Она подумала о своей семье. Генри сейчас уже двадцать пять. Он женился три года назад, и у него уже двое детей. Когда-то они были очень дружны, но она его не видела уже много лет. Он был занят собой и, по-видимому, не вспоминал о своей единственной сестре. Она никогда не видела жену Генри и его детей. Они, так же как и ее родители и шестеро других братьев, жили в Бедфордшире, недалеко от Лондона, но Кэролайн не могла к ним ездить, чтобы не рисковать еще не родившимися детьми. Они иногда ей писали, но не приезжали после первого выкидыша ни разу. Она их понимала. В доме виконта Кэрроуэйя не было радости.

Кэролайн стиснула кулаки и стала вспоминать, какие еще ограничения наложили на нее ее бесконечные беременности. Никаких прогулок верхом. Дневной «отдых», хотела она этого или нет. Дюжина тонизирующих средств. Уолтер слышал, что они способствуют рождению здоровых детей. К каждой новой беременности добавлялись новые тонизирующие. Гардероб бесформенных платьев, очень похожих на то, которое сейчас на ней. Полное отсутствие светской жизни из-за страха, что она может «перевозбудиться». И что еще хуже, бесстрастные, деловые попытки Уолтера сделать ее снова беременной, которые возобновлялись с угнетающей частотой вскоре после того, как она рожала или у нее случался выкидыш. Она рожала дважды, и оба младенца вскоре умерли.

Кэролайн заставила себя не думать о прошлом. Независимо оттого, где она окажется, она была решительно настроена на то, чтобы жить нормальной жизнью, после того как родится этот, четвертый, ребенок. Она не надеялась, что он выживет, но если повезет и он все-таки выживет, она найдет маленький коттедж и с помощью Досси будет растить ребенка сама. Уолтер никогда не узнает о его существовании.

Она боялась, что все ее планы могут оказаться несбыточной мечтой, но впервые она думала о другой жизни, а не о том ужасе, в котором жила с тех пор, как вышла замуж. Она задремала, и ее лицо стало чуть спокойнее.

Дикон смотрел на нее. Окна были закрыты, и в карете было темно. Он прав. Она когда-то была красавицей, и сейчас во сне она была почти красива. Он ругал себя за свои эгоистичные мысли, за свои жалобы, что ее присутствие сделает путешествие неприятным. Если у этой женщины проблемы, то он должен помочь. Он был единственным мужчиной в карете и обязан вести себя как джентльмен и сделать все возможное, чтобы помочь. Но вот незадача! Он понятия не имел, с чего начать.


— Мисс Кэролайн! Проснитесь. Мы подъезжаем к Дарему, — Досси осторожно трясла ее за плечо. — Очень холодно. Если вы посторожите наши вещи, я попробую нанять коляску.

Кэролайн неохотно открыла глаза. Очень темно, но постоялый двор хорошо освещен и кругом полно людей и лошадей.

— Который час? — спросила она.

— Почти два, — ответил Дикон. — Вас встречают? Где живет ваша сестра? — озадаченно спросил он.

Кэролайн совершенно забыла, что рассказывала раньше.

— Что? — вздрогнула она.

— Ваша сестра. Вас никто не встречает? — Он выпрыгнул из кареты и протянул руки, чтобы помочь ей сойти. Холодный, пронизывающий до костей ветер сразу набросился на них. Кэролайн отвернулась, чтобы ветер не бил в лицо, и встретилась глазами с Диконом. Темные глаза, почти черные. Смотрят на нее с сочувствием и участием. Как не похоже на всегда холодный взгляд Уолтера.

Кэролайн очнулась и отвернулась.

— Нас не ждут, — сказала она. — Мы… не знали, как поедем. Не знали, какой каретой поедем, поэтому и не предупредили. Мы возьмем экипаж.

— В два часа ночи? Далеко живет ваша сестра? Может быть, позволите нам с сестрой подвезти вас. Нас ждет карета, вон там, — Дикон махнул рукой в сторону блестящего черно-желтого экипажа, ожидавшего неподалеку.

— Вы должны согласиться, — вторила брату Рут. Она махнула рукой кучеру, который зевнул, потянулся и направил экипаж в их сторону.

Кэролайн растерянно посмотрела на Досси. Она сама не имела ни малейшего понятия, где находится дом Финкастеров. Она никогда не бывала в Дареме.

— Извините меня, я… я так устала, что мне трудно сообразить, — пробормотала Кэролайн. — Досси, сможешь объяснить дорогу?

— Да, мэм, — испуганно ответила Досси. Она огляделась, словно пыталась сообразить, где находится. — Я никогда не выходила в город после наступления темноты, знаете, но мне кажется, что Финкастеры живут к северу… нужно доехать до собора и затем на север…

— Финкастеры? — одновременно воскликнули Рут и Дикон.

Кэролайн и Досси удивленно посмотрели на них.

— Вы имеете в виду Нелл Смиренную? — спросил Дикон. — Но она не может быть вашей сестрой. Она вам в матери годится!

— Вы… вы их знаете? — растерянно спросила Кэролайн. Почему эти двое не оставят их в покое? Она прикусила губу.

— Мы знаем о них, — подтвердила Рут. — Дикон, нехорошо так говорить о родственнице мисс Кэролайн. Все в Дареме знают о набожности миссис Финкастер. Она ничего плохого не делает, наоборот, известна своими добрыми делами. И никто слова дурного не может сказать о мистере Финкастере, — она с упреком смотрела на брата.

