Прежде чем ответить. Дуг открыл колу и сделал большой глоток прямо из банки.

— Неплохо, — рассеянно сказал он. — Впрочем, ничего интересного, все как обычно… Сегодня у меня была встреча с новым клиентом.

Глэдис кивнула. У Дуга на работе действительно почти никогда не происходило ничего такого, о чем стоило бы рассказать. Если же возникали какие-то проблемы или неприятности, то она не оставалась в неведении.

— А как ты провела день?

— Была с Сэмом на футболе, сделала там несколько снимков, может выйти удачно. Все как всегда…

Все как всегда… Произнеся эту фразу, Глэдис невольно вспомнила Мэйбл. Ну да, немного скучно, ничего особенного не происходит — с этим Глэдис не могла не согласиться. Но, право же, трудно ожидать чего-то другого. Жить в тихом Коннектикуте и воспитывать четырех детей — что может быть прозаичнее? И все же Глэдис была убеждена, что бороться со скукой так, как это делала Мэйбл, не стоило. В конце концов, она обманывала не только мужа, но и себя. Даже в первую очередь себя, поскольку обеды с чужими мужьями на самом деле ничего не меняли.

— Как насчет того, чтобы поужинать завтра вдвоем в «Ма Пти Ами»? — неожиданно предложил Дуг, когда Глэдис позвала детей к столу.

— О, мне бы очень хотелось! — ответила Глэдис. Больше ничего она добавить не успела, поскольку дверь распахнулась. Тайфун, ураган, самум, вместе взятые, казалось, ворвались в нее. Рассаживаясь вокруг стола, четверо детей наперебой рассказывали ей и друг другу о том, как прошел их день, о своих друзьях, достижениях, неудачах, жаловались на учителей и на то, сколько им задают. Эйми трижды повторила сплетню о том, что Джессике звонил какой-то новый мальчик, причем — судя по голосу — из старшеклассников. Джессика, не желая оставаться в долгу, пыталась отправить сестру вон, так как она якобы не вымыла руки после того, как гладила собаку. Джейсон, по временам исполнявший роль семейного клоуна, едко комментировал каждую реплику сестер, а Сэм, преодолев усталость, хвастался своими спортивными успехами и при этом так размахивал руками, что Глэдис пришлось убрать от него подальше графин с томатным соком.

Непривычный человек не выдержал бы в этом гаме и пяти минут, но в доме Глэдис все ужины проходили в подобном ключе, поэтому она только улыбалась, как индеец под пытками, и даже вставляла по ходу дела кое-какие замечания, не переставая при этом разливать сок и чай, накладывать новые порции и убирать пустые тарелки.

После ужина Эйми и Джессика помогли Глэдис убрать со стола и ушли к себе. Джейсон устроился в гостиной, чтобы посмотреть последние новости по телевизору, а Сэм, утомленный своими спортивными подвигами, неожиданно рано попросился спать. Уложив его, Глэдис велела остальным детям тоже готовиться ко сну и поднялась в спальню, где ее ждал Дуг.

— С этими детьми не соскучишься, — заметил он, на секунду оторвавшись от каких-то бумаг. — Сегодня тебе пришлось тяжелее, чем обычно, не так ли?

В его манере говорить было что-то успокаивающее, умиротворяющее — Глэдис подметила это еще в самом начале их знакомства. Достаточно было Дугу сказать всего несколько слов, и Глэдис начинала чувствовать, что перед ней человек солидный и серьезный, привыкший обдумывать каждый свой шаг. Между тем лицо у него всегда было чуть-чуть мальчишеским и даже сейчас, в сорок пять лет, не утратило задорного выражения. Он оставался подтянутым, спортивным, и Глэдис нравилось думать, что ее муж похож на знаменитого футболиста, хотя Дуг сам преуспел только в теннисе, да и то в студенческие годы, когда играл за сборную колледжа. Волосы у него были густыми и темными, глаза — карими, подбородок — упрямым и волевым, и Глэдис по-прежнему считала его весьма привлекательным. Пусть себе Мэйбл находит Дугласа Тейлора скучным. Может, оно и к лучшему.

Подобрав ноги, Глэдис уселась напротив него в большое мягкое кресло и снова подумала о том, что с тех пор, как она встретила его в одной из миссий Корпуса мира, Дуглас почти не изменился. Он как будто с самого начала был устроен так, чтобы стать для нее идеальным мужем. Дуг был верным, спокойным, нежным, и даже если чего-то от нее и требовал, то его требования всегда были справедливыми. Таким он и остался, и все же Глэдис внезапно показалось, что в нем чего-то не хватает.

Присмотревшись повнимательнее, она поняла, в чем дело. Озорной огонек в глазах, который пленил ее семнадцать лет назад, погас! Теперь его глаза — эти два зеркала души, если верить когда-то давным-давно прочитанному ею русскому писателю, — потускнели. А раньше-то, раньше! Они поблескивали, точно две спелые глянцевые вишни, прячущиеся от солнца под зеленым листом. Как грустно… Но Глэдис, стремясь как-то сгладить неприятное впечатление от своего открытия, тут же напомнила себе, что в остальном Дуглас остался таким же, как был, — верным, надежным и заботливым. Главное, Дуг не похож на ее отца. Своего отца Глэдис, разумеется, любила, но она не хотела бы иметь мужа, который постоянно рискует жизнью ради собственного удовольствия. А именно таков был Джек Уильяме. На театре военных действий он чувствовал себя как дома, а вернувшись к семье, начинал томиться и вскоре отправлялся в очередную далекую поездку. В конце концов он погиб, оставив им в утешение могилу на одном из кладбищ Нью-Йорка, и Глэдис была рада, что все кончилось именно так. Было бы гораздо хуже, если бы отец пропал без вести, ибо для ее матери — да и для нее самой тоже — это обернулось бы годами напрасных ожиданий и обманутых надежд.

