепотом. Дэйви с трудом проглотил слюну, но ответил с достоинством:

– Ты получишь их.

Он имел вид оскорбленной невинности, и Бойси тяжело засопел. Дэйви Митчелл своей самоуверенностью выводил его из себя. Митчелл занял тысячу фунтов, чтобы открыть собственный игорный дом, Бойси и Дэниэл дали ему денег под честное слово. По слухам, его игорный дом процветал, так где же их деньги? Проценты росли с каждым днем, но это совершенно не пугало Дэйви. Каждый раз, когда близнецы посылали кого-нибудь с требованием вернуть долг, он просто пудрил посланцам мозги. На сей раз Бойси решил нанести визит сам и вот теперь был очень зол. Чрезвычайно зол.

Бойси сильно толкнул Митчелла в грудь.

– Для тебя будет лучше, если ты отдашь их, иначе придется собирать твои мозги по всей округе. Понял?

Дэйви кивнул, но, казалось, совсем не испугался. Бойси с трудом подавил желание заехать ему по роже.

Он вышел из офиса и прошел через игровой зал. Оказавшись на улице и сев в машину, он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, посидел пару минут и подумал, что после Нового года придется увеличить долю прибыли, взимаемую с заведения Митчелла. Возможно, стоит даже отобрать у него клуб. Это станет хорошим уроком, такой вряд ли скоро забудешь.

В отличие от Дэниэла, который со дня смерти Розали пребывал в подавленном состоянии и не выходил из своей комнаты, Бойси требовалось будоражить нервы, требовалось действовать. И не было никаких сомнений, что он найдет себе приключение, чего бы это ему ни стоило!


Бриони и Томми проверяли, все ли у них готово к похоронам Розали. Гроб заказали и получили, саван подобрали нежного бледно-розового цвета, четки из оливкового дерева, которые держала в руках покойница, были привезены из Иерусалима и переданы Бриони священником. Четки освятил сам Папа Римский.

После того как Бриони одобрила меню для поминок и разобралась с прочими приготовлениями, горе нахлынуло на нее с новой силой, и она едва сдерживалась, чтобы не зарыдать. Каждый раз, когда она думала о мертвой и тихой Розали на той мессе, ей хотелось плакать. Нужно будет похоронить сестру рядом с Эйлин – эта мысль немного согревала душу. По крайней мере, они будут вместе. Все семейство Каванаг рано или поздно будет вместе.

Томми увидел, как побледнела Бриони, и нежно поцеловал ее. Она обняла его. От бессонных ночей у нее совсем не осталось сил. Ох, что бы она без него делала? Он защищал ее, словно скала. Он поддерживал ее и сейчас, когда она была уже готова сломаться, потому что каким-то образом вся ее сила незаметно вытекла из нее. Та знаменитая сила духа, которая и делала ее Большой Бриони, казалось, исчезла в одну ночь – ей стало трудно даже поднять трубку телефона. Мария просила подругу не принимать заботы близко к сердцу и переложить их на нее, за что Бриони была безмерно ей благодарна. Даже работа потеряла для Бриони свою привлекательность, поскольку не могла отвлечь от мыслей о смерти сестры. Розали являлась неотъемлемой частью ее жизни. Бриони не могла представить себе жизнь без нее.

Доктор сказал, что у Розали отказало сердце. Просто перестало биться. У нее обнаружили обширный инфаркт. В таких случаях боль часто отдает в руку – потому Розали и прижимала руку к груди. По всей вероятности, Розали испытывала сильные боли, но не могла сообщить об этом окружающим. Бриони ругала себя за то, что сразу не отвезла сестру к врачу, за то, что не поняла, насколько серьезно она больна, за то, что не проявила к ней должного внимания.

Томми попросил крепкого кофе, и Бриони, принимая чашку, еще раз поблагодарила судьбу за Томми. Как же она могла обходиться без него все эти годы? Как она могла позволить ему уйти?

Ее удивляла даже самая мысль о том, что когда-то она собиралась прожить жизнь без него.


