Амине понравились лица всех этих людей. И дело не в том, что они показались ей красивыми, а в том, что они показались ей добрыми… и открытыми.

Спокойный Сабир, который сильно отличался от заводной, громкой, быстрой, шустрой Сары. Похожая на отца в своем спокойствии Наира, доверчиво прижимающаяся к плечу мужа — Кярима. Простого парня, явно уступающего красотой не только своей довольно миловидной жене, но и ее братцу. Миру-то была присуща не столько слащавая красота, сколько всепоглощающая аура сильного мужчины, да и внешность у него было привлекающей женское внимание. Кярим же был другим — пониже, уже в плечах, не таким доминирующим, даже судя по внешнему виду, но он бросал на собственную жену такие взгляды, что уже через несколько минут у Амины не было никаких сомнений в том, за что она его любит — за то, как сильно он любит ее.

Шеботную Лалу Амина помнила еще со свадьбы. Эта девочка была тогда одновременно везде. И танцевала, и заливалась смехом, и сама заставляла смеяться всех вокруг.

Ее реакции на собственную персону Амина слегка опасалась. Судя по рассказам Мира, девочка она непростая, своенравная. Совсем как сама Краевская.

Но, судя по всему, брат преувеличивал. С Лалой Амине тем вечером оказалось найти общий язык проще, чем с остальными.

Первым делом, все члены семьи обняли Мира, поздравляя его с тем, что стал еще на год опытней. Дамир же в свою очередь поздравил новоиспеченных родителей с рождением первенца, вручил им заготовленный подарок.

На вопрос, где его тезка, Сара ответила, что малыш спит.

Как оказалось, в доме родителей у него была своя специально купленная колыбель, пеленальный столик и прочие вещи первой необходимости.

Хоть Наира и собиралась заниматься ребенком самостоятельно по мере сил и возможностей, Кяриму приходилось часто уезжать в командировки в связи с работой, поэтому Сара настояла на том, чтоб в такие поездки дочь с внуком перебиралась к ним.

Она и сама перебиралась бы к дочери в новую квартиру, но кто тогда присмотрит за ее ребенком? На это замечание жены и игривый скошенный на мужа взгляд, Сабир ответил цоканьем языка.

После знакомств, приветствий, поздравлений, семья села за богатый стол. И если садясь, Амина опасалась, что обидит хозяев, ведь есть совершенно не хотелось, даже попробовать каждое из блюд не удалось бы, так их было много, но стоило взять ложечку плова… баклажанный рулетик… укусить предложенный Миром кусочек запеченного картофеля, как перед глазами поплыло от самого настоящего кулинарного экстаза и жадности! Жадности узнать все секреты хозяйки, завладеть ими и научиться не хуже.

Услышав похвалу Амины ее кулинарных талантов, Сара оттаяла окончательно. Решила, что эта невестка будет ее любимой. И все равно, что сын-то у нее всего один, значит, и невесток больше не предвидится. А потом они с Аминой пропали для остального мира, тихонько переговариваясь обо всех представленных на столе кулинарных изысках и о тех, которые хранили в своей памяти.

— Сын, а ты пробовал вот это все безобразие, о котором они там шепчутся? — вернуть из обратно в компанию никто не пытался. Только Сабир в очередной раз вздохнув, обратился к сыну.

— Долму пробовал… — Амина на секунду отвлеклась, метая игривую молнию взглядом в мужчину. Мол, только попробуй сказать, что не понравилось. Получилась подстава. Когда сидишь за столом с мамой и любимой — назвать лучшим в мире борщ одной — значит стать огромным разочарованием для другой. Поэтому пришлось изворачиваться. — Мало было, надо больше, чтоб распробовать…

Миру казалось, что вышло дипломатично, судя по тому, что Амины хмыкнула, тоже ответ оценила.

В то время, как Амина с Сарой обсуждали чудеса кулинарии, Наира рассказывала о первых днях жизни своего маленького Дамира. Как спит, как улыбается, что спокойный, что на папу похож…

— Вот проснется, сам оценишь… — обращалась Наира в основном к брату, ведь остальные успели уже познакомиться с новеньким. Мир же ощущал одновременно и страх, и предвкушение. Не помнил уже, как это — знакомиться с новым человеком, который только родился… и сразу родной. Да еще и маленький такой, хрупкий, закричать может.

Он не то, чтобы боялся детей, но как себя с ними вести — абсолютно не знал.

Хотя теперь-то опыта было где поднабраться. Наира родила, Настя Имагина вон тоже на днях. И обе пацанов. Новоиспеченного Имагина Мир тоже пока не видел. Но в ближайшее время собрался наведаться с визитом. Знал только, что Глеб абсолютно счастлив и уже о втором мечтает, а Настя смеется и говорит, что мужа непременно попустит — пара бессонных ночей, «ароматных» подгузников в ночной тиши и свежести, и показания будут изменены.

Может… поднабравшись этого самого опыта и о своем подумать будет можно… Мир вновь глянул на Амину… Залюбовался.

