Профессор задохнулся от волнения и схватился за сердце. Жена проворно вскочила, достала из ящика валокардин, но он отвел ее руку с лекарством.

– Нет, Вера, не сердце у меня болит, а душа! Потому, что Наденька – не твоя дочь. Ты не смогла полюбить ее как Свету Иначе бы тоже сильно переживала!

Укор мужа был таким болезненным, что Вера Петровна заплакала, но это его не остановило.

– Я всегда замечал, что всю свою душу ты отдаешь Свете и внуку, а надолго Наденьки мало остается, – с горечью продолжал он. – Относился к этому с пониманием, но мне было больно.

Сказанное им было слишком несправедливо. На глазах Веры Петровны выступили слезы.

– Обидно это слышать от тебя, Степа! – возразила она. – Я любила Наденьку всегда, несмотря на го, что она – дочь Лидки, которая нас с тобой разлучила. Ты не имеешь права меня упрекать!

– Это почему? Разве я сказал неправду?

– Потому что к Свете ты тоже проявлял меньше любви, чем к Наде, хотя она – наша общая дочь!

Розанов возмущенно пожал плечами.

– Ты забыла почему? Сколько лет я даже не подозревал, что она – моя дочь? А Наденьку я растил с рождения!

Воспоминания были столь горьки, что Вера Петровна зарыдала, уткнувшись лицом в лежащие на столе руки. Потом, собравшись с духом, подняла голову:

– Нет, так мы далеко зайдем, Степа! Прощаю тебя, понимая твое состояние Видит Бог, что я тоже очень любила Наденьку и глубоко переживаю наше горе!


В тесной, прокуренной комнате следователя МУРа шел допрос Валета. За окном ярко светило солнце, а настроение у молодого, но уже располневшего и облысевшего капитана было пасмурное. Растерянно глядя, на сидящего перед ним с наглым видом Валета, он почесал в затылке.

– Даже не знаю, что с тобой делать, Корнев. Влип ты крепко. Если бы не это, указал на лежавшую на столе кассету, – гулял бы ты уже на свободе. У меня на тебя, считай, больше ничего нет.

– Вот и отпускай, начальник! Это – туфта, – Валет кивнул на кассету. – Мои враги сварганили – чтобы упечь.

– Нет, голос – твой. Экспертиза это докажет, – покачал головой капитан. – Но в протокол я записал, что все отрицаешь. Ты и дальше будешь лепить нам горбатого? Ведь не выдержишь расколешься!

– Не расколюсь, ничего не докажете! Меня подставили.

– Ладно, так и запишем, – капитан сделал отметку в протоколе и пододвинул его к Валету. – Подписывай.

– Ничего не подпишу без адвоката, – наотрез отказался тот. – Я ученый.

– Знаю это, Валет, то бишь гражданин Корнев. Поэтому и не настаиваю.

Капитан отложил в сторону протокол и нажал на кнопку. В дверях сразу возник конвоир, и он распорядился:

– Доставьте задержанного в КПЗ!

Конвоир, надев наручники, увел Валета. Как только за ними закрылась дверь капитан достал мобильник и, набрав номер, приглушенно сообщил:

– Передай шефу, Игорь, что его «мокрушник» у меня здесь – в КПЗ. Уверен, что расколется, – у нас кассета, где он его закладывает. Нет, только копия, а кто хранит оригинал – неизвестно. Жду указаний!

Сидя за столом в своем роскошном кабинете, Бутусов визировал документы, когда к нему вошел с озабоченным видом его помощник Игорь. Бутусов сразу оторвался от бумаг и вопросительно поднял на него свои холодные глаза:

– Ну что, узнал куда подевался Валет?

– В ментовку попал, – хмуро сообщил Игорь. – Он в КПЗ, на Петровке.

– По пьянке или опять обкурился?

– Хуже, Борис Осипович! У чеченцев его отбили. Наш человек в МУРе за него много бабок хочет.

Бутусов презрительно скривил губы.

– Чего это он так губу раскатал?

– У Валета кассету нашли – а там компра.

В холодных глазах его шефа появилась тревога.

– Что еще за кассета? – обеспокоился он. – На кого компра?

– На вас, Борис Осипович. Валет кому-то проговорился, что замочили вашу… – замялся Игорь, – ну, в общем, ту… женщину…

От такой новости Бутусов сразу вскочил на ноги.

– Врешь! Не мог Валет этого сделать. С кем же он говорил?

– С тем, кто записал, – наверно, с чеченом. Проболтался под кайфом. Но вы не беспокойтесь, Борис Осипович, – заверил шефа Игорь, – завтра же эта кассета будет у меня!

Бутусов опустился в кресло, озадаченно нахмурил брови.

Наверно – это копия, а оригинал у чеченов. Чего они за нее хотят? Участки на Юго-Западе загрести?

– Скорее всего так, – согласился Игорь. – А с Валетом как поступим: сразу выкупим или пусть посидит, чтобы меньше болтал?

Но ответ он получил не сразу – Бутусов мучительно раздумывал. Ему жаль было терять своего старого, испытанного подельника. «Нет, не стоит он того, чтобы я рисковал собственной шкурой», – переборов укоры совести, принял он наконец решение:

– Ничего не поделаешь, списываем Валета! Передай своему менту: получит кучу бабок, но чтобы устроил моему корешу отходняк. И не чеченцев надо опасаться, Игорь, а его показаний ментам. Если найдут… ту… мою… – между бровей Бутусова пролегла жесткая складка, – нам несдобровать!

