Только под утро усилием воли я смог оторваться от эльфийки. Как будто пребывая в пьяном похмелье, до этого я был не в состоянии выпустить из когтистых лап ослабленное разгоряченное страстью тело. Поражаясь, насколько сильное влечение оказывала на меня принцесса, я не мог окончательно насытиться ею. Врезаясь в неё раз за разом, я кормился ответными стонами, питался ее оргазмом, порционно воруя кусочек её жизни, выпивая энергию, бесподобный вкус которой невозможно было ни с чем сравнить. Я буквально поедал её. Ничего подобного в жизни никогда не испытывал. Мое тело было наполнено энергией и силой в то время, как принцесса была измождена. С готовностью отдаваясь мне, она слабела на глазах. На рассвете тихое сопение донеслось до меня, я почувствовал, как дыхание эльфийки, лежащей на моем плече, выровнялось, а тело расслабилось. Я осторожно взял принцессу на руки и, прижимая к груди, отнес на свое ложе. Зализав на ней раны от собственных клыков и когтей, я наблюдал как она спит и незаметно для себя сам провалился в сон. Проснувшись утром, я нашел постель пустой, а потом ... потом моя жизнь превратилась в ад.


*****


Проклятье! В раздражении я ударил по стене кулаком. Сколько же это будет продолжаться? На протяжении столетия я пытаюсь отделаться от мучительных воспоминаний, убеждаясь, что ни одна шлюха после той суки не способна утолить голод хищника. Я варился в своём личном аду. Но теперь у меня совсем другая жизнь, другие цели. И будь я, Фиен Мактавеш, основатель клана Мактавешей, проклят, если не избавлюсь от эльфийки, прах которой покоится где-то в Темном мире.


- Доброе утро, дорогой! - услышал я за спиной девичий голос, и нежные женские руки легли на мои плечи. Черт, а про брюнетку я уже и позабыл.


В этот же миг массивная дверь моих покоев распахнулась и громко ударилась о стену. На пороге стоял Алистер Кэмпбелл, по непривычно взволнованному лицу которого я понял, что случилось что-то важное.


- Пошла вон! – рявкнул я девице, шлёпнув её по заду.


ГЛАВА 3 (ИЛЛИАМ)


- Итак на душе не спокойно, а тут ещё Боги гневаются. – со вздохом произнесла я, наблюдая как капли дождя из прохудившейся крыши верхнего этажа мерно наполняют подставленные тазы и бадейки. Сквозь дыры в крыше можно было рассмотреть серое, хмурое небо, и даже нередкие стрелы молний, что только усугубляли подавленное настроение и далеко не радужные перспективы моего здесь нахождения.


Оглядев еще раз это мрачное помещение, которое отвела под свои покои, я опять задала себе вопрос – что я здесь делаю? Ответ оказался прост, но почему-то от этого не менее грустен – придаю уют вот этому строению, которое кто-то по ошибке прозвал крепостью. Это и замком то можно назвать с большой натяжкой, если смотреть издалека и во время сильного тумана.


- Благо дело, хоть стены были из камня, но крышу нужно перекрывать, - с очередным вздохом констатировала я сей факт.


И где спрашивается эта королевская особа, что просто мечтала получить вот этот прогнивший сарай в собственное владение? Хотя… я догадываюсь - наверняка жажда приключений опять взяла вверх над рассудком, и она рассекает по местным окрестностям, ища неприятностей на свою пятую точку, пока я пытаюсь привести тут все в более-менее приличное состояние.


- Иллиам, ты же знаешь, это не для меня! - вспомнились мне слова Лайнеф.


Да уж, знаю. Но до сих пор не могу этого понять. Как и то, как эта несносная девчонка стала самым близким и родным для меня созданием в этом новом мире…


- Госпожа, там привезли ковры, – голос распорядителя вывел меня раздумья. – Куда их вешать?


- Что? Какие ковры, Тасгайл?


- Те, что вы просили доставить для покоев госпожи Лайнеф.


- Ах, да. Ничего не делайте, пока я не проверю качество выполненной работы. Ступай, я сейчас подойду.


Молча кивнув, местный распорядитель, седовласый, услужливый сармат, посвятивший всю свою жизнь этому замку, вышел из комнаты. Кажется, что спокойный и молчаливый Тасгайл – единственное, что меня здесь устраивает.


Неужели это то, о чем грезила Лайнеф? Девушка, которая с самого детства росла в окружении роскоши, которой буквально с малых лет прививали королевские манеры, решила обосноваться в этом каменном недоразумении. Ну что ж, это ее выбор, мне лишь остается устроить здесь все так, чтобы хоть что-то, пусть даже те самые ковры, скрасило наше здесь нахождение.


Удостоверившись в качестве изделий ткацких восточных мастеров и дав слугам новые поручения, я отправилась в левое крыло. Нужно посмотреть, как и там идет подготовка к приезду этой сумасбродки. – Тасгайл, пойдешь со мной!


