Она закрыла глаза, почувствовав, как краска стыда заливает ей щеки.

— Пожалуйста, отпустите меня, — прошептала она срывающимся голосом. Джеймс убрал руки и с тяжелым вздохом сел в ногах кровати, опустив голову.

— Простите меня, — сказал он каким-то бесцветным голосом. — Я обещал, что не дотронусь до вас, — простите меня. Больше такое не повторится.

Она попыталась сесть и натянула одеяло, прикрыв грудь и плотно подоткнув его под мышки, как будто это могло отгородить ее от Джеймса и уменьшить нестерпимый стыд.

— Я хотела сказать о мальчиках, — начала она срывающимся голосом.

— Не сейчас, Поппи, — ответил он почти грубо. — Мой самоконтроль висит на волоске. Мне лучше убраться отсюда, пока я не сорвал с тебя это чертово одеяло и не погрузился в твое чудесное ждущее тело...

Он встал, провел обеими руками по волосам и медленно вышел из комнаты, оставив Поппи мучаться от неудовлетворенного желания и унижения.


Поппи поднялась раньше всех в доме, натянула бесформенный спортивный костюм и спустилась вниз.

Она почистила обувь мальчиков, уложила в ранцы их ланч и присела к столу с кружкой чаю. Открылась дверь, и сердце Поппи ухнуло вниз. Джеймс был уже в костюме, волосы еще влажные после душа. Он выглядел собранным и отстраненным.

— Доброе утро, — сказала она официальным тоном. — Чай готов.

— Спасибо.

Он налил себе чаю, подвинул стул и сел напротив нее.

— По поводу прошлой ночи...

Она взглянула на него и, встретившись с ним взглядом, увидела в его глазах отрешенность.

— Это никогда больше не повторится, Поппи, я клянусь вам.

Она помешивала чай, чтобы чем-нибудь занять руки.

— Для себя я тоже кое-что решила. У меня нет ни малейшего желания становиться еще одной дыркой на вашем ремне. — И она аккуратно положила ложечку рядом с кружкой. — Так вот, о мальчиках...

Он вздохнул.

— Да, о мальчиках. Я не знаю, что можно сделать в этой ситуации. Бог знает, почему они решили, что виноваты в смерти Клер...

— Вы когда-нибудь говорили с ними о том, как она умерла?

Он снова вздохнул.

— Практически нет. Я предпочитал избегать этого.

— Это все еще больная тема для вас?

— Больная? Нет, уже нет. Все случилось так неожиданно...

Он остановился, и Поппи ждала, давая ему время собраться с мыслями. Он взял в руки мельницу для перца и стал внимательно ее изучать.

— У нее были головные боли. Частые головные боли, это перестало быть чем-то необычным. В тот день мы должны были ехать на деловой ужин, но она плохо себя почувствовала, решила остаться дома и лечь пораньше спать. Когда я вернулся, она крепко спала и не слышала, как я вошел. Все казалось нормальным. Я зашел в комнату к мальчикам, они тоже спали. У меня была срочная работа, я спустился вниз и просидел в библиотеке почти до четырех часов утра, потом снова поднялся наверх, в спальню.

Он очень аккуратно поставил мельничку на стол.

— Она была мертва. У нее случилось кровоизлияние в мозг. Какой-то слабенький сосудик не выдержал. Ей было двадцать семь лет, мне еще не было тридцати. В этом возрасте не ожидаешь, что такое может случиться. Дела в фирме шли все лучше, и я с головой ушел в работу, это помогало справляться с... ситуацией. Я надеялся, что, если буду занят двадцать четыре часа в сутки, у меня не будет времени думать. Но даже когда я сидел до двух часов ночи, а вставал в шесть, у меня все равно оставалось четыре часа полной пустоты.

Он вздохнул и снова взял в руки мельничку.

— Через какое-то время боль стала менее острой, но одиночество стало сутью моего существования.

— И поэтому вы продолжаете убиваться на работе, чтобы не решать эту проблему?

Он взглянул на нее и невесело рассмеялся.

— Вы еще и психоаналитик, Поппи?

— Я права?

— Да, — вздохнул он. — Вы знаете, что да. И теперь я в западне.

Она налила еще по кружке чаю, себе и ему, и снова села.

— Когда я впервые встретила вас и увидела, что здесь происходит, я решила, что вас может спасти только чудо. Но вам нужно не чудо, вам нужна жена.

— Нет. Неужели вы думаете, что это не приходило мне в голову? Но если вы хотите предложить свою кандидатуру на эту роль — ответ «нет». У меня нет ни времени, ни желания для новых серьезных отношений.

Она понимающе улыбнулась.

— У меня и мысли такой не было. Я же собираюсь замуж за фермера, если помните. Но мне кажется, что Элен строит на этот счет вполне определенные планы.

— Элен? — В его голосе слышалось недоумение. — Не глупите, Поппи, она моя коллега, в лучшем случае друг, и ничего более.

— Тогда почему она так ревновала ко мне вчера вечером?

Он нахмурил брови.

— Этого не было.