Дуглас, к счастью, был совсем другим. Глэдис твердо знала, что в трудную минуту он всегда будет рядом.

— Мне показалось, что сегодня вечером дети были как-то уж очень возбуждены, — сказал Дуг, не поднимая головы от бумаг. — Что-нибудь случилось?

— Не думаю. Наверное, они просто радуются, что учебный год кончается, и предвкушают поездку на мыс Код. Нам всем давно пора проветриться, — добавила Глэдис, имея в виду в первую очередь себя. К концу года ей до последней степени надоедало мотаться на машине туда-сюда.

— Жаль, но мне вряд ли удастся взять отпуск раньше августа, — проговорил Дуг, в задумчивости проводя рукой по волосам. Он вкратце объяснил положение дел. Обстановка на рынке требовала дополнительных маркетинговых исследований, к тому же с двумя крупными клиентами, недавно обратившимися в фирму, тоже надо было кому-то работать, а из опытных людей в строю остался только он: двое старших менеджеров внезапно заболели, а один попросил расчет.

— Действительно, жаль, — просто сказала Глэдис. — Знаешь, я сегодня встретила Мэйбл. Они с Джеффом собираются в Европу на полтора месяца.

Она хорошо знала, что заговаривать об этом с Дугом бесполезно — во-первых, однажды он уже совершенно недвусмысленно высказался по этому поводу, а переубедить его было практически невозможно, а во-вторых, менять их планы на лето было все равно уже поздно. И все же она не удержалась и добавила:

— Вот было бы здорово, если бы будущим летом мы тоже смогли поехать!

— Давай не будем начинать все сначала! — брюзгливо отозвался Дуг. — Я впервые попал в Европу только после того, как закончил колледж. Наши дети тоже вполне могут подождать пару лет — их это не убьет. Кроме того, для такой большой семьи, как наша, подобная поездка обойдется довольно дорого.

— Но мы, наверное, могли бы себе это позволить, Дуг, — возразила Глэдис. — Во всяком случае, я не могу говорить детям, что нам это не по карману, ведь это будет не правдой!

Она не осмелилась напомнить ему о том, что ее родители чуть не с младенческого возраста возили ее по всему миру. Отец Глэдис — куда бы он ни отправлялся по заданию редакции — обязательно вызывал к себе жену, когда у нее был отпуск. Таким образом уже к пятнадцати годам Глэдис объездила чуть ли не весь мир. Эти совместные путешествия были незабываемы. Ей очень хотелось, чтобы и детей тоже объединяло нечто подобное.

— Мне нравилось путешествовать с родителями, — робко промолвила она наконец, и взгляд Дугласа сразу же стал колючим.

— Если бы у твоего отца была нормальная работа, ты тоже не попала бы в Европу так рано, — раздраженно бросил он. Дуг очень не любил, когда Глэдис начинала, по его собственному выражению, «давить» на него.

— Ты не прав. Дуг! У моего отца была нормальная работа, не хуже и не лучше других, — возразила Глэдис. — Во всяком случае, он работал больше, чем мы с тобой.

«Чем ты сейчас», — хотелось ей добавить, но она сдержалась. Джек Уильяме был в этом отношении совершенно удивительным человеком. Он обладал колоссальной трудоспособностью и безграничным терпением, что в конечном итоге и помогло ему добиться столь многого. Пулитцеровская премия — не шутка! Впрочем, Дуглас предпочитал об этом не вспоминать, и Глэдис это очень задевало. Ей казалось, что Дуг ни во что не ставит карьеру ее отца только потому, что он добился успеха не за столом, заключая и подписывая контракты, а путешествуя по всему миру с фотокамерой в руках. Для Дугласа это действительно не было работой или, по крайней мере, — серьезной работой. «Детские игрушки» — так пренебрежительно говорил он о карьере Джека Уильямса, и ему было наплевать, что, играя в эти «игрушки», отец Глэдис получил престижную премию и потерял жизнь.

— Твоему отцу здорово повезло, и ты не можешь этого не понимать, — продолжал Дуг. — Ему платили за его хобби, и платили неплохо. Ездить за счет издательств по разным экзотическим странам и смотреть на людей — разве это работа? Один удачный снимок — и тысяча долларов у тебя в кармане… Это ты называешь работой? Нет, Глэдис, то, чем занимался твой отец, нельзя и сравнить с тем, чем занимается большинство нормальных людей.

— Чем же оно занимается, это большинство? — тихо спросила Глэдис.

— Нормальные люди каждый день ходят на работу и корпят над документами, — отрезал Дуг, слегка подчеркнув голосом первое слово. — И при этом им еще приходится считаться с политикой, конъюнктурой мирового рынка и со всякой чепухой!