— Лорд Денвер, вынуждена признаться, что на мои поступки способен повлиять лишь один человек на свете. И хотя теперь я уверена, что он любит меня больше, чем я того заслуживаю, и действует в моих интересах, я не стану слушать даже его. Я должна сделать все возможное, чтобы восстановить его репутацию в свете. Так что не тратьте время зря, лучше позаботьтесь о Лидии.

— Непременно. Пусть пока побудет вдали от Лондона. Я увезу отсюда Лидию и ее мать завтра же!


Уговорить миссис Кэнфидд и Лидию покинуть Лондон оказалось очень просто. Лидия была вне себя от счастья — ей просто не пришло в голову отвергнуть внезапное приглашение лорда Денвера. Мария была несколько удивлена, но прониклась доводом Франчески, что счастливой паре удастся избежать сплетен, на время покинув столицу.

Как только Кэнфилды уехали, Франческа отправила Маркусу записку с просьбой навестить ее. В ответ он сообщил, что в ближайшем будущем его появление на Маунт-стрит немыслимо. Это был удар, который Франческа предвидела заранее.

Не смутившись, она принялась готовиться к последнему шумному событию сезона — рауту в Нортумберленд-Хаусе. На сей раз она одевалась с особым тщанием. Вероятно, это появление в свете станет для нее последним, и Франческа вознамерилась не ударить в грязь лицом. Она выбрала красное атласное платье, расшитое серебряной нитью, украсила волосы и запястья бриллиантами, надела серебристые бальные туфельки — словом, воссоздала образ, в котором некогда очаровала Лондон. Собственная прелесть придала ей отваги, в которой Франческа так нуждалась.

В довершение всего она отправила Маркусу еще одну записку. К тому времени, как он получит ее, она уже будет на балу.


В Нортумберленд-Хаусе она переговорила с одним из лакеев. Тот нетерпеливо выслушал ее просьбу, с надменной снисходительностью принял щедрое вознаграждение и чуть погодя обменялся насмешливым замечанием с одним из товарищей.

Лондон с удовольствием созерцал прекрасную мисс Бодон, доброжелательно расспрашивал ее об отце и, похоже, ничего не знал о ее похождениях в Париже. Все полагали, что она уезжала в Паккард. Франческа улыбалась, отвечала на немногочисленные вопросы о Кэнфилдах и лорде Денвере и с увлечением танцевала.

До сих пор свет видел Франческу лишь в том образе, какой она старательно создавала для посторонних — образе элегантного, вышколенного и холодного ничтожества. Но теперь, наконец-то избавившись от волнений и тревог прошлого, всецело уверенная в любви Маркуса, она твердо решила взять судьбу в свои руки. Исполнилась ее давняя мечта: она чувствовала себя богатой, прекрасной и влиятельной, вместе с тем оставаясь самой собой.

Франческа блистала, как звезда, ослепляя партнеров остроумием и благосклонностью, порхала словно по воздуху, грациозно выделывая замысловатые па. Свет был очарован, поклонники окружали ее со всех сторон, добиваясь милостивого взгляда или улыбки. Франческа улыбалась всем подряд, танцевала и завораживала напропалую — и тут же забывала об этом.

В назначенный час все ее внимание было приковано к дверям зала. Удовлетворенный вздох вырвался у нее, когда она услышала изумленные возгласы: прибыл Маркус — конечно, без приглашения. Но благодаря вмешательству лакея Маркус вскоре оказался в зале, мрачно поглядывая на Франческу. Часы показывали четверть двенадцатого.

Как только танец кончился, Маркус подошел к Франческе и, не обращая внимания на протесты партнера, увлек ее в сторону. С трудом сдерживая ярость, он бесцеремонно обратился к ней:

— Что вы задумали? Я запрещаю вам это делать!

Франческа одарила его ослепительной улыбкой.

— Погодите, вот пробьет двенадцать, Маркус! Самое время для ошеломляющих откровений! По-моему, придумано неплохо!

— Ничего у вас не выйдет. Вы только пострадаете зря. Ради Бога, не делайте этого, Франческа, умоляю вас!

Франческа кивнула знакомому, с которым танцевала, прежде чем ответить:

— Вы утаили от меня часть истины — не так ли, Маркус? Оказывается, вас обвинили в предательстве, измене своей стране — и за что? За вечер в борделе! Об этом вы мне не говорили.

— Не употребляйте этого слова в обществе, ради всего святого!

— Нас никто не услышит: все думают, что я флиртую с вами. Почему вы не предупредили меня о том, что может случиться?

— Сэр Генри полагал, что Кокер будет молчать, но ошибся. Однако я предупреждал вас, что меня ждет недовольство света.

— Вы не упоминали об остракизме и опале.

— Какое это имеет значение? Главное, чтобы ваша репутация была спасена.

Склонив голову набок, Франческа окинула его взглядом.

— Вы по-прежнему пытаетесь спасти меня, Маркус? Хотелось бы знать, почему?

Маркус помедлил, затем неловко произнес:

— Не стоит обсуждать подобные вопросы посреди бального зала. Позвольте проводить вас домой.

