Однако она сразу поняла, что это невозможно. Как только они появились на покрытой красным ковром лестнице, которая вела вниз, в зал, ей показалось, что все вокруг застыло. Головы повернулись в их сторону, и даже оркестр, игравший вальс Шопена, не мог заглушить шепоток, прокатившийся по залу. Все замерли в ожидании.
– Нас заметили, – прошептана она, стиснув в руке веер.
Все еще сжимая ее локоть, он склонил к ней голову.
– Они заметили вас, и все эти мужчины, которые на вас таращатся, завидуют мне. – И добавил: – Мне остается лишь пожалеть, что меня не видят мои друзья.
– Друзья?
Он тихонько фыркнул и повел ее вниз по лестнице.
– Да, Оливия, каким бы скандальным ни было мое прошлое, у меня все еще есть друзья.
Ее немного смутили раздражение в его голосе и интригующее упоминание о скандале, о котором он ей не рассказывал. Но, возможно, он лишь имел в виду бессовестные выходки своего брата.
– Разумеется, у вас есть друзья. Помнится, я с одним из них даже познакомилась. И вообще я никогда бы не поставила под сомнение наличие у вас друзей.
– Нет? Вот как? – отозвался он, не глядя на нее.
У нее сложилось впечатление, что его мысли где-то далеко. А ей в данный момент нужно было, чтобы он смотрел на нее и поддерживал с ней беседу.
– Что же это был за скандал, чтобы от вас отвернулись друзья?
Он внимательно посмотрел на нее.
– Так какой скандал? – повторила она, надеясь, что не слишком настойчиво.
Он внезапно опустил взгляд на ее грудь, и она ощутила, как тепло прилило к ее щекам.
– Вы сегодня выглядите восхитительно, Ливи, – пробормотал он, и его взгляд потеплел. – Скандал заключается в том, что мой брат разорил такую во всех отношениях великолепную женщину, как вы. Эдмунд просто дурак.
У Оливии пересохло во рту. Тепло, которое она только что почувствовала, превратилось в жар, сердце забилось так, что ей стало трудно дышать. Волнение или, скорее, предчувствие всколыхнуло все внутри. Он польстил ей, и она поняла, что он сделал это не только намеренно, но и совершенно искренне. Еще ни один мужчина до герцога Дарема не ухаживал за ней так – простой взгляд, одно-два слова. Она еле подавила в себе желание прислониться к нему и поцеловать прямо здесь, в этом зале, на глазах у всех. Это была мысль, постыдная во всех отношениях.
– И у вас изумительные духи, – добавил он, улыбнувшись, и повел ее здороваться с хозяйкой.
– Грубиян, – прошептала она.
Ответом ей был лишь тихий смешок. А потом, словно не было ничего более естественного на свете, он повернул ее и с интонацией заправского актера представил ее графине Брийон как свою жену. Эдмунд не сделал бы это лучше.
– Оливия, дорогая! – Луиза Брийон обняла ее рукой в длинной перчатке и поцеловала в обе щеки. – Я так рада, что вы вернулись. И вы привели вашего знаменитого мужа. Какой чудесный сюрприз!
Сэмсон нежно пожал протянутую ему руку и, низко склонившись, поднес ее к губам.
– Мадам графиня, вы просто ослепительны, – широко улыбнувшись, произнес он. – Сердечно поздравляю вас с предстоящим бракосочетанием. Вы, должно быть, очень счастливы.
Оливия внимательно наблюдала за тем, как графиня, одетая в платье из ярко-синего шелка с оборками из алансонских кружев, взяла под руку своего жениха.
– Он просто золото. Разрешите представить вам моего будущего мужа месье Антонио Салану.
Так Сэмсон и Оливия познакомились с богатым итальянцем, человеком в два раза старше ее, который занимался экспортом. Он должен был стать третьим мужем графини, увеличивавшим ее состояние во много раз.
– Надеюсь, вы хорошо проведете этот вечер, – сказал итальянец по-французски, прежде чем одарить своим вниманием следующую пару в веренице гостей.
– О, Оливия, дорогая, – добавила графиня, – скоро приедет твоя тетя. Она была в восторге, что ты вернулась в город и приедешь со своим мужем. И мы все знаем, что она никогда не пропускает ни одного званого вечера.
Оливия внутренне содрогнулась. Она не очень жаловала сестру своего покойного отчима, которая любила выпить больше чем положено и весьма интересовалась тем, что осталось у Оливии от наследства ее семьи. Но приличия требовали, чтобы Оливия не выдавала своей антипатии на людях.
– Как замечательно! Я с удовольствием с ней повидаюсь, мадам графиня. – Она подняла глаза на Сэмсона, который смотрел на нее, слегка подняв брови. – Не выпить ли нам шампанского, дорогой?
Сэмсон кивнул и улыбнулся так, как это сделал бы Эдмунд:
– Конечно. А потом будем танцевать.
Оливия взяла его под руку, и они стали пробираться сквозь толпу в конец зала, где были распахнуты настежь большие овальные окна, выходившие в сад, чтобы глотнуть немного свежего воздуха. Лакеи в ярко-красных ливреях стояли возле буфетной стойки, раскладывая по тарелкам закуски и разливая по бокалам шампанское.
Оливия сделала несколько глотков восхитительного напитка, чтобы успокоиться, а Сэмсон просто держал в руках бокал и смотрел на нее так, словно они в зале были одни.