Даже Бутусов не предполагал, что с Валетом будет покончено так быстро и просто. У капитана милиции был свой человек в охране тюрьмы – долговязый сутуловатый детина, развозивший по камерам пищу. Раздавая в тот вечер ужин, он остановился перед КПЗ Валета и, воровато оглянувшись вокруг, подсыпал что-то в миску с едой. Потом открыл смотровое окошко в двери и, просунув туда миску, крикнул:

– Заключенный Корнев, ужинать!

В камере были двухэтажные нары, но Валет почему-то находился там один. Он взял свой ужин и сел на нары. Проголодавшись, загреб ложкой кашу и отправил ее в рот. Однако через мгновение охнул, лицо его исказила мучительная гримаса и, схватившись за живот, бандит без чувств повалился на пол. Дверь тут же открылась, в камеру заскочил сутулый охранник, заменил миску с едой и убежал поднимать тревогу.

Вернулся он уже с врачом и еще двумя в форме – тюремным начальством. Врач склонился над Валетом и, закончив осмотр, безнадежно махнул рукой.

– Все, этот бандит уже никому вреда не принесет!

– Неужто скапутился? Такой здоровенный битюг! – равнодушно спросил у него низенький толстяк в погонах майора. – Как думаешь, от чего?

– Вскрытие покажет. Но мне и так ясно – отравился. Тюремный начальник подозрительно посмотрел на сутулого охранника.

– Уж не ты ли помог ему в этом, Петрович? Вряд ли, он сумел что-то с собой сюда протащить.

Он обернулся к второму – очевидно, дежурному.

– Возьми миску с едой на экспертизу! Надо проверить, хоть и здорово, что мокрушник отбросил копыта.

– Можете проверять сколько угодно! – изобразил обиду сутулый охранник. – Валет хавал то, что и все. Я тоже пробовал и, как видите, живой!

– Ладно, не волнуйся, Петрович! Никто копаться не собирается. Ведь Валет заложил заказчика и чуял, что ему конец. Одним душегубом стало меньше!

В кабинете главы детективного агентства царило уныние. Все уже знали, что Бутусову удалось ликвидировать важного свидетеля его преступления, и вся проделанная работа пошла насмарку. Юсупов сидел за своим столом, задумчиво подперев голову руками, а перед ним в креслах, тоже с мрачными лицами, – Сальников и Белоусов. Наконец Михаил поднял голову.

– Нельзя, братцы, падать духом! Знаем ведь, с кем имеем дело. У Бутусова – длинные руки!

– И все же, Миша, тяжело начинать все сначала, – вздохнул Белоусов. – Ведь Виктору нелегко было к Валету подобраться, и он был единственный свидетель!

Юсупов строго посмотрел на своих соратников.

– Только давайте без паники! У нас все-таки остались записи его показаний и попробуем поскорее найти женщину-двойника Нади. Она ценный свидетель против Бутусова!

– Это трудная задача, Миша. Особенно если она еще в Штатах, – скептически покачал головой Сальников. – И Бутусов мог ее убрать. Думаю, надо взяться поплотнее за его охранников.

– Их слишком много, Витя! Или ты кого-то из них уже взял под прицел? – удивленно посмотрел на него Белоусов. Когда ты успел?

– А когда Валет проговорился, что тело Нади сховали в новом коттедже. Вот я и стал искать охранников того коттеджа, в который Бутусов возил Надю.

Юсупов недовольно нахмурил брови.

– Почему, Витек, ты мне ничего не сказал? Света знает, где Бутусов строил особняк для Наденьки.

– Собирался – когда будет чего доложить. Я ведь там уже побывал, но этот коттедж Бутусовым продан, и своего охранника он оттуда забрал.

– Где теперь этот охранник, узнать удалось?

– Да. Бутусов взял его в свои телохранители. Он с ним повсюду разъезжает.

– Думаю, неспроста это, – резонно заметил Сергей. – Наверно, Бутусов хочет, чтобы тот все время был на виду. Выходит, много знает!

Немного поразмыслив, Юсупов дал задание Сальникову: – Ты, Витек, целиком займись слежкой за Бутусовым и этим охранником. Узнай о нем побольше, и тогда наметим план действий!


По своей службе Олег Хлебников должен был встретить прилетавшего из Парижа менеджера авиакомпании Эр Франс. Рейс пришел без опозданий, Олег благополучно усадил француза в такси и, когда возвращался в свой офис, в дверях аэровокзала задел тележку с багажом, – ее катила перед собой молодая дама. Вещи попадали, и, поднимая их, он поспешил извиниться:

– Пардон, мадам! Ради Бога, простите за мою неловкость!

Поставив упавшие вещи на тележку, Олег обернулся к даме и в изумлении вытаращил глаза словно увидел привидение. Обретя дар речи, потряс головой, как бы освобождаясь от наваждения.

– Это надо же! Вы так похожи на мою бывшую жену! Ну просто одно лицо. Вы русская или иностранка?

Стоявшая перед ним молодая женщина – Оксана Голенко, и правда, имела удивительное сходство с Надей и внешне их можно было различить лишь по цвету волос, стилю одежды и макияжу. Оксана тоже была поражена бурной реакцией красивого представительного мужчины, но приняла это за желание завязать знакомство и кокетливо улыбнулась: