— И репутацию Гриффинов.

— Именно так. Какой бы храброй она ни была, ей никогда еще не приходилось выходить за пределы нашего круга. Она хочет позабавиться без скандала, но не имеет понятия, как это осуществить и чем это может обернуться.

— Я по-прежнему не понимаю, как ты сможешь разубедить ее, если сам согласился на ее условия, — продолжал Валентин. — Ведь ты человек слова и все такое прочее.

Герцог ударил кулаком по столу.

— И в этом ты прав. Именно поэтому я здесь. Валентин испытал тошнотворное чувство, будто он попал в какую-то ловушку. Только этого не хватало!

— Не будешь ли ты любезен, объяснить мне подробнее?

— Ты типичный гедонист, самый большой любитель наслаждений из всех, кого я знаю.

— Благодарю.

Мельбурн насмешливо фыркнул.

— Я говорю это не в порядке комплимента.

— Понятно. Я так и думал. А в чем же дело?

— Дело в том, что мой взгляд на принятые в обществе правила приличия диаметрально противоположен твоему. И Элинор это знает. Поэтому она не примет ни совета, ни наставлений от меня, но с готовностью прислушается к твоим.

Валентин вскочил на ноги.

— Что-о? Ты хочешь, чтобы я стал наставником Элинор? И научил ее грешить?

— Нет, конечно. Но, как ты изволил проницательно заметить, от моего вмешательства она будет все глубже погружаться в это безумие. А тебя она послушается. Мне кажется, она даже уважает тебя. Поэтому ты, Валентин, можешь удержать ее от серьезных неприятностей.

— Мне надо выпить, — сказал Валентин, переходя из столовой в библиотеку, где находился шкафчик с хорошим выбором спиртных напитков.

— Я много размышлял, — продолжал Мельбурн, следуя за ним по пятам. — Ты сможешь присматривать за ней, чтобы она не попала в беду, тогда как Шей, Закери или даже я, вмешавшись, лишь подтолкнули бы ее к чему-нибудь совсем скандальному.

Валентин налил себе виски.

— Скажи, в конце концов, что заставляет тебя считать, что я захочу участвовать во всем этом? — спросил он, подумав, что в последние сутки его мучили явно нечистые мысли об Элинор Гриффин. — Оставь меня в покое, Мельбурн.

Ему стало не по себе, когда герцог в ответ на это улыбнулся.

— Я так и думал, что ты не захочешь участвовать, а поэтому захватил с собой вот это. — Он извлек из другого кармана пожелтевший, сложенный несколько раз клочок бумаги.

Валентин уставился на бумагу, словно желая воспламенить ее одной лишь силой взгляда.

— Ты несправедлив, Мельбурн, — проворчал он, поняв, что бумага не загорится. — Я был пьян, когда написал это. — Выругавшись, он выпил залпом полстакана виски. — Проклятие!

— Я тоже был не вполне трезв, когда принимал эту расписку. Мы оба были в равной степени под парами, так что ты не можешь утверждать, что я воспользовался твоим состоянием в своих интересах.

— Тебе бы следовало стать стряпчим, Себастьян. Герцог снова улыбнулся.

— Оскорбляя меня, ты делу не поможешь. — Держа бумагу в руках, он опустился в кресло у камина. — Я мог бы прочитать текст тебе, хотя знаю его наизусть.

— Избавь меня от этого. Что за дурацкая манера напоминать человеку о его единственном моменте слабости.

— Единственном? Гм… «В обмен на оказанную мне услугу по выдворению отсюда одной навязчивой особы женского пола, — читал герцог, — я должен оказать держателю этой расписки любую услугу по его усмотрению. Подпись: Валентин Юджин Корбетт, маркиз Деверилл».

Валентин шлепнулся в кресло, стоявшее напротив герцога.

— Ради Бога, хватит. Ты выиграл, сукин сын. Только никогда, никому, включая меня самого, не называй моего полного имени.

— Договорились. — Герцог Мельбурн снова встал и убрал с глаз долой проклятый клочок бумаги. — Сейчас Элинор должна находиться где-нибудь в Гайд-парке. Советую тебе не задерживаться.

— Ты хочешь, чтобы я поехал прямо сейчас?

— Кобб-Хардинг заехал за, ней в фаэтоне с откидным верхом. Это несколько облегчит тебе поиск.

— Мельбурн…

У дверей герцог оглянулся.

— Убереги ее от неприятностей, Валентин. Это все, о чем я тебя прошу. Я тебе доверяю. Я отдаю в твои руки честь моей семьи.

Отсалютовав Себастьяну двумя пальцами, Валентин снова опустился в кресло и допил свое виски. Из-за этой проклятой расписки он все-таки оказался вовлеченным в семейный конфликт, чего ему удавалось избегать с восемнадцатилетнего возраста, когда умер его отец.

Себастьян, очевидно, находился в отчаянии, если пришел к нему. Но Валентин считал, что герцог принял не самое мудрое решение, избрав его в качестве наставника молодой девушки. Всего неделю назад такое поручение вызвало бы у него лишь смутное раздражение, но со вчерашнего дня оно обеспокоило его не на шутку.

— Это все равно, что доверить лисе, стеречь курятник, — пробормотал он и поднялся с кресла, чтобы приказать седлать коня.

