— Да, Гаррет. Я стану твоей женой.

На этот раз, когда его губы коснулись ее губ, ничто на свете не могло помешать ей, ответить на его поцелуй.


Они взяли Реджи, который с приездом Гаррета пошел на поправку очень быстро, с собой в Шотландию. Мать даже не пыталась удержать сына в Дебюсси-Мэноре. Она не хотела растить его без Кейт, потому что боялась трудностей, но что еще важнее — не могла отказать Гаррету. В присутствии настоящего герцога мать охватывал такой благоговейный ужас, что она едва могла говорить. Когда он сообщил ей, что собирается жениться на Кейт, она даже ничего не ответила, так трудно ей было поверить в такой исход событий. А когда Гаррет пообещал ей собственный домик в Йоркшире, она побледнела и попыталась что-то сказать, но хотя ее губы шевелились, слов не было слышно вообще.


Кейт, Гаррет и Реджи вместе поехали в Гретна-Грин, туда, где несколько месяцев назад Бекки вышла за Уилли. Дрожащим голосом Кейт повторила за священником слова брачного обета, Гаррет поцеловал ее в губы — и они вдруг стали мужем и женой.

На следующий день после венчания они отправились домой, в Колтон-Хаус. Спустя несколько дней они тряслись в карете по проселочной дороге, ведущей в Колтон-Хаус. Экипаж покачивался, и Кейт глядела из-под ресниц на Гаррета.

Она любила его так сильно, что это уже пугало ее, и любовь ее с каждым днем становилась все сильнее и сильнее, хоть и казалось, что это уже невозможно.

Она обожала все в нем, начиная от вьющихся светлых волос и того, как нежно он на нее смотрел, и заканчивая большими мужскими ступнями и тем, как он раскатисто смеялся, играя с Реджи в карты.

И все равно она боялась будущего. Все узнают про Уилли, про ее заурядное происхождение и низкий статус, про ее отца и мать. Кейт знала, что люди о ней подумают: что она алчная и хитрая девка, которая воспользовалась безумием героя Ватерлоо. Ей ничего не оставалось, кроме как взять себя в руки и напомнить себе, что она выдержит что угодно, пока рядом с ней Гаррет и Бекки.

Гаррет отдал карты Реджи — перетасовать — и взял ее за руки:

— Кейт, в Колтон-Хаусе гостят Софи и Тристан.

Кейт уставилась на него. Они женаты всего три дня, а вот уже начинается.

— Понятно. — Она сглотнула.

— Мы договаривались, что они приедут за несколько недель до Рождества, чтобы провести праздники вместе с детьми.

Она кивнула и отвернулась к окну, за которым проплывал застывший зимний пейзаж. Станут ли Софи и Тристан ее презирать? Посчитают ли, что она недостойна той чести, которую оказал ей Гаррет?

Гаррет продолжал сжимать ее руки. Он ничего не обещал, не гарантировал, просто успокаивал прикосновением.

Реджи заерзал на сиденье рядом с ней. В последние часы он очень волновался и задавал Гаррету бесчисленные вопросы о домике на дереве, о Миранде, о школе, об игрушках и о Лондоне. Даже о малышке Шарлотте — Гаррет не знал, что отвечать, потому что покинул Колтон-Хаус, когда ей было всего несколько часов от роду.

В конце концов, экипаж остановился, и Кейт увидела в окно знакомые ионические колонны Колтон-Хауса. Лакей открыл дверь и помог ей выйти из кареты. День выдался на удивление теплый, почти как весной, и солнечные лучи согревали ее плечи сквозь пальто. Через мгновение Гаррет уже стоял рядом с ней и держал ее за руку. Реджи спрыгнул на дорожку сам и взял ее за другую руку.

Они давали ей сил — прямо как в первый ее приезд в Колтон-Хаус. Только теперь она приехала сюда как герцогиня, хозяйка этого дома, какой бы абсурдной и невозможной ни казалась эта мысль. На крыльце стояли Бекки и леди Бертрис. Сердце Кейт подпрыгнуло в груди от радости при виде Бекки и тревоги от предстоящей встречи с леди Бертрис.

Как и в первый раз, лестница показалась ей бесконечной. Поднимаясь на каждую очередную ступеньку, Кейт напоминала себе, что надо быть сильной.

В конце концов, они оказались наверху. Гаррет отпустил ее руку, но остался стоять рядом с ней. Он светился от гордости.

Помедлив секунду, Бекки тепло обняла ее:

— О, Кейт! Ты вернулась к нам. Я так счастлива!

Кейт заключила подругу в крепкие объятия.

— Я по тебе скучала, Бекки.

— А я по тебе, дорогая сестра.

— Как твоя рука?

— С каждым днем все лучше и лучше.

Кейт собралась с силами и посмотрела на леди Бертрис, готовая к нападению. Каково же было ее удивление, когда она увидела выражение ее лица: леди Бертрис смиренно потупила глаза, заблестевшие от слез! Она взяла Кейт за руки и присела в реверансе. У Кейт даже рот открылся от удивления.

— Вовсе незачем так удивляться, — сварливо проговорила леди Бертрис и торопливо промокнула глаза. — Я оказалась не права. Простите меня. И я рада, что мой племянник не стал слушать тетку-простофилю и выбрал верный путь. — Она посмотрела на Гаррета поверх плеча Кейт и коротко кивнула: — Молодец, мальчик.

— Тетя, — ответил Гаррет.

Больше он ничего не сказал, но Кейт уловила в его голосе легкую усмешку.


