В глазах Франчески появилось озабоченное выражение. Бесспорно, Эстел нельзя было назвать блестящей женщиной. В некоторых вопросах она была просто некомпетентна. Но никто не мог отрицать ее высокого профессионализма и прирожденного чувства слова. Враждебность Эстел по отношению к Франческе толкала ее к тому, чтобы обмакнуть перо в яд. Появление в печати рожденного под этим пером творения могло повредить Гаррисону, не говоря уж о благотворительности. Франческа закусила губу, старалась разгадать намерения Эстел, но тут же отказалась от этой мысли. В конце концов, у нее был Нельсон, готовый в любой момент вмешаться, если это будет необходимо.

Франческа давно уже научилась иронически относиться к жизни, и сейчас она подумала: «Бедная, жалкая Эстел, снова пытающаяся перешагнуть через границы своих возможностей! Как мало она знает об истинных движущих силах в этом мире, одной из наиболее могущественной среди которых является Нельсон. Он может уничтожить Эстел одним телефонным звонком». Но Франческа была слишком великодушна, чтобы опускаться до мести. У нее не было ни малейшего желания лишать кого бы то ни было средств к существованию, особенно такое жалкое существо, как Эстел. Поэтому она решила с максимальной осторожностью отвечать на вопросы Нельсона об интервью. Если его что-то насторожит, то из любви к ней и желания защитить ее он будет действовать с быстротой молнии. Возможно, с ее стороны это неблагоразумно и излишне мягкосердечно, принимая во внимание недостойный поступок Эстел, но все же Франческа решила сохранить кое-что из встречи с журналисткой в секрете от Нельсона. Она хотела проанализировать ситуацию сама, прежде чем предпринимать какие-либо конкретные шаги. И уж если ей действительно потребуется помощь Нельсона, то она будет заключаться в том, чтобы закрыть тему интервью раз и навсегда.

Франческа перевела взгляд на лежавшую перед ней косметику. Она взяла тени серебристого цвета, равномерно нанесла их на веки и покрыла ресницы несколькими слоями коричневой туши. Губы она покрасила помадой Мягкого персикового оттенка. Откинувшись на стуле, она критическим взглядом оценила свое изображение в зеркале и решила, что Вэл была права — у нее действительно утомленный вид. Легкими движениями она нанесла румяна на свои высокие скулы и несколько раз провела по волосам оправленной в серебро щеткой. Свой туалет Франческа завершила духами «Джой». Она поднималась со стула, когда зазвонил телефон. Вэл сообщила о прибытии машины.

— Спасибо, Вэл. Скажите Дейсону, что я скоро спущусь. Я еще не совсем готова.

Платье для вечера Франческа выбрала еще днем, поэтому процесс переодевания занял всего несколько секунд. Она надела две длинные нитки жемчуга, которые неизменно носила на все приемы, и другие драгоценности, вынутые из сейфа еще с утра. Все было скромно и со вкусом: простые жемчужины на гвоздиках в ушах, скромный жемчужный браслет с застежкой из кораллов, колечко из жемчуга с кораллами рядом с обручальным кольцом из платины. Вечерняя сумочка из шелка персикового цвета, того же оттенка, что и туфли-лодочки, лежала на туалетном столике. Франческа положила в нее ключи, кое-что из косметики и направилась к двери.

Внезапно она повернулась и пошла в другой конец гардеробной. Здесь комната расширялась и образовывала сравнительно большой альков. В трех стенах алькова были высокие встроенные шкафы с пола до потолка с зеркальными дверцами. Мерцание этих зеркал усиливалось отражением вмонтированных в потолок небольших зеркальных вставок.

Франческа остановилась в центре алькова и внимательно вгляделась в свое отражение в полный рост. Что-то ей не нравилось. Она сдвинула брови и покачала головой. Однако это «что-то» не поддавалось определению. Скорее всего, это было платье, надетое Франческой в первый раз. Как и все ее платья, оно было простого и элегантного покроя — струящаяся колонна панбархата персикового цвета в форме римской туники, спадающая к ее ногам красивыми волнами. Длинные широкие рукава смягчали строгий силуэт платья, вырез каре подчеркивал ее красивую шею, а высокий разрез, открывавший правую ногу, не только обеспечивал свободу движений, но придавал платью особо изысканный вид. У Франчески не было сомнений, что платье идеально подходило для ужина в узком кругу у Нельсона. И все-таки что-то беспокоило ее, что-то не нравилось. Франческа даже подумала, не стоит ли ей переодеться, хотя она уже опаздывала.

Она медленно поворачивалась перед зеркалом, оценивая себя из разных положений. И вдруг остановилась. В этот момент она увидела свое изображение одновременно в нескольких зеркалах. Персиковый! У Франчески перехватило дыхание. Она вплотную приблизилась к центральному зеркалу. На ее лице отразилось удивление, вызванное только что сделанным открытием: не покрой и стиль платья, а его цвет так встревожил ее. Она не носила этот цвет много лет — больше двадцати, если быть точной.

