— Мы не можем вот так взять и вторгнуться в твою жизнь, Кэм. Ты ведь не просто зовешь свою девушку переехать к себе. Ты принимаешь и мальчика-подростка.

Моя осторожность вызвала улыбку на его невероятных губах.

— Детка, я уже давно принял мальчика-подростка. Я провожу с ним почти столько же времени, сколько с тобой. Он славный парень. Я люблю его. Я люблю вас обоих. Так как, вы переедете ко мне?

— Ты любишь его?

Он покачал головой при виде моих слез:

— Боже милостивый, до чего я тебя довел.

Я шутливо шлепнула его по руке:

— Не разрушай невероятный романтизм момента.

— Это было «да»?

Съехаться с Кэмероном станет огромным, очень смелым шагом для нас троих, но после всех наших взлетов и падений мы станем сильнее прежнего. Я верила, что в состоянии сделать это, что я готова и что на сей момент такое решение нашей проблемы с мамой — наилучшее.

Я глубже зарылась в грудь Кэма и закрыла глаза, а его руки автоматически сомкнулись плотнее.

— Это было большое жирное «да».

Когда Кэм расслабился, я поняла, насколько нелегко ему дался вопрос, и сокрушительная волна любви накрыла меня. Эта любовь быстро перешла в возбужденное покалывание во всех моих жаждущих местах, и я ощутила жар его тела под футболкой.

— Черт бы побрал эти ребра, — проворчала я хриплым от сексуальной неудовлетворенности голосом.

Поняв, Кэм застонал:

— Детка, не надо. Мне и так тяжело, даже не слыша, что тяжело тебе.

— Я знаю, — печально буркнула я, но мои коварные мысли перетекли в руку, медленно скользнувшую по животу Кэма и погладившую джинсы.

Он резко втянул воздух сквозь зубы, когда я надавила сильнее.

— Ты желаешь меня пытать?

Я покачала головой:

— Если ты согласен на медленное и приятное, — мои пальцы неуклюже расстегнули пуговицу его джинсов, а затем и молнию, — то я могу немного облегчить боль.

— Джо, это необязательно, — запротестовал он, но вышло вяло, и я ощутила, как вздымается и опадает его грудь от возбужденного дыхания.

— А я хочу.

Этого оказалось достаточно, чтобы убедить Кэма, и он помог мне избавить его от оков одежды и нижнего белья. Долгие дни сексуального воздержания предстали передо мной в виде толстого, испещренного венами подрагивающего члена, почти прижатого к животу хозяина. Когда я обхватила член ладонью, Кэм не сдержал стона и запрокинул голову, отдаваясь на милость ощущений.

Крепко сжимая член рукой, я медленно начала ласкать его. Двигаться быстрей я не могла из-за страха потревожить больной бок, и такая томительная скорость оказала на Кэма возбуждающее действие. Я не смотрела на свою руку — вместо этого я разглядывала его лицо. Кэм закрыл глаза, тени от ресниц легли на щеки, на скулах проступил румянец, губы чуть приоткрылись от наслаждения. Господи, как я его хотела.

Я сжала ноги, ощущая, как между ними все пульсирует и намокает от желания.

— Детка, я… — Он громко и резко вдохнул, и я внезапно порадовалась, что звук в телевизоре в гостиной включен почти на полную мощность. — …Сейчас кончу…

Его челюсти сжались, он издал свой гортанный звук и залил спермой мою руку и свою футболку.

Несколько секунд послушав его неровное дыхание, я прикусила губу и задумчиво сказала:

— Надеюсь, она была не новая.

Его тело начало трястись от страдальческого смеха. Потом он провел чуть дрожащими пальцами по волосам, сияя.

— Я кончил, как зеленый пацан.

— Волшебные ручки, — поддразнила я.

Кэм покачал головой.

— Ручки Джо, — поправил он и ласково поцеловал меня в губы.

Вытерев мою руку и переодевшись в новую футболку, он вернулся на кровать, но теперь оседлал меня.

— Что ты делаешь? — взволнованно выдохнула я. У меня по-прежнему все болело. — Мы не можем ничего делать.

Кэм покачал головой, глядя на меня жадными глазами:

— Тебе и не надо ничего делать, только лежать как можно неподвижнее.

И без лишних слов он принялся трудиться над моими джинсами, потом осторожно стянул их вместе с бельем.

Он раздвинул мне бедра и сполз по кровати так, чтобы его голова оказалась между моих ног. Нежно введя в меня два пальца, хмыкнул:

— Черт, да ты же вся мокрая.

— Мне понравилось тебя спасать, — прошептала я, стараясь не дернуться от восхитительного ощущения внутри.

— Я чувствую, — с дрожью в голосе выдохнул Кэм. — Это пытка.

— Да ты знаешь, что такое пытка? Это когда твой язык так близко и так далеко.

Он ответил озорной улыбкой и немедленно воспользовался языком наилучшим образом.

