Начало было в колледже, вместе с Дэвидом. Оказывается, жизнь ее началась и закончилась вместе с Дэвидом.

Берт вернулся в гостиную, подал ей стакан и кинул на стол тоненькую самокрутку. Сьюзен взглянула на нее. Бумага сморщенная, концы туго скручены. Дэвид делал такие же. Сделав щедрый глоток, Сьюзен взяла ее в руки и закурила от зажигалки в руках Берта, после чего он устроился у ее ног.

— Что-нибудь случилось? Я не ждал тебя сегодня. Как дела у Джо и Фриды?

Сьюзен глубоко затянулась и, выдохнув струю дыма, рассмеялась. Ее легко было рассмешить.

— Почему ты всегда называешь моего отца Джо? Ужасно звучит. Его ведь зовут Джозеф.

— Ладно, не буду. Как тебе там погостилось?

Сьюзен сделала еще одну затяжку. Во рту стало сухо.

Голова закружилась.

— Так себе. В общем, терпимо, как я и ожидала.

Вслушиваясь в глуховатый голос Берта, Сьюзен задержала во рту сладкий дым и почувствовала наступающий покой.

— Ну так что? — спросил он.

— Как что?

Она выдохнула.

— Неспроста ведь и пришла сегодня вечером ко мне.

Хотелось бы надеяться, что тебе не терпелось меня видеть, но, я уверен, дело не в том.

Он опять улыбнулся, и на этот раз улыбка была теплой, ободряющей.

— Ну что ты! Я по тебе и вправду соскучилась, — солгала Сьюзен.

А может, правду сказала? Она и сама не знала.

Берт отпил из своего стакана.

— Да, да… Но тебя что-то беспокоит. Что?

— Ты так считаешь? — спросила Сьюзен.

Голова снова закружилась, и, она могла поклясться, сердце слегка приостановилось. Она протянула Берту окурок: ей пока достаточно.

— Ты считаешь, что мой приход связан только с моими проблемами?

— Могут быть и более серьезные причины.

Откинувшись на спинку дивана, Сьюзен повертела в руках стакан. Обычный граненый стакан, который можно купить в любом посудном магазинчике. Его нельзя сравнить с тем изящным бокалом из уотерфордского хрусталя, из которого она пила вино прошлым вечером у родителей. Но он был ей более по душе, казался более честным, что ли.

— Ну ладно, сдаюсь. Я и вправду пришла к тебе по делу. По возвращении домой я прослушала сообщение автоответчика, которое меня очень взволновало.

— Подожди, не говори, попробую догадаться сам. Звонил Гардинер и пригласил тебя на свидание. Хочет, так сказать, обложить меня со всех сторон.

Сьюзен рассмеялась.

— Он ведь женат.

— Ну и что! Такому, как он, это не столь важно.

— Это верно, но ты не угадал. — Сьюзен покачала головой. — Это не Гардинер.

Берт выжидающе посмотрел на нее.

Сьюзен взяла папироску из его рук. «Еще одну затяжку, — решила она. — Тогда легче будет сказать».

— Звонила моя давняя подруга, даже не подруга, а старая знакомая.

На камине стояли капитанские часы Берта. Сьюзен показалось, что они идут невыносимо громко. Затянувшись еще раз, она на несколько секунд задержала в легких дым, потом медленно выпустила его.

— Познакомились мы давно, еще в шестидесятых.

— Ого, — присвистнул Берт. — Призрак из прошлого.

Сьюзен поставила стакан на стол, предварительно отодвинув в сторону журнал.

— Никогда не думала, что она когда-нибудь объявится.

Папироска почти догорела. Поспешно затянувшись в последний раз, Сьюзен затушила окурок и закрыла лицо руками. Ну почему так трудно рассказать обо всем Берту?

Ведь сейчас девяностые годы.

— Не знаю, как у тебя, но у меня в жизни было такое, о чем я предпочитаю не вспоминать.

— И ей об этом известно?

— Да.

— Это как-то связано с войной во Вьетнаме? С митингами протеста?

Сьюзен опустила руки на колени.

— Нет, не угадал.

— Знаешь, в шестидесятые годы мы все наделали кучу ошибок.

Сьюзен кивнула и убрала со лба прядь волос.

— У меня был ребенок, Берт, и я от него отказалась.

Берт тихонько присвистнул.

— Да, неприятная история, — наконец проговорил он.

— Я была в приюте для матерей-одиночек. Звонившая женщина — одна из тех, с кем я там жила. Мы распрощались двадцать пять лет назад.

— Что она сказала?

Сьюзен невесело рассмеялась.

— Что хочет повидаться со мной и поговорить. Но этот дурацкий автоответчик прервал сообщение. Поэтому я ничего не знаю, оставила она свой номер телефона или нет, сказала ли о времени приезда. Я даже не знаю, зачем она приезжает.

— Вы были подругами?

— Нет. Она на несколько лет моложе, но в то время казалось — на целое поколение.

— Она тоже отказалась от ребенка?

— Да.

— Тогда по этому поводу она и приезжает.

— Скорее всего.

Сьюзен допила свой стакан.

— Возможно, у нее что-то произошло в жизни, и она вспомнила прошлое.

— Да, но почему она выбрала для этой цели меня, Берт?

Мы были едва знакомы.

— Кто знает! Что ты собираешься делать?

— А что я могу делать? Я ведь не могу позвонить ей и сказать, чтобы она не приезжала.

