Днем я разлучалась с мужем, а вечер вынуждена была проводить на кухне с женщинами-саксонками, и жизнь стала казаться мне ненужной и тусклой. Мне так не хватало легкости и веселья Корнуолла, которые мне заменила трудная жизнь саксов. Выносливые, неуступчивые переселенцы, которые приехали только с тем, что могли донести на себе, были одержимы в своей настойчивости вырвать будущее у непроходимых лесов Британии, и их решительность проявлялась во всем. Когда мы доехали до Лондона, союзные саксы уже раздражали меня, и, стараясь быть вежливой, я с нетерпением ждала привычного комфорта римского города.
Но центр Британской империи оказался ненамного лучше лагерей союзных саксов. С упадком торговли и перевозок он перестал быть нужным. Обломками статуй забивали проломы в высоких стенах, заделывая их на скорую руку. После этого они приобретали шутовской вид. Доки опустели, а знаменитый мост через Темзу едва ли выдержал бы крестьянскую телегу. Мы проехали по одному по той стороне моста, где лежали самые крепкие бревна, с осторожностью объезжая места, где дерево сгнило. Даже городские ворота не использовались по назначению, а были лишь полуоткрыты.
Остановившись под воротами, Ланс крикнул мальчишке-стражнику.
– Артур Пендрагон, верховный король Британии, просит разрешения въехать в город Лондон.
Мальчишка с любопытством посмотрел на нас, потом слез со своего места и через несколько минут вернулся с каким-то священником, торопливо оправлявшим свое облачение.
– Ваша светлость!
Это был архиепископ, который благословил наш брак в Саруме. Он слегка поклонился мне, а потом обратился к Артуру с улыбкой.
– Ты оказываешь нам большую честь, хотя мы не готовы к приезду короля. Я живу в одном крыле королевского дворца, если ты не против поселиться там вместе со мной, я постараюсь, чтобы тебе было удобно.
Артур поблагодарил его, и вскоре мы уже ехали за ним по полупустым улицам. Среди встречавшихся нам были потомки римских чиновников, бритты, выгнанные из Сассекса вождем варваров Аэллем, изредка встречались саксы, хижины которых лепились к стенам разрушенных домов. Группа саксов пошла за нами в королевский дворец. Это старое здание было запущено, а чудесный парк, окружающий его, зарос ежевикой и сорняками. Я старалась не показывать своего отвращения и работала вместе со смотрителем и его, семьей, очищая комнату, выходящую во внутренний двор, где мы могли разместить союзных саксов. Наконец-то, за праздничным столом я буду сидеть рядом с мужем!
– Не сегодня, Гвен. – Гон Артура был очень серьезным. – Мне не хотелось бы делать ничего, что может не понравиться нашим гостям.
– О чем ты говоришь? – возмутилась я, уставшая от того, что нужно помнить о присутствии саксов. – Эти люди нисколько не лучше тех, кто уничтожал кельтов, а ты беспокоишься о том, чтобы нравиться им? Ты что, сошел с ума?
– Я не хочу, чтобы ты была там, – сказал он спокойно. – На этот раз, если они что-то затеют, мы будем готовы. Но ты должна оставаться с женщинами, они ждут тебя как хозяйку.
Я прислонилась к двери, раздраженная, уставшая, проклиная еще один вечер, который придется провести с женщинами.
– Это последняя остановка, моя дорогая, – весело добавил Артур, поднимая корону, врученную ему христианами. – Потом мы едем в Каэрлеон, там начнутся заседания Круглого Стола. Он лихо надвинул корону на одну бровь и усмехнулся. – Думаю, самое время возвращаться домой.
Артур обладал той удивительной решительностью, которая увлекала за собой людей, и даже я не могла устоять против нее. Поэтому, устало улыбнувшись, я поправила его золотую корону и пожелала ему хорошего вечера с нашими гостями.
– Не жди меня, – предупредил он, – ты же знаешь, что саксы любят пировать допоздна.
Артур ушел на праздничный пир, а я направилась на кухню, уставшая, злая и несчастная.
– Иностранная королева печалится, – сказала саксонская служанка, не догадываясь, что я ее понимаю. Я рассердилась, услышав слово «иностранная», но прикусила губу, чтобы не высказать ей то, что думаю. По закону этих новых жителей и слуги, и рабы имели одинаковые права, и хотя эта женщина носила ошейник рабыни, я боялась ей что-либо сказать.
– По ее фигуре видно, что она ни разу не рожала. – Женщина оглядела меня с головы до ног. – Кто-нибудь должен отвести ее к колдунье у Вестминстерского болота.
– И что же умеет эта колдунья? – сердито спросила я.
– Она знает заговоры, готовит снадобья, вызывает духов и помогает зачать, – последовал решительный ответ. – Я могла бы отвести тебя туда… за плату, конечно, добавила она, прищуриваясь.
– Сколько?
На этот раз она осмотрела меня более внимательно, остановив взгляд на моем кольце с эмалью. Я попыталась спрятать руку в карман, но саксонка показала на мой палец. – Кольцо… разноцветное кольцо. И все. Это, конечно, не очень большая цена за собственного ребенка.
Я колебалась, не зная, поймет ли она, что это особенный подарок, память о давно умершей матери.
– Это и будет платой за посещение колдуньи… ничего больше мы не попросим, – продолжала служанка, жадность которой заставляла ее торговаться.