— Было. Почему, как вы думаете, ей так хотелось унизить меня? Она увидела во мне угрозу, Джеймс.

— Глупости.

Поппи слегка вздохнула. «Ничего-то ты не замечаешь вокруг, — подумала она, ставя чашки в мойку. — Как можно быть таким наивным?»


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Джеймс выполнял свое обещание. До конца недели Поппи практически его не видела, а редкие часы дома он проводил с мальчиками. Чтобы компенсировать это время, каждое утро вставал в пять часов, и Поппи видела, что с каждым днем Джеймс выглядит все более усталым.

Элен это тоже не нравилось.

— Я думала, что ты нанял няню, чтобы она занималась с детьми. — Эти слова Поппи случайно услышала, проходя мимо большой гостиной, где Джеймс и Элен работали над какими-то срочными бумагами.

— Именно так.

— Так почему она этого не делает?

Поппи не хотелось слышать его ответ. Она только лишний раз удивилась, как это Джеймс не видит, до чего бесчувственна и холодна эта женщина!

Около десяти услышав, как Джеймс проводил Элен до двери, она зашла в гостиную забрать поднос.

Джеймс вошел следом и, увидев выражение ее лица, спросил:

— Поппи? Что случилось? Вы выглядите так, будто готовы кого-нибудь прибить.

Она сконфуженно улыбнулась, вздохнула, запустила пятерню в непокорную гриву.

— Я почему-то ненавижу эту комнату.

Он криво улыбнулся.

— Правда? Интересное совпадение. Я тоже.

Она удивленно взглянула на него.

— Так почему вы все здесь не переделаете?

В его смехе послышалась некоторая неловкость.

— Комнату оформлял дизайнер, и мне это стоило кучу денег.

— Можете не продолжать. Это был кто-то из друзей Элен?

— Ну и ну! Вы и вправду не очень ее любите?

— Не мое это дело — любить ее или не любить, — смутилась Поппи.

— Я не об этом спрашивал. Ладно, отвечаю на ваш вопрос. Да, это была подруга Элен. Она же оформляла и ее квартиру. Там так же стерильно чисто.

— Просто мне кажется, что комната демонстративно современная, а такому старому дому больше подходят антикварные вещи, как в остальных комнатах.

— Элен убедила меня, что хоть одна комната должна отличаться от других. А что бы вы здесь изменили? — неожиданно спросил Джеймс.

— Цвет. Я бы немного его утеплила. И я бы убрала отсюда эту современную мебель, заменила ее на что-нибудь из старого теплого дерева, может быть, клена или красного дерева. Или то и другое.

— И где все это взять?

Она удивленно взглянула на него.

— На аукционных распродажах.

— Я целую вечность не был на аукционах. Пожалуй, это было сразу после нашей с Клер свадьбы.

Лицо его стало печальным.

«О, черт, — подумала Поппи. — А впрочем, пусть лучше он почаще вспоминает женщину, которая заставляла его так улыбаться на фотографиях. Может, это поможет ему получше разглядеть несносную Фризби».

— Хотите какао? — предложила она.

Джеймс опять взглянул на нее с каким-то странным ожиданием во взоре.

— Какао? На кухне?

— Можно и здесь, — усмехнулась Поппи.

Он состроил шутливую гримасу, и последняя тень печали исчезла из его глаз.

— Лучше на кухне, — сказал он с ухмылкой.

Они удобно устроились возле стола, держа в ладонях дымящиеся кружки с какао. Поппи лениво помешивала ложечкой ароматный напиток. Наконец она первая прервала дружелюбное молчание.

— Ну и как у вас продвигаются дела с мальчиками?

Джеймс вздохнул.

— Нормально. Я и не подозревал, что Клер так много для них значит. Они хотят знать о ней все, и только я могу им это рассказать.

— А что родители Клер?

Он помотал головой.

— Они не могут о ней говорить. Они так и не справились со своим горем, и им очень трудно видеть детей.

— Это печально.

— Да. Детям нужны бабушка с дедушкой. Видит Господь, от меня мало проку.

— Но вы же пытаетесь изменить ситуацию.

Он скептически покачал головой.

— Я пытаюсь. Но они ведут себя со мной, как с незнакомцем. Как будто они меня совсем не знают.

— А они знают?

Он внимательно разглядывал содержимое своей кружки, потом поднял глаза на Поппи.

— Нет. И я их не знаю. Они изменились. Думаю, просто повзрослели. Еще маленькие, но уже личности. — Он опять опустил голову, и Поппи почувствовала на глазах непрошеные слезы.

— Джеймс, все будет в порядке, — сказала она ему совершенно искренне. — Вам только нужно проводить с ними побольше времени, чем-то вместе заниматься.

— Чем, например? Я даже не знаю, чего они хотят.

Поппи пожала плечами.

— Ну, не знаю. Сходите с ними в зоопарк, например. На этой неделе сможете выбраться?

— В зоопарк? — Он выглядел испуганным. — Боже мой, Поппи, да знаете вы, когда я в последний раз был в зоопарке?

— Двадцать пять лет назад? — рассмеялась она.