Мервин тут же почувствовал себя неопрятным и старым, хотя разница в возрасте между ними составляла всего пару месяцев. Он даже подумал, что надо было принять ванну и переодеться в отеле, прежде чем трогаться в путь. Но теперь об этому было поздно сожалеть. Мервин не мог заставить себя извиниться за свой вид и скрывая неловкость, глуповато хихикнул:

– Как поживаешь, приятель?

– Занят, как обычно. Сам знаешь, что такое овцы!

Мервин дождался, пока сядет хозяин, затем сел сам. Его озадачило приветствие, которым встретил его Этан. Он же не сообщал о своем визите, с чего бы Этану его ждать?

Мужчины хранили молчание, пока юноша-абориген разливал пиво. Ветерок на затененной веранде освежил Мервина, он вытянул больную ногу, пристроив ее на перилах веранды, и понемногу успокоился. Нечего ломать голову над странным приветствием Этана. Он всегда говорит загадками: наверное, считает, что так выглядит умнее. Черт с ним!

Холодное пиво легко проскользнуло в глотку, и на Мервина вдруг волной накатило чувство зависти. Счастливчик Этан! Конечно, офицеров в Галлиполи держали подальше от кровавой резни. Ни тебе ранений в ногу, ни кошмаров по ночам, ни воспоминаний о друзьях без лица и конечностей, корчившихся от боли и истекающих кровью на твоих глазах. Боже, как они орали дни и ночи напролет, лежа рядом с ним в госпитале!

Ко всему прочему, Этан и до войны жил припеваючи. Родился и вырос в Курайонге, женился на Эбигейл Хармер – самой красивой вдовушке на сто миль в округе и к тому же самой богатой. Она не только привела ему Эндрю, сына от первого брака, но родила еще троих, прежде чем удачно свалилась с лошади и сломала себе шею. А его Мэри смогла вырастить только одну паршивую девчонку, остальных потеряла в младенчестве. Мервин когда-то сам мечтал жениться на Эбигейл, но куда бедному станционному смотрителю тягаться с богачами! Деньги всегда идут к деньгам, это уж точно. И когда Патрик О'Коннор прискакал к нему со своим безумным предложением, уж он не упустил свой шанс, видит бог. Откуда он мог знать, что у Мэри полно земли, но совсем нет денег, и все обещания Патрика так и останутся пустыми сло вами?..

– Прими мои соболезнования по поводу смерти Мэри.

Мервин вздрогнул и отвлекся от мрачных мыслей. «Господи, такое впечатление, что этот хлыщ умеет читать мысли!» – испуганно подумал он.

– Слава богу, отмучилась, бедняжка. Она не заслуживала таких страданий, – добавил Этан и уставился куда-то вдаль, крепко прикусив сигару белыми зубами.

Мервин нахмурился. Мэри умирала долго и мучительно, но никогда не жаловалась, не принимала опиум, и порой ее мужество подавляло его. Оно словно бы умаляло его собственные страдания от пережитого на войне. Мервин часто чувствовал себя одураченным: Патрик втянул его в этот брак, посулив золотые горы, а вместо этого он лишился даже уважения, которого заслуживал как герой войны. Что ж тут удивительного, что он так часто пропадал в Уэллаби-Флатс?

– Как это пережила Матильда?

Этан на секунду перевел взгляд на Мервина, и тому почудилось, будто в этом коротком взгляде промелькнула ненависть.

– С ней все в полном порядке. Характером, как ты знаешь, она пошла в мать.

Этан уловил в словах соседа скрытую злость и теперь уже внимательно вгляделся в него.

– Не думаю, что ты проделал этот длинный путь, чтобы поговорить о характерах Матильды и Мэри, – заметил он.

«Вот так всегда с ним! – с досадой чертыхнулся в душе Мервин. – Никогда не теряет время на принятые у приличных людей правила общения». Мервин предпочел бы посидеть так пару часиков, потягивая холодное пиво, поразмышлять о жизни и смерти, перекинуться парой слов о работе, хозяйстве, о новостях в округе. А потом уж поговорить о цели своего визита. Ведь так обычно ведут себя все воспитанные люди. Он быстро допил пиво и снял ногу с перил. А может, это к лучшему? Надо поскорее перейти к делу, пока сам Этан Сквайрз дает ему шанс.

– В последнее время много изменилось, старина. Я устал от Чуринги с тех пор, как вернулся с войны, и думаю, теперь, когда Мэри не стало, мне пора закругляться.

– Работа на земле – это все, что ты умеешь, Мерв. Ты уже стар, чтобы учиться чему-то другому, – ответил Этан, попыхивая трубкой и отводя глаза. – А Чуринга, благодаря стараниям Мэри, стала вполне процветающей фермой.

Ну вот, опять все заслуги приписываются Мэри! Можно подумать, что он годами ничего не делал. Никто не вспоминает, как он там вкалывал до седьмого пота. Проклятая баба! Руки Мервина сжались в кулаки. Он чувствовал, что ему надо выпить, но стакан был пуст, а скряга Этан делает вид, что не замечает этого.

– Но не сравнить с Курайонгом, старина! В этом году от засухи погибла большая часть ягнят; прибыль от шерсти не сможет перекрыть даже наши расходы.

Этан выбил трубку и положил рядом с пепельницей, затем снял и протер очки.

– Ну, и чего ты хочешь от меня, Мерв?

Нетерпение охватило Мервина. Свинья! Прекрасно знает, чего он хочет от него! Ладно, он ему подыграет – пусть сыплет соль на раны, если ему это доставляет удовольствие.

