Питер, как обычно, проводил праздники со своей семьей, и это было недостатком романа с женатым мужчиной. Однако Оливия и так была счастлива со своими родными.

– Я хотел бы заехать к тебе в понедельник, – сказал он напоследок непривычно официальным тоном.

– Что-то случилось? – с тревогой спросила Оливия.

– Нет, просто хочу спокойно провести с тобой вечер, когда все разъедутся. Я скучаю.

– Я тоже, – с чувством ответила Оливия. Его присутствие в ее недавних семейных событиях было незримым. Все знали о его существовании, но в их круг он не был принят.

– Увидимся в понедельник, – сказала она, попрощалась с Питером и вернулась к детям и внукам. Дэнни и Эндрю распевали на сленге песню крайне непристойного содержания, насколько можно было понять. Оливии забавно было видеть аристократа и добившегося небывалого успеха парня из рабочего района Лондона, дружно поющих под хохот остальных. Она опять пожалела, что этого не видит Мэрибел.

Незаметно выходные подошли к концу. Они были очень удачными, и, разъезжаясь, Грейсоны признавали, что новые лица украсили семейный праздник. Все радовались за Филиппа и полюбили Тейлор. Эндрю и Дэнни произвели фурор как среди взрослых, так и у молодежи. Эндрю очень радовался, что наконец познакомился с Кэрол. Они провели добрых пару часов за разговором о кинобизнесе, в который вникала дочь Лиз. После долгих поисков она нашла свое место.

Когда все разъезжались, Оливия стояла у дверей и махала вслед, с волнением думая о планах на летние каникулы и о малыше, который должен родиться за полтора месяца до того, если родится в срок. К сожалению, у всех членов семьи были разные планы на Рождество, так что Оливия в то время не могла бы никого из них увидеть. Лиз и Эндрю договорились снять вместе с Джоном и Сарой дом на горнолыжном курорте Стоу в штате Вермонт, с ними собирались поехать Алекс и Софи. Кэрол оставалась с отцом в Калифорнии. Филипп увозил Тейлор на остров Сен-Барт, а Кассандра и Дэнни планировали провести Рождество в Англии – они не были дома несколько месяцев, и Касси хотела отдохнуть в праздники. Но по крайней мере на следующее лето они должны были собраться вместе, и Оливия знала, что будет видеться с ними по отдельности время от времени.


– Ну, как тебе? – спросил Филипп у Тейлор, когда они в воскресенье вечером возвращались на машине в город.

– Замечательно! У тебя потрясающая семья, – ответила она совершенно искренне.

– Возможно, слегка с приветом, но мы вроде бы ладим. Теперь, когда вернулась Касси, моя мама, кажется, совершенно счастлива.

Он сожалел, что бабушка не дожила до этого момента. Но он также понимал, что Кассандра вернулась именно из-за ее смерти, вернулась с малышом и Дэнни.

– Мне нравится ее бойфренд, – признал он.

– Мне тоже. И Эндрю тоже симпатичный. Похоже, твоя сестра его по-настоящему любит.

– Думается, на этот раз она сделала хороший выбор.

И, посмотрев на Тейлор с благодарностью, Филипп добавил:

– И я тоже!

Он наклонился и поцеловал Тейлор, и они продолжали путь, вспоминая прошедшие выходные.

То же делала Оливия, лежа вечером в постели. Она думала о своей семье и тосковала. Дом без близких стал похож на склеп. Она была рада, что на следующий день увидит Питера.

Глава 24

Как и обещал, Питер приехал вскоре после возвращения Оливии с работы. Вид у него был необычно угрюмый, и Оливия сразу встревожилась. Она почувствовала его настроение еще во время телефонного разговора двумя днями раньше, но тогда он не признался. После кончины Мэрибел, напомнившей им, что все смертны, Оливия вдруг испугалась, что Питер может быть болен.

Они несколько минут поговорили о неспокойной ситуации в офисе в связи с пожаром на складе в Новой Зеландии, после чего Оливия не выдержала и спросила:

– Питер, ты здоров?

– Да, – улыбнулся он в ответ. – Совершенно.

– У тебя такой озабоченный вид, – заметила она.

Питер снова улыбнулся и взял ее руку в свою.

– В эти выходные случилось нечто неожиданное. Я не хотел обсуждать это по телефону.

– Какие-то неприятности?

– Нет, вовсе нет, – заверил он, сам слегка сбитый с толку. – Эмили решилась пройти реабилитацию. Думаю, дети ее уговорили. Это решение пришло с большим опозданием, но будет замечательно, если она в конце концов перестанет пить. Я могу честно сказать, что алкоголь разрушил ее жизнь, семью. Мы говорили об этом в День благодарения после отъезда детей. Она настроена очень решительно, уже выбрала центр – якобы очень хороший. У них высокий показатель результативности, и она готова там пробыть столько, сколько будет нужно.

– Я рада за нее, – спокойно сказала Оливия. Она знала, какой мукой было для Питера пьянство жены. Про себя она задавалась вопросом, как эта перемена повлияет на их отношения. Возможно, если его жена станет трезвенницей, он захочет прекратить роман? Если так, она не имеет права возражать и не будет этого делать. Она не претендует на него. В конце концов Эмили – его жена. Он женатый мужчина. Оливия признавала, что у нее нет никаких прав на любимого человека.