Хотя, думаю, это прекрасный вариант, чтобы начать жить с чистого листа. Место, где ничего не будет напоминать о прошлой жизни. Где все обитатели знают обо мне лишь то, что я помощница и советник госпожи Лайнеф. И ничего больше…


- Тасгайл, что это? – остановилась я, указывая пальцем на каменный пол.


- Трава, госпожа.


- Я вижу. И, кажется, я просила убрать ее ото всюду.


- Но госпожа….


- Тасгайл, я не желаю, чтобы мое место жительства напоминало конюшню.


- Хорошо, госпожа.


Эта трава меня когда-нибудь допечет. Что за варварские манеры – раскладывать ее во все помещения? Еще и этот вечный запах плесени, которым, кажется, пропитался каждый уголок этой крепости.


Однако, уж лучше трава с ее запахом и не богатые на убранства комнаты, чем те покои при дворе эльфийского короля. Спору нет, они были шикарны, и никто бы в здравом уме от них не отказался. Никто. Кроме меня…


- Тасгайл, а почему столы в этом зале еще не расставлены?


- Простите, госпожа, я потороплю слуг.


- Поторопи. Не думаю, что госпожа Лайнеф будет рада, если увидит, что к ее приезду не успели приготовиться.


Про себя же добавила - Если госпожа Лайнеф вообще заметит эти столы… Для этой воительницы не имеет ни малейшего значения, из какого дерева сделана мебель, что за мастера ткали ковры, и уж тем более ей нет разницы, что за убранства в ее замке.


- Главное – никакой роскоши, Иллиам. Мне это ни к чему. – мысленно передразнила я её. Какая тут может быть роскошь, когда на то, чтобы отучить слуг бросать все в эту ненавистную мне напольную траву, ушло несколько дней.


Да, это не та жизнь, к которой я привыкла за последние несколько сотен лет. Но, как ни странно, я почти не тоскую по тем, прежним временам, когда во дворцах Константинополя и Рима местные вершители судеб рассыпались в льстивых комплиментах, желая затащить меня в постель. Впрочем, как и по моим богатым покоям при дворе Валагунда, отца Лайнеф, в городе темных Морнаосе, несмотря на то, что это было единственное место, где я могла расслабиться и не думать об очередной придворной интриге, опасаясь за собственную жизнь, и не оглядываться по сторонам, ловя завистливые взгляды соперниц, жаждущих занять моё место на ложе короля.


Здесь нет ручной собачонки Валагунда, его всевидящего ока - Алистара, норовившего уличить в заговоре всех и каждого, от ледяного взгляда которого даже мне становилось не по себе. Внешняя привлекательность и редкая обаятельная улыбка этого блондина не одну придворную эльфийку вынуждали пасть к его ногам, но за этой внешностью скрывался острый ум, подозрительность и холодное сердце. Алистару ничего не стоило отдать в лапы палачей собственную мать, если он заподозрит её в измене Валагунду. Поэтому его боялись все, в том числе и я.


Свист и топот копыт прервали мое путешествие в прошлое. Спустившись по лестнице, я облачилась в накидку с капюшоном, прячась от дождя, и заметила у ворот знакомую женскую фигурку, едва прикрытую мокрыми тряпками и насквозь промокшим плащом. Намеренно не показывая радости от нашей встречи, я недовольно поджала губы, и со всей возможной строгостью произнесла:


- Лайнеф, а тебе никто не говорил, что не хорошо давать повод для переживаний даме столь преклонного возраста?


ГЛАВА 4 (АЛИСТАР)


Я отказывался верить в то, что видели мои глаза: пылающий ярким заревом город, окутанный черным дымом, был наполнен криками и стонами; воздух был пропитан запахом крови и сожженной эльфийской плоти. Морнаос захлебнулся в слезах женщин и детей, в муках стариков, не способных сопротивляться напору демонов, уничтожающих всё живое на своем пути. Мои собратья-воины сражались, защищая то, что было им дорого, но оборона их была ничтожна по сравнению с той мощью, что обрушилась на погибель цитадели. Я чувствовал, что все магические барьеры, окружавшие центр города и дворец повелителя, были разрушены. Это был конец существования ещё вчера процветающего и величественного Моркаоса.


Чудом выбравшийся из этого побоища мальчишка, спотыкаясь и падая, бежал прочь от крепостных стен с расширенными от ужаса глазами. Лицо его было перемазано сажей и кровью, рука с перебитыми сухожилиями была наспех перевязана ветошью. Малец хотел было пронестись мимо нас, но нам пришлось его остановить. Демонстрация эмоций не была свойственна нашему роду, но мои воины смотрели на него с нескрываемой болью.


- Что происходит в городе? – мой голос звучал хрипло, я пытался держать контроль над собой, но в свете того, что творилось за крепостными стенами, делать это было неимоверно сложно.