— О нет! Мне понадобилось приложить немало усилий, чтобы вытащить вас сюда. О том, чтобы уехать прежде, чем я совершу задуманное, не может быть и речи. Но я позволю вам проводить меня на балкон — на одну-две минуты.

Не замечая любопытных взглядов в свою сторону, они вышли на балкон, откуда открывался вид на парк.

— Так что же, Маркус? Отвечайте на мой вопрос. — Он молчал, и она продолжала: — Может быть, вы любите меня? Любите по-настоящему и даже готовы жениться на мне? Или вы презираете меня?

— Я люблю вас, — с трудом выговорил он. — И вы это знаете. Должно быть, я полюбил вас в тот день, когда впервые увидел в Шелвуде. Но… жениться на вас? Не знаю…

Франческа опустила голову, пряча усмешку.

— Да, у вас сложилось превратное впечатление обо мне, — скорбно заговорила она. — Я вспыльчива, неосторожна, упряма, я бываю… в непристойных домах и так далее, мало того — я распутна. Когда вы целовали меня, мне никогда не удавалось вести себя как подобает.

— Франческа, если бы вы только знали, что делают со мной эти поцелуи! Разве после этого чуда я способен презирать вас?

Он шагнул к ней, но она отвернулась и покачала головой.

— Вы любите меня, целуете меня… но не хотите на мне жениться. Интересно, почему? Может, вы все-таки повеса? Ни в коей мере!

Стиснув зубы, он промолчал. Новую Франческу было нелегко смутить. Она прекрасно понимала, что происходит между ними, и это знание придало ей уверенности. Она печально вздохнула.

— Вижу, мне придется отказаться от последних попыток соблюсти правила, приличествующие девице. Но почему бы и нет? Завтра это будет уже неважно. Мне нечего терять.

— Не говорите так!

— Почему же? Ведь это правда. И… хотя я от этого не в восторге, Маркус, вы поставили меня в весьма затруднительное положение: я вынуждена просить вас жениться на мне. Как видите, я отказалась от всяких притязаний на поведение, приличное в свете. Благонравной Франческе Бодон сегодня предстоит исчезнуть навсегда. Надеюсь, ее заменит обезумевшая от счастья леди Карн. Но если вы… откажете мне, тогда воскреснет мисс Шелвуд-Бодон из Шелвуда, отшельница и старая дева.

— Франческа, я люблю вас. Больше всего на свете я желаю стать вашим мужем, но разве могу я предложить вам сейчас руку и сердце? Вы же видите: я впал в немилость. Я не могу разделить с вами эту ношу.

— Ну наконец-то! — Забыв о грусти, Франческа запальчиво выговорила: — Маркус, вы ведете себя нелепо! Если это единственное препятствие для нашего брака, тогда чем скорее я окажусь в опале, тем лучше. Благодарю, вот все, что я хотела узнать. — И она направилась в зал.

Маркус схватил ее за руку.

— Я не позволю вам!

— Вы меня не остановите.

— Нет, остановлю; и если понадобится — силой!

Франческа высвободилась и выбежала в огромный зал, полный людей. До полуночи оставалось пять минут. Маркус последовал за ней, решительно пробираясь сквозь толпу, и вскоре вновь поймал ее за руку.

— Карн!

Поглощенные борьбой, Франческа и Маркус не сразу заметили появление нескольких человек в дверях зала. Впереди группы стоял принц-регент, место рядом с ним занимал лорд Кокер.

— Сэр. — Маркус отпустил Франческу и поклонился.

Принц имел грозный вид.

— Какого дьявола вы здесь делаете? С вами все в порядке, мисс Бодон?

Франческа присела.

— Да, благодарю вас, сэр. — Она с трудом скрывала удовлетворение таким поворотом событий. Теперь Маркус вряд ли сможет остановить ее.

— Похоже, Карну трудно избавиться от привычки распускать руки, сэр, — язвительно произнес лорд Кокер.

Вспыхнув, Франческа повернулась к нему.

— Знаки внимания лорда Карна, пусть даже выходящие за рамки приличия, гораздо предпочтительнее ваших, лорд Кокер! Если я не ошибаюсь, мне пришлось разбить о вашу голову вазу, прежде чем вы наконец оставили меня в покое.

В зале воцарилась ошеломляющая тишина, которую нарушали лишь редкие смешки присутствующих. Лорд Кокер пожелтел и злобно прошипел:

— Вряд ли принцу-регенту интересны выходки особ, которые предпочитают внимание мужчин, подобных Карну, мисс Бодон. Полагаю, вы еще не знаете всей правды об этом джентльмене…

— Так уж получилось, что я знаю всю правду — в отличие от остальных присутствующих.

— Франческа, не смейте! — перебил Маркус. — Сэр, прошу вас… мисс Бодон не в себе…

— По чьей же вине, Карн? — ледяным тоном осведомился принц. — Грубое обращение вряд ли способно успокоить даму. Несколько недель назад мы могли бы поклясться, что вы неспособны на такой поступок. Вам следовало бы извиниться и покинуть зал. По правде говоря, я не понимаю, как вы здесь оказались.

Маркус побелел. Принц говорил с ним резким, непререкаемым тоном, порицая в присутствии посторонних. Худшего последствия парижских событий нельзя было и представить.

— Сэр, позвольте мне объяснить… — начала Франческа.