Эпилог

Оглядываясь, я не видела больше той стены, которую Кэм помог мне преодолеть, — и ощущение радостного умиротворения было неописуемо. Я никогда снова не окажусь за этой стеной, цвета окружающего мира не потускнеют, и моя личность не застрянет в силках сомнений и неуверенности в себе. Теперь я стала собой. С этого момента и дальше я буду жить в согласии с самой собой настоящей, что немного пугало и освобождало одновременно.

Очень помогало то, что все кусочки мозаики наконец-то начали укладываться по местам.

Коул притворно равнодушно выслушал новость, что мы переезжаем к Кэму, но по тому, с каким энтузиазмом он паковал вещи и потихоньку переносил в квартиру Кэма то одно, то другое, я понимала: брат в восторге от новой жизни.

Что касается мамы… Ну… Сначала она разразилась руганью на тему того, что мы ее бросаем и что она не позволит мне так с ней поступить, что я не могу забрать Коула, что я эгоистичная шлюшка, бла-бла-бла…

Позволить ей исчерпать силы в тирадах оказалось лучшим способом справиться с задачей. Так, мама устала и не нашла в себе сил бороться со мной, когда я спокойно заявила, что, если она не позволит мне забрать Коула в квартиру этажом ниже, если только посмеет пожаловаться властям, я оставлю ее гнить в одиночестве и даже не обернусь. Я заверила, что буду заходить к ней, а если что-то понадобится, то мне до нее всего два лестничных пролета. Ее молчание принесло горько-сладкое облегчение и своей тяжкой невесомостью показало, что я выиграла этот спор.

Мама не разговаривала с нами три недели.

Вытерев пот со лба, я выдохнула сквозь сжатые, теперь уже совсем зажившие губы и оглядела гостиную Кэма. Коробки окружали меня со всех сторон. Мы с Коулом должны были официально переехать завтра, в субботу, чтобы Кэм и ребята смогли помочь нам. Ощущая невероятное возбуждение по поводу всего этого и неприкаянно слоняясь по квартире, я решила перенести одну из самых легких коробок вниз в квартиру Кэма (нашу!), пока он на работе. Теперь уже день клонился к вечеру, мой бок немного побаливал, а я перетащила большую часть коробок в их новый дом.

Кэм должен был вернуться с работы где-то через час, а через пару часов после этого я уходила в «Клуб 39» на одну из самых последних своих рабочих смен. Наверняка я стану скучать по всем в баре. Конечно же, мы будем видеться с Джосс, но это место очень долго служило мне домом вне дома, там я познакомилась с двумя самыми важными людьми в моей жизни. Это был конец эпохи.

Однако теперь меня ожидало нечто новое и волнующее. Дядя Мик уже принес мне две рабочие футболки с названием его компании: «Маляр и декоратор М. Холлоуэй». Они мне ужасно понравились и чудно смотрелись с комбинезоном, купленным мне Кэмом.

Напевая, я достала свой «ай-под» и воткнула его в музыкальный центр Кэма, сделала музыку погромче и начала распаковывать вещи. Время летело быстро, я подпевала, подтанцовывала и потряхивала задницей, находя места для всех своих предметов обихода и стараясь не заполонять все пространство квартиры собственным барахлом.

Я уже складывала пустые коробки, когда две сильные руки скользнули на мою талию и напугали меня до полусмерти. Я взвизгнула и обернулась, обнаружив за спиной смущенного, улыбающегося Кэмерона. Он молча обвел рукой комнату и все новые детали интерьера.

— Я немножко перестаралась, — пояснила я громко, чтобы было слышно сквозь музыку.

Он кивнул, и его взор обратился к каминной полке, на которой рядом с его собственными рисунками теперь стояли фотографии — мои, его и Коула. Стильные каминные часы из квартиры сверху заняли доминирующую позицию в центре, а рамки со снимками расположились по обе стороны от них.

— Я вижу.

— Я избавила нас от кучи работы на завтра.

Синие глаза оглядели мой бок, и рука Кэма нежно легла мне на ребра. От близости его ладони к моей груди я ощутила, как проступают соски под промокшей от пота майкой. У нас не было секса еще за некоторое время до нападения. Занятия петтингом, пока мы ждали полного моего выздоровления, были увлекательны, но мои гормоны уже с некоторым нетерпением требовали тех игр, которые раньше следовали за предварительными ласками.

— Ты не перетрудилась? — спросил Кэм, сочувственно сводя брови.

Я покачала в ответ головой, немного обманывая. Он как будто понял и нахмурился.

— Ну, я просто не могла больше ждать. Все потому, что я в восторге от переезда к тебе, милый, — попыталась я лестью предотвратить нотацию.

Это сработало. Закатив глаза, он притянул меня к себе. Я обхватила его за шею, положив подбородок ему на плечо. Вдыхая запах Кэма, ощущая его силу рядом с собой и зная, что могу в любой момент получить это от него, я еще крепче прижалась к нему.

Жилистые мускулистые руки плотнее сомкнулись вокруг меня, не только создавая уют, но и пробуждая еще одну волну недовольства игнорируемых гормонов.