Миссис Беннет все продолжала убиваться и сетовать по поводу того, что он не собирался приезжать, и хотя почти каждый день Элизабет четко все ей разъясняла, казалось, что замешательство, которое испытывала ее мать, так никогда и не уменьшится. Она попыталась убедить мать в том, во что сама не верила: что его ухаживания за Джейн были всего лишь следствием обычной мимолетной симпатии, которая сошла на нет, когда они перестали видеться. Но хотя на время в вероятность такого предположения поверили, ей все равно приходилось повторять одну и ту же историю каждый день. Наибольшей радостью миссис Беннет послужило то, что летом мистер Бингли непременно вернется.

Мистер Беннет относился к этому делу по-другому.

– Та-а-а-к, Лиззи, – как-то сказал он, – значит, твоей сестре не повезло в любви. Что ж, поздравляю ее. Для девушек это почти так же важно, как жениться. Им нравится время от времени испытывать несчастную любовь. Это дает пищу для размышлений и как-то отличает от подруг. А когда твоя очередь? Джейн опередила тебя, поэтому ты не будешь с этим долго мириться. Твое время пришло. В Меритоне офицеров достаточно для того, чтобы разбить сердца всех девушек в округе. А твое сердце пусть разобьет Викхем. Викхем – приятный парень, поэтому можешь не сомневаться: он непременно тебя обманет, вот увидишь.

– Спасибо, папа, на добром слове, но думаю, что мне подойдет и менее дружелюбный парень. Не всем же быть такими удачливыми, как Джейн.

– И то правда, – сказал мистер Беннет, – но приятно думать, что когда на твою долю выпадет что-то подобное, твоя ласковая и любящая матушка всегда тебя утешит.

Общество мистера Викхема существенно помогало развеять грусть, навеянную почти на всю лонгбернскую семью последними нежданно-неприятными событиями. Они часто с ним виделись, и теперь к другим его добродетелям добавилась еще и репутация человека открытого и откровенного. Все, что Элизабет уже слышала: его жалобы на мистера Дарси, неприятности, которые он от него получил, – все это теперь стало достоянием широкой публики и обсуждалось на каждом углу. Всем приятно было думать, что они всегда недолюбливали мистера Дарси даже еще до того, как что-то стало известно об их отношениях.

Мисс Беннет-старшая была единственным существом, способным предположить существование в этом деле каких-то смягчающих обстоятельств, не известных гертфордширскому обществу. Ее кротость и неизменная доброта всегда стремились найти хоть какие-то оправдания и настоятельно предполагали возможность ошибки, но все остальные осудили мистера Дарси как худшего из людей.

Раздел XXV

Прошла неделя, проведенная в жарких признаниях и планировании будущей счастливой жизни, пришла суббота, и мистер Коллинз вынужден был покинуть свою любезную Шарлотту. Однако, видимо, боль разлуки облегчался с его стороны приготовлениями к приезду молодой, потому что он имел основания надеяться, что вскоре после его последующего возвращения в Гертфордшир будет назван день, когда ему суждено стать счастливейшим из смертных. Со своими родственниками в Лонгберне он попрощался так же торжественно-серьезно, как и в прошлый раз; снова пожелал своим кузинам здоровья и счастья и пообещал их отцу прислать благодарственное письмо.

В следующий понедельник миссис Беннет имела удовольствие встречать своего брата с женой, которые приехали в Лонгберн на Рождество. Мистер Гардинер был умным человеком благородного вида, намного превосходил свою сестру как своими природными способностями, так и образованностью. Дамам из Недерфилда, наверное, было бы трудно поверить, что человек, живший из торговли, причем недалеко от своих оптовых магазинов, способен быть настолько хорошо воспитанным и приятным. Миссис Гардинер, на несколько лет моложе миссис Беннет и миссис Филипс, была любезной, умной и элегантной женщиной, любимицей всех своих лонгбернских племянниц. Особо большая симпатия связывала ее с двумя старшими девушками. Они часто гостили у нее в Лондоне.

Сразу же по прибытии миссис Гардинер принялась раздавать подарки и рассказывать о последней моде. После завершения этого важного дела ей осталось занятие менее обременительное. Теперь настала ее очередь слушать. У миссис Беннет было много оснований пожаловаться, много оснований недовольствовать. С тех пор, как она последний раз виделась с сестрой, они стали жертвами недостойного поведения недобрых людей. Две ее дочери едва не вышли замуж, но потом все кончилось ничем.

– Я не корю Джейн, – продолжала миссис Беннет, – потому что она вышла бы замуж за мистера Бингли, если бы могла. Но Лиззи! О, сестра моя, как тяжело теперь думать, что в настоящее время она уже могла быть женой мистера Коллинза, если бы не ее капризность и глупость. Он сделал ей предложение в этой самой комнате, а она ему отказала. А теперь получается, что леди Лукас выдаст одну из своих дочерей замуж раньше, чем я, а имение Лонгберн все равно достанется чужим людям. Видишь, сестра, какие ловкие и коварные люди – эти Лукасы. Никогда своего не упустят. Жаль, что приходится о них такое говорить, но так оно и есть. Я так нервничаю, я чувствую себя такой несчастной, когда мне так противоречат в моей же семье, а тут еще эти соседи, только о себе и думают, а другие им безразличны. Поэтому твой приезд именно в это время – это такая радость для меня, мне так приятно с тобой пообщаться; так говоришь, сейчас в моде длинные рукава?