– А кто ваша тетя? – спросил он наконец. Этого-то она и боялась – что он спросит.
– Сестра моего покойного отчима. Неприятная особа, любительница выпивки и мужчин. – Она вздохнула. – Вы сегодня с ней познакомитесь и наверняка очень ей понравитесь.
– Вот как? В таком случае я буду рад знакомству с ней.
– Не будете. Можете мне поверить.
Он засмеялся, и Оливия решила, что ей безумно нравится его смех.
– А почему вы решили, что я ей особенно понравлюсь?
Она сжала губы. Он нарочно ее дразнит, но она не могла его остановить. Да он и сам скоро узнает. Отпив еще глоток шампанского, она непринужденно ответила:
– Потому что она беззастенчиво флиртовала с моим мужем на виду у всех и в моем присутствии.
Ее и саму удивило это признание, и она отвернулась, чтобы скрыть свое замешательство.
– Я хочу танцевать с вами, – вдруг сказал он. Обрадовавшись, что он сменил тему, она глубоко вздохнула.
– Это доставит мне удовольствие.
– И мне тоже, Ливи.
Он так нежно произнес ее имя и так странно на нее посмотрел, что у нее мороз пошел по коже. Словно у них был – и будет – какой-то общий секрет. Но ей пришлось напомнить себе причину, которая привела их на этот бал.
Она сделала шаг ему навстречу. В одной руке она держала веер, в другой – бокал с шампанским. Он не спускал с нее глаз.
– Я должна вам сказать... – произнесла она достаточно громко, чтобы он услышал ее в шуме толпы, – хотя мне очень нравится, когда вы называете меня Ливи, Эдмунд никогда так меня не называл, и все об этом знали. – Она откашлялась. – На днях вы так меня назвали в присутствии Нормана, хотя я и сомневаюсь, что он это заметил, поскольку он не часто видел Эдмунда. Все же вам не следует употреблять мое имя в присутствии посторонних. Просто чтобы не рисковать.
Он никак не отреагировал.
– Вам следовало предупредить меня.
– Знаю. Просто я... мне...
– Вам нравится, когда я вас так называю? – закончил он за нее.
Ее щеки запылали, и она стала обмахиваться веером.
– Да, нравится. Так меня называли моя мать, мой отец, очень близкие друзья. Эдмунду это имя просто не нравилось. Но когда его произносите вы... – Она оглянулась, чтобы удостовериться, что никто не заметил ее неловкости, и облегченно вздохнула, увидев, что гости ведут себя так, будто их вообще не было в зале. – Я не знаю. Я не могу этого объяснить.
– Думаю, потому, что оно звучит слишком интимно. – Она покачала головой:
– Нет, оно просто... менее формально, более фамильярно, но мы с вами вроде... родственники, и в том, что вы называете меня Ливи, нет ничего особенного.
– Оно все же звучит более интимно, – улыбаясь, настаивал он, – и именно поэтому оно мне нравится.
– По-моему, нам пора начать танцевать.
– Однако, – сказал он, не желая менять тему разговора, – что касается вашей любезной просьбы, я воздержусь называть вас Ливи, когда мы не одни. Но с этого момента вы никогда и нигде больше не будете называть меня братом.
Она смешалась. Он был ее братом по закону.
– Договорились?
– Договорились.
– И еще. – Он подошел так близко, что ее юбки закрыли ему ноги, а его голова склонилась над ее головой. – Если мы окажемся в какой-либо интимной обстановке, где мне будет позволено называть вас Ливи, вы будете называть меня Сэмсон. Не «брат», не «сэр», не «ваша светлость» и никогда «Эдмунд», а только Сэмсон.
Она смотрела на него в полном изумлении.
– Если только, – поправился он, – вы не предпочтете называть меня каким-нибудь другим уменьшительным именем, чему я буду бесконечно... рад.
Уменьшительным именем? Рад? Он неожиданно улыбнулся так, что у нее подогнулись колени.
– А теперь давайте танцевать, моя очаровательная леди Оливия.
Не дав ей возможности возразить, он взял у нее бокал с шампанским, поставил его вместе со своим на столик рядом и предложил ей руку.
Они вышли в центр зала и медленно закружились под музыку.
Краем глаза она видела, что все на них смотрят. Но они были заметной парой, особенно благодаря его высокому росту. Не спуская с нее глаз, он вел ее, отлично попадая в такт музыки. Он оказался замечательным танцором, и опять стала очевидна разница между ним и его братом. Эдмунд танцевал хорошо, но Сэмсон, казалось, был поглощен ею. Между тем она не раз замечала, что мысли Эдмунда во время танца были где-то далеко, словно он предпочитал в это время с кем-нибудь общаться, а не танцевать с ней. Чем больше она узнавала Сэмсона, тем больше ее беспокоило его родство с ее мужем.
– Расскажите мне о своей семье, – тихо попросил он ее.
Она отпрянула, удивившись:
– О моей семье?
– Скажем так: меня больше интересует ваше прошлое, чем парфюмерные вкусы нынешнего сезона.
– Это не вкусы, а ароматы.
– Нуда, конечно.
Он продолжал кружить ее по залу, хотя она заметила, что он постепенно ведет ее к дверям, ведущим на балкон, чему она была рада. Ей просто был необходим глоток свежего воздуха.
"Герцог-обольститель" отзывы
Отзывы читателей о книге "Герцог-обольститель". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Герцог-обольститель" друзьям в соцсетях.