– Ты же знаешь, у меня все будет нормально, – следуя за ним, проговорила я.

– Знаю, Кори. – Он положил мне на макушку ладонь и сразу убрал ее.

– Пап? Я надеюсь, у тебя будет отличный сезон.

Взгляд его глаз был тяжелым.

– Спасибо, милая. – При других обстоятельствах он пожелал бы то же самое мне. Он бы проверил мои щитки и нагрудник, и мы бы выбрали угол в комнате для моей сумки с экипировкой. Он бы забронировал билеты на самолет, чтобы прилететь на одну из моих игр.

Но теперь обо всем этом можно было забыть.

Мы молча выбрались в коридор. А там меня выбил из задумчивости вид на парня, который вешал около своей двери доску для объявлений. Первым делом я увидела очень упругий зад и мускулистые руки. Он пытался, не уронив костыли, вбить в стену гвоздь.

– Черт, – буркнул он себе под нос, когда один костыль все-таки грохнулся на пол.

А потом он обернулся, и это было как солнце, выглянувшее после дождя.

Начать с того, что у него было красивое, как у кинозвезды, лицо, сверкающие карие глаза и густые ресницы. Его волнистые каштановые волосы находились в некотором беспорядке, словно он только что запускал в них пальцы. Он был высоким и сильным на вид, и хоть у него не было перекаченного тела лайнбекера, он определенно являлся спортсменом.

Определенно.

И вау.

– Привет, – сказал он, обнаружив ямочку на щеке.

Привет-привет, красавчик, ответил мой мозг. А рот, увы, ничего не сказал. Через секунду до меня дошло, что я пялюсь на его красивый рот, замерев при этом, как Бэмби в лесу.

– Привет, – через силу пискнула я.

Мой отец наклонился, чтобы поднять костыль, который уронило это прекрасное существо.

– Ничего себе, сколько на тебе гипса, сынок.

Я посмотрела вниз и почувствовала, как заливаюсь краской. Потому что посмотреть на гипс значило позволить глазам пропутешествовать по его телу. В конце моего медленного осмотра мне открылась одна мускулистая нога и одна нога в белом гипсе.

– Красотища, да? – В его голосе была мужественная хрипотца, от которой у меня в груди возник трепет. – Сломал в двух местах. – Он протянул моему отцу руку. – Я Адам Хартли.

– Ауч, мистер Хартли, – сказал отец, пожимая ему руку. – Фрэнк Каллахан.

Адам Хартли опустил глаза на свою ногу.

– Ну, мистер Каллахан, видели бы вы, что стало с моим противником. – Мой отец заметно напрягся, и лицо моего нового соседа расплылось в еще одной большущей усмешке. – Не волнуйтесь, сэр. Хулиганы рядом с вашей дочерью не живут. На самом деле я просто упал.

На лице у папы отразилось такое уморительное облегчение, что я, выйдя наконец из ступора, рассмеялась. Мой роскошный новый сосед протянул руку и мне, и я подъехала поближе, чтобы пожать ее.

– Неплохо разыграно, – сказала я. – Я Кори Каллахан.

– Приятно познакомиться, – начал он, своей большой рукой сжимая мою ладонь. Заглянув в маячившие передо мной светло-карие глаза, я заметила, что каждая радужка обведена кольцом более темного цвета. От того, как он наклонился, чтобы пожать мою руку, на меня напала внезапная робость. И почему здесь стало так жарко?

А потом момент нарушил вырвавшийся из его комнаты пронзительный женский вопль.

– Хартли-и-и! Мне надо, чтобы ты повесил на стену мою фотографию! Так ты не забудешь меня, пока я буду во Франции. Но я не могу решить, на какую!

Хартли едва заметно закатил глаза.

– Детка, так повесь для верности на каждую по одной! – крикнул он.

Мой отец усмехнулся и подал Хартли его костыль.

– Милый? – раздался все тот же голос. – Ты не видел, где лежит моя тушь?

– Прелесть моя, она тебе не нужна! – проорал он в ответ, засовывая костыли себе подмышки.

– Хартли! Помоги мне искать.

– Никогда этот трюк не срабатывает. – Он подмигнул нам. Потом кивнул в сторону открытой двери в свою комнату. – Приятно было познакомиться. Пошел разрешать великий кризис с мейкапом.

Как только он исчез у себя, в коридор вышла с напряженным лицом моя мама.

– Ты уверена, что мы ничем больше не можем помочь? – спросила она со страхом во взгляде.

Будь вежливой, призвала себя я. Обустройство детской для малыша наконец-то закончено.

– Спасибо за всю вашу помощь, – сказала я. – Но кажется, ничего больше не нужно.

Глаза моей матери затуманились.

– Береги себя, детка, – сказала она охрипшим голосом, потом наклонилась и обняла меня, прижав к себе мою голову.

– Хорошо, мам, – ответила я ей в живот.

Сделав глубокий вдох, мама, кажется, взяла себя в руки.