Франческа долгим взглядом смотрит на себя в зеркало, загипнотизированная персиковым платьем. Сцена двадцатилетней давности отразилась в зеркале с такой потрясающей точностью, что Франческа мгновенно перенеслась в прошлое и увидела себя такой, какой она была много лет назад.

Ночное звездное небо. Величественное и прекрасное! Свежий морской ветерок. Его солоноватый привкус на губах. Пьянящий аромат цветущей жимолости, жасмина и эвкалипта. Мерцание свечей. Франческа сидит на длинной белой мраморной террасе виллы Замир на мысе Мартин и рыдает. Катарин крутится около нее, извиняется за свою неловкость. Франческа едва слышит ее извинения, Она с ужасом смотрит на пятно от вина, которое Катарин пролила на ее платье. Красно-фиолетовое пятно, как свежее пятно крови, увеличиваясь в размере, переходит с корсажа на юбку персикового вечернего платья. Это платье ее мечты. Легкое, летящее, романтическое, которое стоило так дорого… Отец с трудом решился на такую покупку. И вот оно испорчено еще до того, как начались танцы. Ким, такой красивый в вечернем элегантном пиджаке, спешит к ней с солью и содовой. Приехал Ник Латимер. Он утирает слезы Франчески и старается свести все к шутке, но его старания неуместны. Ее отец. Милый, сочувствующий, утешающий, но совершенно бесполезный в эту минуту. Дорис Астернан. Ее разгневанное лицо. Дорис пытается замаскировать пятно букетом из ветвей жимолости и роз, наспех сорванных в саду. Но цветы вянут на глазах… Слезы Франчески капают на платье и смешиваются с пятном. Франческа безутешна. Она так хотела быть красивой в этот вечер. Франческа ждет Виктора, который так и не пришел… Звон, напоминающий звук падающего на мрамор хрусталя. Это разбилось сердце Франчески…

Франческа зажмурилась, пытаясь отогнать от себя это воспоминание. Она больше не хотела никаких напоминаний о прошлом. Прошлое теперь не имело значения для нее. Через минуту, когда она открыла глаза, то снова увидела в зеркале сорокадвухлетнюю женщину, ту женщину, какой сделали ее прошедшие годы. Привлекательную, элегантную, спокойно-уравновешенную. И безусловно, более мудрую, чем когда-либо.


После возвращения от Нельсона Франческа долго не могла заснуть. Мысли стремительно проносились в ее голове, и ни одна из них не была утешающей. Наконец она с раздражением встала и включила свет. Накинув халат, она спустилась в кухню, согрела чашку молока. Опять поднялась наверх и свернулась калачиком в кресле у камина, отпивая из чашки. Теперь она уже не противилась воспоминаниям, отдавшись им всецело.

Франческа проанализировала события сегодняшнего дня, тщательно взвешивая все сказанное и сделанное. Она поймала себя на том, что постоянно возвращается мыслями к Катарин Темпест. Она не хотела, чтобы в ее благополучную жизнь, устроенную их общими с Гаррисоном стараниями, вторглось что-либо, угрожающее ее благополучию. Ей было хорошо в этой семье, в этом доме, и эту жизнь она готова была защищать любыми средствами. Нельсон не ошибался в оценке бывшей подруги Франчески. Где бы ни появлялась Катарин Темпест, она несла с собой несчастье. Нет, этой женщине нельзя позволить войти в ее жизнь снова.

Франческа глубоко и печально вздохнула, нарушив тяжелую тишину утопавшей в полумраке комнаты. Она и Катарин были близки когда-то, фактически неразлучны долгие годы, пока не произошла эта безобразная развязка их отношений, мгновенно и бесповоротно разрушившая казавшуюся бесконечной близость. Они не виделись более десяти лет с того дня. За это время Франческа научилась не вспоминать о Катарин. А может быть, ей это только казалось?

Франческа повернулась в кресле. Отсутствующее выражение застыло на ее лице. Взгляд невидящих глаз был обращен в прошлое. Она слышала слабое тиканье часов на деревянной полочке над камином, постукивание снежной крупы об оконное стекло и слабый стон ветра где-то в Центральном парке. Обгоревшее полено со стуком упало на золу в камине. Она посмотрела на него, но не увидела. Все это стало нереальным.

Теперь ее окружали далекие картины прошлых лет. И она уже не пыталась отогнать их от себя. Воспоминания о Катарин были пропитаны горечью и до сих пор вызывали боль. Но ведь ее подруга не всегда была такой. В самом начале их отношений она была другой. В то время они все были другими.

«В то время», — Франческа повторила про себя эту фразу и подумала: «Нет прошлого, настоящего или будущего. Время беспредельно. Альберт Эйнштейн доказал, что время является четвертым измерением. Поэтому любое время существует в данный момент».

Картины прошлого наплывали на нее, как кадры замедленной съемки, с удивительной четкостью сохранившейся в глубинах памяти. Она видела всех такими, какими они были тогда. И 1956 год существовал для нее сейчас.

Действие первое

авансцена, правая сторона

1956 год

Самые решительные поступки зачастую самые непродуманные.

Андре Жид

5