С ее носиком, с ее глазками, с ее талантом, но боже, только не с ее характером…

— Проснулся, — из одной из комнат донесся детский плач. Сара с Наирой понеслись к младшему Дамиру, остальные же напряглись в ожидании, ведь это значит, что скоро малыш будет тут.

Он оказался хрупким, маленьким, сладко пахнущим… пакетом. Именно таким Мир увидел его впервые. Даже на руки взял, покачивая, как показала мама.

— Привет, — и ни на кого он похож не был. Сладко спал, втягивая воздух через трепещущие маленькие ноздри, почмокивал губками, пытался ручку достать, чтобы потереть глазки…

— Красивый, — Амина рассматривала его так же, как Мир, стоя за его плечом. Улыбнулась Наире, для которой, кажется, эта похвала имела значение, а потом вновь залипла на младенце.

Ей казалось, что она не испытывает к ним особых чувств и сантиментов. В ее окружении мам с младенцами не было. Да и сама она в последний раз имела дело с детьми еще в Краснодаре, когда у старшего брата Ильи по очереди родились два сына.

А с тех пор… О своих Амина не думала. С Ильей они не успели, а дальше и речи не шло. Конечно, на старости лет она могла бы впасть в унынье по поводу того, что не оставила после себя никого и ничего, но считала, что это не ее путь.

Ее путь — Бабочка. А в Бабочку ребенка не приведешь. Да и от кого? И не менее важный вопрос? Для кого?

— Но громкиииий — жуть, — ребенок был аккуратно извлечен из рук Мира, он аж вздохнуть себе позволил. Ведь, как оказалось, пока держал — не дышал. — Певцом будет, наверное, — после Мира ребенка взяла на руки Лала, тут же начиная профессионально агукать и укачивать. Амине стало даже как-то стыдно — девочке-то явно не тридцатка, как ей совсем скоро, а умений больше…

— Или танцором, мы когда музыку включаем, он начинает ножками так… — Сара показала, как умела, а все дружно рассмеялись.

— Это называется «эшапе с заносками», детки долго тренируются, очень сложное… — Амина заметила, а потом пожалела, что не смолчала — во взгляде окружающих зажегся интерес, но рассказывать о собственной работе она была не готова. Вот только поздно.

— Амине, а вы и народные танцуете? — вопрос задал Кярим. Задал так просто и бесхитростно, что Амина не сомневалась — подвоха тут нет. Только интерес. — Я просто со свадьбы помню… И это было…

— Мощно, — за мужа закончила Наира, остальные же закивали.

К щекам Краевской прилила кровь. Похвала была приятной. И гордость в глазах Мира тоже. Хоть и неправильно это. Нечего ему ей гордиться. Как и ей незачем знакомиться с его семьей.

— Спасибо. Да. Народные танцую. Я в детстве танцевала в бакинском ансамбле «Гранат»…

— Да вы что?! — только передавшая Наире ребенка Сара всплеснула руками. — Вот это да! Это же Аббасика нашего ансамбль! Это мой двоюродный брат, Амина! — после этих слов… у Амины отвисла челюсть, а Сара залилась звонким смехом. — Вот это да! Вот это новость! Вот это жизнь!

Жизнь действительно крутила судьбами как могла.

— И что? И как? И… — сначала Сара завалила Амину вопросами, на которые та просто не могла не ответить. Рассказывала, рассказывала, рассказывала.

Об Аббасе, о котором могла говорить только хорошее, потому что неистово любила, до сих пор каждый день вспоминала и благодарила, об их выступлениях — на городских праздниках, на свадьбах, на фестивалях. О всяких интересностях, которые сопровождали их трудовые танцевальные будни.

А потом задавала миллион вопросов, чтобы узнать как там Аббас, как там ансамбль, как новые зернышки.

Оказалось, они переживали сложные времена, что и неудивительно. Лет десять тому важный Бакинский чин почему-то обозлился на Аббаса, и прилагал все свои усилия для того, чтобы задушить его «Гранат». Их не приглашали больше никуда, у них отобрали зал, родители начали понемногу забирать оттуда детей, ведь по городу пошли ужасные слухи и о самом ансамбле, который называли чуть ли не публичным домом, и об Аббасе, который вроде как на этом-то и зарабатывал.

Бесследно это не прошло, подкосило здоровье учителя, но он не был бы собой, если бы не смог восстать из пепла.

— Какой бы поклеп на него не наводили, профессионал-то он знатный. Начал понемногу, по чуть-чуть, отстраивать и репутацию, и коллектив. И вот сейчас снова гремят. Даже дальше пошли — на прошлой неделе взяли гран-при в международном фестивале в Турции. Мы очень гордимся своим Аббасиком.

Амина и не сомневалась, что гордится. Сара с таким жаром рассказывала, что Краевская прочувствовала это до самых костей. Ответить, правда, сразу не смогла, потому что в горле встал ком. Это ведь из-за нее… Все из-за нее…

Но Мир выручил. Поддержал маму, а потом и тему перевел.

— Я ему завтра же позвоню, Амине, расскажу о нашей встрече… — судя по энтузиазму, Сара и сегодня бы позвонила, но время было позднее.

— Не надо, Сара… Можно, я позвоню…