— Извините, — пробормотал Дикон. — Давайте не будем стоять на холоде. — Он видел, что Кэролайн дрожит. — Садитесь, это карета моей матери. Я присмотрю за багажом. По пути все обсудим. — Он взял Кэролайн за руку, решительно отвел ее к карете и вернулся за багажом, сложенном на земле. Почтовая карета, доставившая их, отправлялась в Эдинбург.

Дикон узнал дорожную сумку Кэролайн, он заметил ее еще тогда на постоялом дворе в Лондоне. Сумка стояла рядом с его багажом. Так мало вещей. Почему она не взяла дорожный сундук, если решила остаться в Дареме? Одежда, которая была на ней, не дешевая, разве что не очень красивая. Он вспомнил, что она в трауре по мужу. И все же Кэролайн была загадкой. Ему хотелось бы побольше узнать о ней.

Наконец их общий багаж был надежно закреплен, и кучер, не дожидаясь приказа, вывел карету со двора. Кэролайн не обращала внимания на то, что происходило вокруг. Она очень устала и чувствовала себя такой несчастной, что ей не хотелось спрашивать, куда они едут. Женщина откинулась на мягкие удобные подушки и предоставила другим принимать решения. Дикон постучал в дверцу и спросил, знает ли кучер, где живут Финкастеры.

— Вы едете к ним? — недоверчиво спросил кучер.

— Сначала туда, — сказал Дикон. — Потом домой.

— Да, сэр, — кивнул кучер. Он свернул на следующем повороте.

Кэролайн не слышала. Она снова потеряла сознание.


— Мисс Кэролайн! Мисс Кэролайн! О, что же мне делать? — Досси снова стояла перед ней на коленях, снова растирала ей руки, со страхом заглядывая в лицо хозяйке.

— Мы скоро будем у Финкастеров, — заверил ее Дикон. — Поскольку вас ждут, я уверен, все готово, чтобы встретить мисс Кэролайн. У них найдется для нее свободная спальня, не так ли? Но я все же не понимаю. Миссис Финкастер не может быть ее сестрой. — Он был уверен, что с помощью кучера он сможет отнести мисс Кэролайн в дом, если она не очнется. И поправил себя. Даже если она очнется.

— Сестрой? — голос Досси выдал ее. — У мисс Кэролайн нет ни одной сестры, сэр. Их в семье восемь, остальные — взрослые здоровые парни. О-о-о… — Досси закрыла рот рукой. — Что я говорю? Я хотела сказать, сэр, что миссис Финкастер ей как сестра. Да, так оно и есть. — Она вызывающе посмотрела на Дикона.

Дикон открыл дверцу и крикнул кучеру:

— Забудь о Финкастерах, Джон. Едем домой!

— Хорошо, сэр, — ответил кучер и повернул в другую сторону. В это время, холодной декабрьской ночью, улицы были пусты, и он пустил лошадей крупной рысью.

— Что ты делаешь? — возмутилась Рут. — Дикон, ты с ума сошел!

— Здесь что-то не так, — ответил он. Служанка что-то по-прежнему бормотала, склонившись над хозяйкой, и его тихий ответ почти утонул в грохоте колес, ехавших по скованной морозом дороге. — Она может провести ночь, или то, что от нее осталось, в Райфилде, а утром мы отвезем ее к друзьям.

— Привезти совершенно незнакомую женщину… да еще в таком положении… глубокой ночью? У мамы будет удар! — шепотом ответила Рут. — Мы должны отвезти ее к сестре, другу или кем там является миссис Финкастер, — решительно закончила она.

— Всему свое время, — возразил Дикон и улыбнулся. — По правде говоря, у меня нет ни малейшего желания провести ночь у Финкастеров, отвечая на дурацкие вопросы, на которые к тому же у меня нет ответа. Еще неизвестно, удастся ли нам их вообще разбудить. Я замерз, устал и хочу поскорее добраться до постели. Уверен, тебе хочется того же. — Он умоляюще посмотрел на сестру и убрал с ее лба прядь, падавшую ей на глаза.

— Очень хорошо, — сказала Рут и посмотрела на Кэролайн. — Она пришла в себя? — спросила Рут Досси. Услышав отрицательный ответ, Рут вздохнула. — Мы отвезем вас к себе домой, — объяснила она служанке. — Вы сможете поехать к Финкастерам завтра, если хотите. Мне бы не хотелось будить их сейчас, а наш дом уже рядом.

— О, мэм! Спасибо, мэм! — ответила Досси и вздохнула с облегчением от того, что кто-то принял за нее решение и освободил хоть на время от ответственности.

Через десять минут они были в Райфилде. Большой квадратный каменный дом был темным, лишь в одном окне горела свеча, да над входной дверью ветер рвал пламя факела. Как только карета остановилась, Дикон спрыгнул, помог Рут и Досси выйти и велел кучеру помочь ему вынести Кэролайн. Она пришла в себя и тихо стонала, не открывая глаз.

Кучер озабоченно посмотрел на нее, освещенную факелом, и сказал:

— Надо поскорее отнести ее, пока не началось.

Дикон осторожно вынул ее из кареты. Кучер помог ему поудобнее пристроить Кэролайн на руках и пошел следом, готовый в любую минуту поддержать, если что. Дикон неловко поднялся по ступенькам, Рут уже стучала в дверь.

Несмотря на то, что женщина была тонкой как тростинка, Дикон тяжело дышал, подойдя к двери. «Этот ребенок в утробе весит не менее трех стоунов, — подумал он. — Может, у нее будет двойня или тройня?»