Проблема заключалась в том, что теперь эта лиса держала в своих руках честь уважаемой семьи и честь своего друга. А поэтому Элинор Гриффин придется оставаться для него вне пределов досягаемости, о чем бы он ни мечтал наедине с самим собой.


Глава 4


— Я до сих пор не понимаю, как вам это удалось, — сказал Стивен Кобб-Хардинг, направляя спортивный фаэтон в тень нескольких дубов.

По другую сторону дороги собралась группа мамаш — наверное, чтобы обсудить матримониальные шансы своих сыновей и дочерей. Элинор не могла представить себе своего сурового брата Мельбурна в такой компании, однако она не думала, что он вообще ни с кем не обсуждает ее будущее.

— Как я уже говорила, мы с его светлостью достигли взаимопонимания. Я предпочитаю не обсуждать детали.

— Хорошо. Мне совсем не хочется испортить прекрасный день навязчивыми вопросами.

Его обаятельная улыбка заставила ее улыбнуться в ответ.

— Вы очень любезны, Стивен. Он пожал плечами.

— Думаю, отсутствие запретов — первый шаг на пути к счастливой жизни.

Она улыбнулась еще шире. Братьям должно быть стыдно, что они не позволяли ей участвовать в таком приятном обмене мнениями, — ведь разговор с мистером Кобб-Хардингом вовсе не означает, что она, в конце концов, выйдет за него замуж. Просто она в течение нескольких часов может смеяться, чувствовать себя беззаботной и получить удовольствие от общения с ним.

— Мне остается только надеяться…

— А вам наверняка хочется чего-нибудь холодненького. Не желаете ли лимонного мороженого?

— Звучит заманчиво.

Однако Элинор понимала, что даже такое простое предложение вряд ли осуществимо в ее ситуации. Стивен заехал за ней в спортивном фаэтоне, без кучера. Он мог бы выпустить вожжи из рук только в том случае, если бы присутствовал грум, а здесь места для него не было. Кто же будет следить за лошадьми, пока он пойдет за мороженым?

Мистер Кобб-Хардинг взглянул на вожжи в своих руках, потом перевел взгляд на продавца мороженого.

— Мне кажется, что вам нравится познавать что-то новое, — сказал он, снова посмотрев на нее. — Вам когда-нибудь приходилось править фаэтоном?

— Вы не шутите? — не удержавшись, хихикнула она с довольным видом. — Я не брала в руки вожжи с тех пор, как мне было пятнадцать лет.

Он передал ей вожжи.

— Они попытаются тянуть вперед. Сдерживайте их изо всех сил.

— Постараюсь.

Он соскочил на землю. Пара гнедых немедленно сделала шаг вперед и потянула так сильно, что Элинор скользнула вперед на узком сиденье. Она откинулась назад, стараясь остановить их, и лошади снова успокоились.

— Сначала это платье, теперь лошади, — произнес с подчеркнутой медлительностью низкий голос слева от нее. — Прожигаете жизнь?

Она почувствовала радостное волнение.

— Лорд Деверилл? Что вы здесь делаете в столь раннее время?

Маркиз, восседавший на своем великолепном, известном крутым нравом жеребце Яго, чуть приподнял в знак приветствия шляпу.

— Боже милосердный, неужели так рано? Я, должно быть, заболел.

— Утренняя прогулка пойдет вам на пользу.

— Это как сказать. — Он бросил взгляд в сторону продавца мороженого. — Стивен Кобб-Хардинг, — пробормотал он. — Интересный выбор.

Элинор нахмурила лоб, удовольствие от встречи с маркизом исчезло.

— Только не говорите мне, что вы стали занудой. Он удивленно приподнял темные брови.

— Занудой? Обижаете. Единственное, что мне не нравится, так это неудачно выбранный цвет его сюртука. Он, кажется, красно-коричневый?

— Цвет его сюртука? А какая разница? Маркиз хохотнул.

— Да никакой. Его одежда тут ни при чем. Я просто удивился, увидев вас здесь в его компании и без одного из братьев Гриффин в пределах видимости.

— Я вам вчера сказала, что многое теперь переменится.

— Посмотрим, посмотрим…

— А вот и я, леди Элинор, — прервал его Стивен, ставя на сиденье две порции мороженого и сам, усаживаясь поудобнее. — Вы отлично справились. Думаю, что теперь надо научиться править упряжкой.

— С удовольствием, — пробормотала она. Однако внимание ее сопровождающего уже переключилась на Деверилла.

— Доброе утро, милорд.

— Здравствуйте, Кобб-Хардинг. Хорошая пара в упряжке!

— Да, спасибо. А теперь извините нас. Маркиз снова прикоснулся к полям шляпы.

— Разумеется. Хорошего дня вам обоим.

Элинор смотрела, как отъезжает лорд Деверилл, направляясь в северную часть парка. Она не знала никого, кто так же красиво сидел бы в седле, как Валентин Корбетт, или выглядел бы так же элегантно в коричневом сюртуке и обтягивающих лосинах.

— Меня всегда удивляло, — заметил Стивен, прерывая затянувшееся молчание, — что братья, которые так оберегают вас, все еще разрешают Девериллу бывать в Гриффин-Хаусе.