Я попыталась сравнить связь с прошлым и надежду на будущее, но не знала, что предпочесть.
– Я отведу тебя туда сейчас, до того, как сядет солнце… полнолуние – самое подходящее время, – уговаривала женщина. – В следующем месяце ты зачнешь. Представь себе, маленькое холодное кольцо за теплую колыбель и уютный домашний очаг. – Я все еще медлила, и она подошла поближе и прошипела мне на ухо. – Но идти к колдунье надо сейчас, чтобы вернуться до прихода мужчин. А когда ты ляжешь сегодня со своим господином, ты будешь знать, что подаришь ему ребенка.
Это был умело сделанный шаг, и, в конце концов, я согласилась на сделку. Я позвала Фриду, чтобы она присутствовала при этом, и потом пошла за плащом.
Мы выскользнули через западные ворота города, и пошли по тропинке вдоль берега реки. На возвышенностях росли старые, искривленные деревья, а около болота их сменили кипрей и пучки тростника.
К концу дня воздух стал тяжелым, как густой мед, толстые лилии плавали на воде, от которой шел гнилостный запах. Наша спутница пробиралась по тропинке между лужами и болотистыми заводями. При нашем приближении в эту зловонную воду прыгали какие-то невидимые твари. Один раз я услышала, как что-то хлюпнуло у меня под ногами и тихо вильнуло в темную воду. По коже у меня пробежали мурашки. Вдруг эта колдунья вовсе и не женщина, а то отвратительное существо, о которых саксы рассказывали, сидя вокруг очага? Какой-нибудь ужасный дух, оборотень, полуживотное, получеловек, который питается людьми? Британские феи и духи обычно веселы и забавны, но силы саксонского потустороннего мира безобразны, отвратительны и заставят испугаться кого угодно.
Страх переполнял меня, когда мы увидели хижину. Мне хотелось убежать, но меня удержала Фрида.
Споткнувшись, я перешагнула порог, и меня окружила хаотическая смесь запахов, но когда мои глаза привыкли к темноте, я заметила, что хижина маленькая и опрятная, хотя заставлена горшочками, завалена мешочками, везде висели пучки трав и валялись свернутые кулечки. Ведьма, которая приветствовала нас, оказалась слепой на один глаз и совершенно глухой. Когда Фрида и наша проводница объяснили ей, в чем дело, старуха выгнала их из хижины и пристально посмотрела на меня.
– Ты хочешь, чтобы роды были легкими, – прокаркала она, испытующе поглядывая на меня своим единственным здоровым глазом, – или хочешь исцелиться от бесплодия?
– Роды, – пробормотала я, отказываясь даже думать о другом, – я хочу быть уверенной, что роды будут благополучными.
Старуха задумчиво покивала, но ее слезящийся глаз по-прежнему смотрел на меня. Одним костлявым пальцем она повертела в воздухе и, бормоча что-то, наконец, повернулась к полке за своей спиной, где лежали травы.
За окном догорал последний солнечный свет. В паутине в углу запуталась муха и громко зажужжала, пытаясь освободиться.
Внимание женщины привлек этот звук; она быстро схватила муху, зажала ее в кулаке и вытащила пробку из какой-то склянки. Легким движением руки она выпустила муху в склянку и заткнула склянку пробкой. Мне было видно, как муха ползает по высохшим телам таких же давно подохших пленниц.
– Для моих отваров все может пригодиться, – сказала ведьма, радостно ухмыляясь и ставя склянку на полку. Значит, бесплодие, – продолжала она, протягивая руку за куском жабьей кожи.
– Нет, нет, добродетельница, – вырвалось у меня, – просто благополучные роды, это все, что мне нужно.
– Ну, хватит, дитя! Нельзя родить то, что еще не посеяно, – с упреком сказала она. – Ты хочешь сказать мне, что ты уже понесла, но не сможешь проносить все положенное время?
Горячие, злые слезы полились из моих глаз, и мне захотелось крикнуть этой старухе, что она ошибается, что я не бесплодна, нет! Но понимание того, что мне нужно снадобье, перебороло мою растерянность, и я смолчала.
– Ну вот, – кивком головы подтвердила она. – Нам нужно искать средство от бесплодия.
Женщина медленно ходила вокруг стола, толкла и растирала какие-то кусочки в горшке. Все, что она туда клала, было высушенным, черным или коричневым, иногда хрустящим, иногда комковатым, но все это было ядовитым. И, наконец, она добавила для верности, как она сказала, шерсть летучей мыши, потом наполнила горшок горячим вином из котелка, стоящего на огне, и поставила снадобье настаиваться. Усевшись на скамейку перед огнем, старуха тупо глядела на угли, размышляя вслух скорее для себя, чем для меня.
– А что, если нить твоей жизни не включает детей? Многие другие королевы считают, что их обязанностей перед народом вполне хватает, чтобы занять все их время.
Я вздрогнула, не понимая, как она узнала, кто я, потому что ни я, ни мои спутницу не называли меня по имени и не упоминали моего звания, а на черном плаще не было никаких знаков моего положения.
"Гвиневера: Королева Летних Звезд" отзывы
Отзывы читателей о книге "Гвиневера: Королева Летних Звезд". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Гвиневера: Королева Летних Звезд" друзьям в соцсетях.