– Как оказалось, – продолжал Питер, – Эмили хочет начать жизнь с чистого листа. Она убеждена, что причиной ее пьянства был несчастливый брак, и думаю, она права. Тут дело и в пагубном влечении к алкоголю, но мы никогда не были счастливы, просто не подходили друг другу. Теперь она считает, что надо прекратить наши мучения и развестись. Я согласился. Думаю, что это принесет облегчение нам обоим.

– Господи! – воскликнула ошеломленная Оливия. Она такого не ожидала. – Вот так сюрприз! По-твоему, она это серьезно?

– Вполне. Она уже звонила своему адвокату перед разговором со мной. И у нас полное согласие по вопросу развода и раздела имущества. Думаю, всё будет улажено очень быстро. А это означает, – произнес он, пристально глядя в светло-голубые глаза Оливии, – что я стану свободным.

И не успела она его остановить, как он встал перед ней на одно колено. Оливия такого не видела с тех пор, как Джо делал ей предложение сорок семь лет назад.

– Питер, что ты делаешь? – с изумлением спросила она. Оливия к этому была совершенно не готова.

– Я делаю тебе предложение, Оливия, – сказал Питер. Его взгляд был полон любви. Второй раз в жизни достойный мужчина просил у нее руки. – Ты выйдешь за меня замуж? Я почту за честь сделать тебя счастливой до конца жизни.

– Я в этом не сомневаюсь, – ответила Оливия, с трудом проглотив комок в горле. – Но, Питер, мне семьдесят лет. Я слишком стара, чтобы выходить замуж.

Она никогда не рассматривала такую возможность и сейчас пребывала в нерешительности. У каждого из них всегда была своя жизнь, и не существовало даже надежды на брак, пока была жива Эмили.

– Думается, правильно говорят, что любви все возрасты покорны. Ты выйдешь за меня, Оливия? – снова спросил он.

Оливия закрыла лицо руками, а потом посмотрела на него.

– Питер, я действительно люблю тебя, но я не могу. Я не собиралась повторно вступать в брак. Никогда не думала, что ты разведешься.

– Я тоже, – искренне признал он. Питер никогда не давал ей повода надеяться на это. Он был честным человеком. – Эмили сделала мне большой подарок. Мы с ней многие годы не любим друг друга, и оба это знаем. Надеясь начать трезвую жизнь, она хочет быть свободной, как того хочу и я. У меня с ней никогда не было гармонии в отношениях, а с тобой есть. Мне кажется, мы будем очень счастливы и составим хорошую пару.

– Мне тоже. Но зачем нам заключать брак? Почему бы не продолжать просто встречаться, как сейчас? Почему бы не ночевать вместе, когда мы можем?

Питер уже встал с колена и, сев в кресло, глядел на нее. Всё пошло не так гладко, как он думал. Он ожидал, что Оливия бросится в его объятия, или по крайней мере надеялся на это после стольких лет тайного романа. Оливия вдруг подумала, испытывала ли ее мать такие же чувства, когда умерла жена Ансела. Мэрибел сказала, что они обручились. Оливия не хотела даже этого. Она любила Питера, но считала, что предала бы Джо, если бы вышла за кого-то другого. Она действительно не хотела замуж. Ей было комфортно при существующем положении вещей.

Питер, похоже, был крайне удивлен и жестоко разочарован ее ответом. Он горестно рассмеялся над тем, что она только что сказала:

– Ты чувствуешь себя слишком старой для брака. Я чувствую себя слишком старым для свиданий. Я хочу находиться дома в собственной постели, с женщиной, которую люблю. Свидания, возможно, увлекательны, но не для меня. И никогда таковыми не были.

Оливия знала, что он и Эмили поженились очень молодыми и просчитались. Она полагала, что заключение брака стало бы такой же ошибкой, во всяком случае, для нее, хотя, может быть, не для Питера. Она боялась, что он найдет другую, и перспектива удручала, но не настолько, чтобы решиться выйти замуж.

– И что нам теперь делать? – печально спросила Оливия.

– Полагаю, всё останется как есть, – сказал он с обреченным видом. – Я не хочу тебя терять и никуда не денусь. Но не хочу называть это свиданиями. Ты женщина, которую я люблю. Я буду с тобой так часто, как ты мне позволишь. Подыщу квартиру в городе: Эмили считает, что нам следует продать нашу. Думаю, она права: слишком много несчастий мы там пережили. Я возьму что-нибудь поменьше, для себя одного. Ты сможешь оставаться у меня, если захочешь переночевать в городе, а я буду приезжать сюда, когда у тебя будет желание.

Он был очень разумным мужчиной и очень ее любил.

– Питер, я тебя не заслуживаю, – сказала она, лучезарно ему улыбаясь. – Я правда тебя люблю. Просто не хочу выходить замуж. Но если я бы вышла, то только за тебя. Честное слово.

Он верил и надеялся, что в конце концов любимая передумает. Но Оливия была уверена, что останется при своем мнении.

Они еще несколько минут обсуждали его предстоящий развод. Это был удивительный поворот событий, который многое упрощал. Они теперь смогут вместе бывать на публике, путешествовать и, наконец, вместе проводить отпуск.