Берт сел, скрестив ноги, и заглянул в свой стакан.

— А Марк знает, что у тебя был ребенок?

— Нет. А что?

— Может, стоит рассказать ему? Он ведь уже достаточно взрослый, чтобы понять.

— Мы с Марком в последнее время не очень-то ладим.

Берт вопросительно взглянул на нее.

— Это длинная история, — ответила Сьюзен. — Все из-за Лоренса. — Она принялась собирать разбросанные по кушетке бумаги Берта в стопку. — Думаю, сейчас не время посвящать его в мою прошлую жизнь.

— Более подходящего времени может не быть, Сьюзен.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Подумай. Возможно, эта женщина что-то знает о твоем ребенке. Кстати, кто у тебя родился? Мальчик, девочка?

— Мальчик.

— И сколько ему сейчас? Двадцать пять?

— Почти.

— Наверное, она что-то знает о нем. Такое ведь возможно?

Сьюзен посмотрела на него пристально. Именно этого она боялась, однако всеми силами гнала от себя эту мысль.

Нет, этого просто не может быть. Однако высказывать свои сомнения не стала.

— Да. Но возможно и другое, что я ее вообще никогда не увижу, — вместо ответа сказала она.

Берт допил свое вино.

— Очень может быть. Но, по-моему, тебе нужно быть готовой к встрече.

Она пыталась забыть этот злосчастный звонок. Но на следующее утро вместо работы над программой по мировой литературе Сьюзен, к своему удивлению, занялась совершенно несвойственными ей делами — разборкой шкафов, мытьем раковины, уничтожением каких-то ненужных коробочек и баночек, которых за последний год скопилось множество. Марк ушел в школу, и Сьюзен была этому рада — гнетущая атмосфера, царившая до этого в доме, рассеялась.

Она стояла у дубового кухонного стола и складывала в стопку белье, когда услышала стук в заднюю дверь Не оглядываясь, Сьюзен поняла, кто это. Глубоко вздохнув, она на секунду задержала дыхание и спокойно закончила складывать полотенце. Потом аккуратно положила его сверху и не спеша пошла к двери.

За дверью стояла Джесс и сквозь занавески с оборочками пыталась что-то разглядеть. С годами она стала еще изящнее, совсем воздушная.

Сьюзен открыла дверь.

— Здравствуй, Сьюзен, — сказала Джесс.

— Здравствуй, Джесс.

В течение нескольких секунд они рассматривали друг друга, не двигаясь с места. Сьюзен почти физически ощущала, насколько она высокая и крупная по сравнению с миниатюрной Джесс.

— Как давно мы не виделись, — проговорила та. — Рада, что тебя отыскала.

Сьюзен глянула поверх головы Джесс — на подъездной дорожке за ее старенькой «вольво» стоял серебристый «ягуар». В машине никого не было. Значит, Джесс приехала одна.

— Что тебе нужно, Джесс? — спросила Сьюзен, откинув волосы с лица.

Незваная гостья поправила ремешок кожаной сумки, висевшей через плечо.

— Можно войти?

— Ах да, конечно, заходи, присаживайся, — поспешно проговорила Сьюзен, распахивая дверь.

Джесс вошла на кухню, обошла переполненную корзину для бумаг и присела к столу.

— Устроила постирушку? — спросила она Сьюзен.

Та рассмеялась.

— Хочу немного прибраться. С понедельника начинаются занятия.

— Ты преподаешь?

— Да, английскую литературу.

— Ты всегда любила читать.

Сьюзен переложила стопку белья на стойку.

— У меня нет кофе, я его не пью. Чай будешь?

— С удовольствием.

Сьюзен налила в чайник воды, радуясь, что нашлось хоть какое-то занятие, одновременно спрашивая себя, что понадобилось от нее Джесс. Затем сняла с полки две кружки и коробку с чаем.

— Скоро закипит, — сказала она.

— Ты одна? — спросила Джесс.

Сьюзен подошла к раковине и глянула в окно.

— Что ты имеешь в виду? Одна сейчас или одна вообще?

— Прости, пожалуйста, если тебе неприятно отвечать…

Сьюзен вздохнула.

— У меня есть сын, Марк, ему шестнадцать лет, сейчас он в школе. Мужа нет, развелись двенадцать лет назад.

— Значит, кроме тебя, в доме сейчас никого нет?

Резко обернувшись, Сьюзен взглянула в лицо Джесс.

— Кроме меня и тебя, — проговорила она.

Засвистел чайник. Сьюзен, повернувшись к Джесс спиной, опустила пакетики с чаем в кружки, залила кипятком.

— Это хорошо, — заметила Джесс, — мне нужно с тобой поговорить.

Сьюзен взяла пакетики за веревочку и принялась болтать ими. «Ну давай же, заваривайся быстрее», — хотелось крикнуть. Ей хотелось наконец сесть, выслушать причину приезда этой особы, а затем выпроводить ее из дома.

— Наверное, ты удивилась, услышав на автоответчике мое имя.

Отрицать было глупо.

— Да, — призналась Сьюзен и искоса взглянула на Джесс.

Та повернула на пальце кольцо. Сьюзен вспомнилось, что эта привычка у нее была и раньше, двадцать пять лет назад.

Сколько же ей тогда было? Пятнадцать или шестнадцать, что-то вроде этого. Во всяком случае, Сьюзен в то время казалось, что она годится Джесс в матери. И сейчас, глядя, как нервничает эта женщина, почувствовала тоже самое.