– Если что – сразу звони. – Она открыла выходящую на улицу дверь.

– …Но если ты не будешь звонить несколько дней, мы не станем паниковать, – прибавил мой папа, потом коротко салютовал мне, и дверь за ними закрылась. И они ушли.

В моем вздохе было одно облегчение.


***


Спустя полчаса мы с Даной отправились на барбекю. Она вприпрыжку шагала по тротуару, а я ехала в кресле с ней рядом. В Хакнессе студенты были разделены на двенадцать факультетов. Как в Хогвартсе, только без распределяющей шляпы. Нас с Даной приписали к факультету Бомон, где мы должны были начать жить со второго курса. А пока всех первокурсников поселили вместе в зданиях огромного Двора Новичков.

Всех первокурсников, кроме нас.

Одно утешение – наше общежитие было всего лишь через дорогу. Брат говорил, что МакЭррин используется для самых разнообразных целей. Там размещали студентов, в чьих комнатах шел ремонт, или иностранных студентов, приехавших на семестр или два.

И еще, судя по всему, в МакЭррин отправляли калек вроде меня.

Миновав мраморные ворота, мы с Даной пошли на запах курицы-гриль. Во Дворе Новичков все здания были более старыми и величественными, чем наше. Крутые каменные ступеньки вели к резным деревянным дверям. Не в силах с собой справиться, я крутила головой во все стороны, рассматривая пышно украшенные фасады, словно какой-то турист. Таков был колледж Хакнесс – каменные гаргульи и три века истории. Он был великолепен, хоть и не слишком приспособлен для инвалидов.

– Я только хотела сказать, что сожалею, что мы не живем во Дворе Новичков со всей нашей группой, – произнесла я, использовав подслушанное у брата разговорное название общежитий для первокурсников. – Несправедливо, что ты застряла в МакЭррине вместе со мной.

– Кори, прекрати извиняться! – решительно сказала мне Дана. – Мы познакомимся с кучей людей. И у нас отличная комната. Я ни о чем не переживаю.

Мы вместе приблизились к центру лужайки, где был установлен шатер. В теплом сентябрьском воздухе плавало тихое бренчание чьей-то гитары, а наши ноздри щекотал запах горящих углей.

Я в жизни не представляла, что появлюсь в колледже в инвалидной коляске. Некоторые люди утверждают, будто после трагических происшествий, случившихся с ними, научились больше ценить жизнь и наслаждаться ею. Что они перестали принимать все, как должное.

Мне иногда хотелось прибить тех, кто так говорит.

Но сегодня я их поняла. Сентябрьское солнце было теплым, а моя соседка оказалась в реальности такой же дружелюбной, как и по переписке. И я дышала. Так что мне стоило научиться все это ценить.


Глава 2

Мам, смотри, здесь нет лестниц!

Кори


На следующее утро начинались занятия. Вооружившись своей особой копией Карты Кампуса Для Маломобильных Студентов, я поехала по солнышку к департаменту математики. Как и было обещано, с западной стороны здания имелся отвечающий всем требованиям пандус и широкие двери.

Так что математика была пусть и не воодушевляющей, но доступной.

Следующим предметом была экономика – курс, который предложил мне отец. «Я всегда мечтал побольше разбираться в деньгах», – признался он в один из редких мгновений сожалений о прошлом. «Я попросил твоего брата дать экономике шанс, и ему понравилось. Мне бы хотелось, чтобы и ты тоже попробовала». Это был сильный ход в наших переговорах, поскольку я разыграла карту Старшего Брата в своих собственных корыстных целях. Моим нокаутирующим ударом во время жарких дискуссий о том, куда мне следует поступить, было вот что: «В Хакнессе учился Дэмьен, значит там буду учиться и я». Моим родителям не хватило духу посмотреть в глаза своей дочери-инвалидке и ответить ей «нет».

Они уступили, а я, чтобы порадовать папу, записалась на один семестр микроэкономики. Что бы это ни значило. И теперь меня ждали страшно скучные понедельники, среды и пятницы – с математикой и экономикой по утрам.


***


Лекции по экономике проходили в аудитории огромных размеров, заставленной тесными рядами древних дубовых сидений. Поскольку специального места для инвалидов тут предусмотрено не было, я доехала задним ходом до дальней стены и остановилась рядом с парой старых разномастных стульев.

Минутой позже кто-то тяжело плюхнулся на стул рядом со мной. Скосив глаза вправо, я увидела загорелое и мускулистое предплечье вкупе с деревянными костылями.

Похоже, это прибыл мой красавчик-сосед.

Моя маленькая пернатая фея надежды проснулась и шепнула мне на ухо: экономика только что стала куда интереснее.

Хартли со стоном кинул рюкзак на пол перед собой и уложил на него свой гипс. Потом привалился затылком к стене позади нас и сказал:

– Пристрели меня, Каллахан. Ну почему я записался на курс так далеко от МакЭррина?