Час спустя Кейт стояла в незнакомой еще спальне Гаррета. Служанка, закончив с ее прической, сделала реверанс и ушла. Реджи еще раньше отправился вместе с Бекки знакомиться с Гарри, сыном Тристана. Когда он уходил, Кейт заметила на его щеках здоровый румянец. Вот она, магия Колтон-Хауса.

Кейт наконец-то сняла зеленое платье с чужого плеча. Теперь на ней было платье из красного шелка, которое портниха доставила во время ее отсутствия. Она медленно повернулась перед зеркалом, глядя, как подчеркивает ее фигуру изысканный фасон, слушая, как шелестит шелк вокруг щиколоток.

Пора явиться миру в роли герцогини Колтон.

Ей вспомнился кролик, которого она некогда спасла из рук Уилли и Уоррена, как его крохотное сердечко колотилось под ее пальцами… Она ощущала себя такой же перепуганной и в то же время готовой обнажить зубы, укусить сильно-сильно и со всех ног броситься наутек.

Дверь отворилась, и Кейт обернулась. На пороге стоял Гаррет, и она разжала крепко сцепленные пальцы.

Он окинул ее взглядом и одобрительно улыбнулся:

— Все как я и предполагал.

— Что именно?

Он пожал плечами:

— Меня всегда, с самого первого дня знакомства, бесило то, что ты, одета в то, что тебя недостойно.

Она смущенно опустила голову:

— Что ты имеешь в виду?

— Полагаю, ты родилась, чтобы быть герцогиней.

— Герцогиней? — Она совершенно невоспитанно хмыкнула. — Не знаю, придет ли когда-нибудь день, когда я, услышав обращение «герцогиня», не подумаю, что человек, наверное, ошибся и имеет в виду кого-то другого.

— Придет, — уверенно ответил Гаррет. — В конце концов, если уж я могу быть герцогом…

— Тут другое дело, Гаррет. Я знаю, что ты на много лет забыл о своем положении, но ты был рожден, чтобы стать герцогом, а я была рождена, чтобы стать служанкой.

— Нет, это не так.

Кейт поджала губы и кивнула.

— Ты была рождена, чтобы быть со мной. А я — чтобы быть с тобой.

Она, не поднимая головы, посмотрела на него из-под ресниц:

— Ты правда в это веришь?

— Верю. — Он сказал это спокойно, но с достаточным нажимом, чтобы слово пробилось сквозь пелену ее неуверенности в себе.

Она несколько секунд молчала, обдумывая его заявление. Он верил в то, что говорил. Верил в нее. И как, зная это, она сама может не верить в себя?

— Я тебе кое-что принес. — Он разжал пальцы. На ладони его лежала золотая цепочка с гроздью красных камней.

— Что?..

— Надеюсь, ты примешь это в качестве свадебного подарка. — Он поднял цепочку за один конец, и рубины вытянулись в линию. — Это рубины моей матери.

— Колье очень красивое, но, Гаррет, почему ты не отдал его Софи? — Странно. Ведь, как его первая жена, Софи должна была унаследовать фамильные драгоценности.

Он нахмурился, потом пожал плечами:

— Никогда об этом не задумывался. Она вряд ли знала даже об их существовании. Возможно, в глубине души я всегда знал, что они должны принадлежать тебе. Ты их примешь?

— Я? Ну конечно.

Кейт смирно стояла, пока Гаррет застегивал колье у нее на шее. Его загрубевшие пальцы приятно касались нежной кожи.

Кейт коснулась гладких граней рубинов, лежавших у нее под ключицей.

— Спасибо.

— Ты готова? — спросил он.

Кейт закрыла глаза, потом открыла и криво усмехнулась:

— Насколько это вообще возможно.

От волнения мурашки бегали по коже, и она едва удерживалась, чтобы не чесать руки.

— Расслабься. Это всего лишь Софи и Тристан. Они друзья.

— М-м… Да.

Друзья. Кейт никак не могла взять в толк, почему он так легко об этом говорит. Однако в его тоне и позе чувствовалось некое напряжение. Неужели он так же встревожен, как и она? И пытается это скрыть?

Он подошел ближе и взял ее за руку.

— У тебя такой вид, словно ты готова провалиться под землю. Если хочешь, я скажу им, чтобы они уехали, и они побудут у родителей Софи, пока ты не будешь готова.

— Нет, — она улыбнулась ему, — я должна выстоять. Я должна проявить смелость.

— Ты самая смелая женщина, которую я знаю.

— Это только начало, да?

Он мрачно кивнул:

— И мы пройдем через все это вместе.

Она расправила плечи, взяла его под руку, и они вместе прошли по длинному коридору в другой конец дома. У дверей гостиной Гаррет остановился. Он приподнял ее подбородок и заставил посмотреть в глаза.

— Помни, как сильно я тебя люблю. — Он коснулся ее губ легким поцелуем. Они на мгновение прильнули друг к другу, а потом он взял ее за руку и открыл дверь.

Им навстречу тут же поднялся мужчина в ладно скроенном фраке. Он подал руку женщине, которая сидела рядом на малиновой кушетке. Кейт и Гаррет вошли в комнату. Кейт бросился в глаза яркий контраст белоснежных галстука и жилета и черного фрака и брюк. Она тут же его узнала, потому что уже встречала его. Однажды. Тристан, лорд Уэстклиф, весной приезжал в Дебюсси-Мэнор и задавал вопросы об Уилли. Именно от него они с матерью узнали, что он не погиб при Ватерлоо, а счастливо проживает в Лондоне.