Миссис Гардинер, уже успевшая в общих чертах узнать об этой новости из писем, которые получала от Джейн и Элизабет, отделалась каким-то попутным замечанием и – от сочувствия к своим племянницам – повела разговор в другую сторону.

Но позже, оставшись наедине с Элизабет, она уделила этой теме больше внимания.

– Похоже, что это была подходящая партия для Джейн, – сказала она. – Жаль, что ничего не получилось. Но это случается так часто! Молодой человек – вроде вашего мистера Бингли – с легкостью необычайной влюбляется на несколько недель в хорошенькую девушку, а затем, когда какая-то случайность их разлучает, с такой же легкостью забывает о ней. Такая беспечность встречается на каждом шагу.

– Прекрасное утешение, ничего не скажешь, – сказала Элизабет, – но для нас оно не годится. Мы пострадали не в результате несчастного случая. Нечасто бывает, когда вмешательство друзей отвлекает молодого человека с немалым собственным состоянием от девушки, которую он неистово любил еще несколько дней назад.

– Но эта фраза – «неистово любил» – она настолько тривиальна, настолько сомнительна и настолько неопределенная, что почти ничего мне не говорит. Ее часто применяют для описания мимолетных чувств после получасового знакомства, чтобы выдать их за серьезную и сильную привязанность. Скажите мне, пожалуйста, а насколько неистовой была любовь мистера Бингли?

– Никогда я не видела симпатии более многообещающей, чем эта. Он уделял растущее внимание Джейн, а к другим проявлял растущее равнодушие. С каждой их встречей это становилось все более заметным и выразительным. Во время данного им бала мистер Бингли оскорбил двух или трех девушек, не пригласив их танцевать; я сама пыталась с ним заговорить, но тщетно. Бывают признаки более красноречивые? Разве такая готовность пренебречь правилами не является сутью любви?

– Конечно же, да! И именно такой любви, о которой я только что говорила. Бедная Джейн! Мне так жаль ее, потому что с ее характером она не сможет все это быстро забыть. Лучше бы это случилось с тобой, Лиззи, – прошло бы немного времени, и ты вспоминала бы эту историю только с улыбкой. А если Джейн поедет с нами в Лондон? Смена обстановки может пойти ей на пользу; когда она хоть на некоторое время покинет дом, это будет для нее большим облегчением.

Элизабет весьма обрадовалась этому предложению и почти не сомневалась, что сестра его с радостью примет.

– Надеюсь, – добавила миссис Гардинер, – что она поедет с нами без скрытой надежды встретиться с этим молодым человеком. Мы живем в совершенно другом районе города, у нас совсем другие знакомые и родственники и, как тебе хорошо известно, выбираемся в люди настолько редко, что вряд ли они когда-нибудь встретятся, если он только не приедет к ней сам.

– Такой приезд абсолютно невозможен, потому что сейчас он находится под опекой своего приятеля, а мистер Дарси ни в коем случае не позволит ему посещать Джейн в таком районе Лондона, как ваш. Тетя, как вы могли о таком подумать? Возможно, мистер Дарси и слышал о таком месте, как Грейсчерч-стрит, но если ему случайно придется на ней побывать, то месяца не хватит, чтобы отмыться от всех местных нечистот, мистер Бингли же и шагу не ступит без него.

– Тем лучше. Надеюсь, что они никогда не встретятся. А разве Джейн не ведет переписку с его сестрой? Так, может, она захочет навестить Джейн?

– Скорее она прекратит с ней всякое общение.

Но несмотря на ту напускную уверенность, с которой Элизабет сказала последнюю фразу, и несмотря на слова о том, что Бингли не дают увидеться с Джейн, эта тема все равно смущала ее, и, немного поразмыслив, она пришла к выводу, что не считает это дело полностью безнадежным. Иногда ей казалось вероятным и даже вполне возможным, что его любовь способна воскреснуть и красота Джейн успешно преодолеет влияние его друзей.

Старшая мисс Беннет с удовольствием приняла приглашение своей тети; представители же семьи Бингли занимали ее мысли в это время только в виде надежды на то, что поскольку Кэролайн жила не в одном доме с ее братом, то она сможет время от времени видеться с ней утром, не испытывая при этом опасности встретиться с братом. Гардинеры гостили в Лондоне неделю; не проходило и дня, чтобы у них в гостях не побывали или Филипсы, или Лукасы, или офицеры. Миссис Беннет так старалась угодить развлечениями своему брату и его жене, что им ни разу не удалось пообедать в сугубо семейном кругу. Если прием устраивался дома, то часть гостей всегда составляли офицеры, среди которых обязательно был мистер Викхем. В таких случаях миссис Гардинер, которой похвалы Элизабет в его адрес показались подозрительными, имела возможность пристально к ним обоим присмотреться. Из увиденного миссис Гардинер сделала вывод, что серьезных чувств между ними нет, и их обоюдная симпатия была настолько очевидной, что вызвала у нее определенное беспокойство, и она решила поговорить на эту тему с Элизабет еще до своего отъезда из Гертфордшира и указать ей на безрассудство поощрения таких взаимоотношений.