– Я бы хотел, чтобы ты купил у меня Чурингу, – нарочито спокойным голосом произнес Мервин: показывать этому хлыщу свое нетерпение он не собирался.

– А-а-а! – засмеялся Этан.

В его смехе чувствовалось удовлетворение, и Мервин ненавидел его за это – и за ту снисходительность, с которой он всегда с ним держался.

– Так как?

– Я, конечно, подумаю над этим. Но не обсудить ли нам сначала все подробности?

– Что тут обсуждать? Ты знаешь мои земли. Тебе всегда нравилась Чуринга. А поскольку твои пастбища граничат с ней, ты станешь обладателем самой большой овцеводческой фермы в Новом Южном Уэльсе.

– Это верно. – Этан приподнял одну бровь, взгляд голубых глаз под густыми черными бровями стал жестким. – Однако ты забыл одну маленькую, но существенную деталь!

– Какую еще деталь? – нервно переспросил Мервин, судорожно сглатывая и отводя глаза от Этана. В глотке у него пересохло.

– Матильду, разумеется. Ты уверен, что не забыл, как твоя дочь обожает Чурингу?

Мервина от облегчения даже бросило в пот. Все в порядке, слава богу! Этан ничего не знает о слухах про завещание Мэри.

– Матильда еще соплячка, чтобы вмешиваться в мужские дела. Она будет делать то, что решу я, ее отец.

Этан встал и прислонился к перилам. Солнце светило над его головой, выражение лица было непроницаемым.

– Матильда выросла здесь и обожает свой дом, – спокойно сказал он. – Для нее Чуринга как воздух, без которого она не сможет жить. Я наблюдал ее в работе, видел, как она скачет на лошади, загоняя овец. Твоя дочь справляется с этим не хуже опытных мужиков. Вся ее жизнь в этом. Если она потеряет Чурингу, это сломает ее, Мерв.

Терпение Мервина лопнуло. Он вскочил и, набычившись, встал напротив Этана.

– Послушай, приятель! Я продаю свою землю, на которую ты зарился много лет, но теперь сомневаюсь, стоит ли продавать ее именно тебе. Любит Матильда эту землю или нет, к делу не относится! Если ты не хочешь покупать Чурингу, найдутся другие, которые с радостью вырвут этот лакомый кусок из моих рук!

– А как ты собираешься продать эту землю, если по завещанию Мэри у тебя теперь нет никаких прав на нее?

Возмущение Мервина тут же испарилось. Он все знал, подонок! Он с самого начала все знал!

– Никто ничего еще не знает, – залепетал он. – Мы обделаем это с тобой втихаря, и я уеду отсюда. Клянусь, я никогда никому ничего не скажу.

– Но я-то знаю, Мервин, – сказал Этан ледяным тоном и выдержал паузу, чтобы Мервин до конца уяснил себе его отношение к этому. – Мэри приезжала ко мне, когда врачи сказали ей, что она долго не протянет. Она боялась, что ты спустишь Чурингу за долги и оставишь Матильду без приданого. Я посоветовал ей, как лучше обезопасить наследство девочки. Она оставила Чурингу Матильде в качестве траста. Все бумаги хранятся в банке, и она сможет их получить, когда ей исполнится двадцать пять лет. Так что, сам понимаешь, ты не сможешь продать ферму и заплатить свои карточные долги.

Мервин взвился. Он слышал какие-то слухи об этом, но не хотел в них верить – даже сейчас.

– По английским законам имущество жены принадлежит мужу! Патрик обещал мне землю, когда я женился на его дочери. И я имею право продать ее теперь, когда моя жена умерла! А кстати, – взревел он, – с чего это моя распрекрасная женушка приехала к тебе за советом, а?

– Я просто по-соседски посоветовал ей, к кому из адвокатов лучше обратиться. – Лицо Этана стало каменным. Он молча протянул Мервину его грязную шляпу. – Я очень хотел бы купить Чурингу, но не настолько, чтобы нарушить слово, которое дал умирающей женщине. К тому же я очень уважал Мэри – так же, как и все в округе. Прощай, Мерв.


Этан засунул руки в карманы брюк и чуть наклонился, наблюдая, как Мервин, сильно хромая, в бешенстве спешит к коновязи. Он с такой силой вонзил каблуки в бока лошади и рванул поводья, что она чуть не взвилась на дыбы. Комья грязи разлетелись в разные стороны, долетев до задней двери общей столовой. Этан представил себе, что переживала Мэри, когда ее муж был в таком состоянии, и содрогнулся, вспомнив о Матильде.

Прежде чем вернуться в дом, Этан бросил взгляд на стригальню. Стрижка была почти закончена, скоро поступят чеки за продажу. Но отсутствие дождя может все испортить – если начнется засуха, им не избежать убытков…

В кабинете навстречу ему поднялся Эндрю, его двадцатилетний пасынок.

– Что хотел от тебя Мервин Томас? – спросил он.

– А как ты думаешь?

– Я беспокоюсь за Матильду. Как она сможет жить с этой вечно пьяной скотиной совсем одна?

Эндрю снова уселся в кожаное кресло, закинув по привычке ногу на подлокотник. Этан с нежностью посмотрел на пасынка, которого любил не меньше родных сыновей. Очень скоро ему исполнится двадцать один год. Парень был высоким и сильным, но мальчишеская порывистость и непокорные вихры на голове делали его похожим на подростка. Эндрю не чувствовал тяги к земле, но Этан гордился его успехами в учебе. Английское образование оправдало каждый затраченный пенни. Эндрю отлично учился в университете, а после окончания его ждало партнерство в престижной юридической фирме в Мельбурне.