Дэйви Митчелл сидел в баре с братьями Маккейн и слушал анекдоты. Раздался очередной взрыв хохота. Мэйси, официантка, подавая компании пиво, поджала губы. Джемми Маккейн схватил ее за руку:

– Извини, Мэйси, этот анекдот был пошловат.

– Ты не забывай, что здесь присутствуют и дамы, Джемми Маккейн.

Дэйви швырнул пятифунтовую банкноту на стойку бара и сказал:

– Да какие, на хрен, дамы? Я, милочка, не вижу здесь ни одной дамы!

Мэйси схватила деньги и положила сдачу в лужу пива. Дэйви смотрел на намокающие деньги, а Мэйси злорадно улыбалась ему.

Он наставил на нее палец и сказал:

– Сейчас ты возьмешь деньги и отдашь их мне. Быстро. Пит и Джемми Маккейн шумно вздохнули.

– Иди, Мэйси, мы разберемся сами. Оставь это, Дэйви. Ты перебрал.

Дэйви повернулся к Джемми и презрительно улыбнулся.

– Не нужно указывать мне, когда я перебрал, а когда нет. Вы работаете на этих двух педиков Каванаг – ну и работайте, но не лезьте ко мне со своими нравоучениями!

Пит сделал шаг по направлению к Дэйви, но Джемми удержал его. Братья сразу стали серьезными. Шутки закончились. Джемми, указывая пальцем на Дэйви, тихо произнес:

– Ты надрался, поэтому я забуду то, что ты сейчас сказал. Давай-ка иди домой.

Бар притих. Народ, жадный до зрелищ, с интересом наблюдал за развитием событий.

Дэйви был совершенно пьян. Он потерял всякую осторожность и заговорил нарочито писклявым голосом:

– В чем дело, мальчики? Вы испугались, что парочка этих безмозглых Каванаг узнает мое мнение о них? Думаете, они натравят на меня своих тетушек? О, боюсь, они не смогут поставить под ружье всех своих тетушек! Ихняя толстая дура померла на днях. Замечательно. Хоть бы и оба братца сдохли вместе с ней. Какие-то молокососы говорят мне, Дэйви Митчеллу, что делать! Я трахал этот город, когда их еще и в зародыше не было!

Теперь молчал весь бар. Джемми покачал головой:

– Ты, должно быть, спятил.

– Вот как? Собираетесь передать им то, что я сказал? Бегите к ним и рассказывайте, давайте, бегите. Посмотрим, испугаюсь ли я!

Питер Маккейн сильно толкнул Дэйви в грудь.

– Нам не придется этого делать, ты, глупый ублюдок, весь бар тебя слышал. Чего ты добиваешься, Дэйви? Смерти захотел?

Нетвердыми шагами Дэйви пошел к выходу. Посмотрев на лица вокруг, он громко рассмеялся.

– А хрен с ними, с этими Каванаг! Я их не боюсь!


Томми услышал о выходке Дэйви раньше близнецов, и это сообщение очень обеспокоило его. Он хотел поговорить по этому поводу с Бриони, но все никак не мог выбрать подходящего момента. Дэйви Митчелл, конечно, уже покойник. Бойси и Дэниэл никогда не простят такого публичного оскорбления. Дэйви Митчелл, пьяный или трезвый, должен был это понимать.

Но следовало втолковать близнецам, что нельзя убивать людей просто так. Они часто вели себя гораздо более жестоко, чем того требовали обстоятельства. Зачастую небольшие долги выбивались с такой свирепостью, что удивлялись даже видавшие виды крутые парни из Ист-Энда. Несколько фунтов стерлингов – и Бойси с Дэнни могли переломать человеку руки и ноги. Причем в их действиях не просматривалось никакой логики: людей, которые задолжали им приличные суммы, не трогали неопределенно долгое время, а потом в один прекрасный день Бойси требовал вернуть долг без всякого предупреждения. Такое поведение могло когда-нибудь привести к беде.