– Ш-ш-ш, – прошептал он. Василиса прислушалась. Водитель фургона показал охраннику на КПП какие-то бумаги. Доставка воды.

– Проезжайте, – кивнул охранник на КПП.

– Доставка воды? Умно, – улыбнулась Василиса, но лицо Евгения осталось таким же каменным.

– Хорошо, что поселок очень большой. Несколько КПП. А то бы они могли обеспокоиться.

– А где Ярослав?

– Думаю, что уже внутри.

Василиса бросила взгляд на монитор с «шелкопрядом». Она увидела, как огонек Ярослава, номер 13, свернул в другой проулок. Фургон проехал вперед и остановился около какого-то то ли магазина, то ли фитнес-клуба. На территории поселка была вся инфраструктура, было где приткнуться бесхозному водовозу.

– Он на месте, – оживился Евгений и переключил картинку на резную дверь, кованый забор со львами. – Пишем.

* * *

– Ба, какие люди! – Мужчина, сощурившись, смотрел на Ярослава. – Приехал погадать на кофейной гуще?

– Витек, привет. – Голос Ярослава звучал дружелюбно, но мужчина и не думал улыбаться. – Мне нужно поговорить с Баренцевым.

– Ого, какой смелый. Сам пришел. А мы-то думали, тебя придется по всей Москве ловить, как зайца.

– Доложишь? – Голос Страхова звучал спокойно. Василиса сжала кулаки с такой силой, что от ногтей на внутренней стороне ладоней остался красный след.


Баренцев сидел около камина и потягивал свой любимый мартель из глубокого хрустального бокала. Кроме него, в комнате не было никого. Прислугу заблаговременно отпустили, охранник, проверенный в делах и надежный, как бультерьер, ждал команды. Жена лежала, связанная, в комнате наверху. Дети в Канаде, билет на самолет заказан. Время собирать камни. Дмитрий Рудольфович потягивал мартель и тянул время. Не так-то это легко – отдать команду.


Не убий.


– Я думал, вы не пьете, – удивился Ярослав, когда охранник завел его в комнату. Баренцев поднял взгляд на целителя-шарлатана.

– Сегодня можно, – усмехнулся он. – А ты что ж не в рубище и не босиком? Сегодня не собираешься нырять? Меня спасать?

– Одного раза достаточно.

– Мои двести штук-то куда дел? – Баренцев говорил негромко, но голос его писался на диск вполне чисто. Изображение тоже не подводило – пока.

– Отдал на благотворительность.

– Благотворительность! – всплеснул руками Баренцев. – Все помешаны на благотворительности. Сегодня буквально пернуть нельзя без того, чтобы кто-нибудь не попросил тебя перевести деньги на что-нибудь хорошее, доброе. И на что же ты их отдал?

– На спасение уссурийского тигра, – усмехнулся Страхов.

– А! – протянул бизнесмен. – Это хорошо. Уссурийские тигры красивые. Я бы, кстати, завел себе одного такого. Было бы очень удобно сейчас. Скормил бы ему одного шарлатана.

– В другой раз, – бросил Ярослав.

– Слушай, я реально не понимаю, зачем ты пришел.

– Хочу, чтобы ты признался мне во всем.

– Ага! – хлопнул в ладоши Баренцев. – Ты все еще хочешь, чтобы я остановился, да? Нет, ты бесподобен, правда. В других обстоятельствах я бы тебя к себе в помощники взял. Таких прохиндеев – поискать.

– Что ж не возьмешь? Мы могли бы договориться, – ухмыльнулся Страхов.

– Не думаю, – цыкнул зубом Дмитрий Рудольфович. Он отпил еще немного от бокала. – Не думаю, что такое можно простить. Меня нельзя кидать безнаказанно, ты же понимаешь.

– По-разному бывает, – покачал головой Страхов. – Ты кидаешь, тебя кидают.

– Забавный ты парень, целитель. А скажи-ка, о чем я сейчас думаю? Ты же умеешь мысли читать.

– Откуда мне. Наука еще не подтвердила, что такое вообще возможно, – вздохнул Ярослав.

– Думаю, что ты, козел, развел меня просто по-скотски. А я ж ведь тебе реально поверил. Я же ведь реально раскаивался. Хотел завязать.

– Да что ты. Сейчас зарыдаю, – хмыкнул Страхов.

– Обязательно зарыдаешь, – пообещал бизнесмен. – Чуть позже. Это уж – без вариантов.

– Может, все же поговорим?

– О чем? Думаешь, я этого хотел? На тебя мне начхать, но разве хочу Дашке зла? Нет, но что делать? Она – крайняя в этом деле. Поставляла фальшивки деткам в онкоцентры. Она, не я. Понимаешь?

– Очень даже хорошо понимаю, – кивнул Страхов.

– Вот и молодец. И что же получается? Что если она сейчас исчезнет, все решат, что сбежала в Канаду. Сбежала – и бабки забрала.

– Логично, – согласился Ярослав.

– Да. Только совсем не рад я этому. Если бы не ты – все это могло годами тянуться. Никто же не видит разницы. Народ получает препарат, народ тошнит, народ умирает. Все идет своим чередом. А тут – ты со своим раскаянием.

– То есть – ты со своим, – поправил его целитель. Компьютерный диск в фургоне старательно писал каждое слово.

– Черт тебя знает, кому ты еще сказал, – воскликнул Баренцев. – Верно же? Ну не могу я тебе доверять теперь, после того, что узнал. Ты же свою собственную маму угробил, у отца деньги украл. Понимаешь, целитель, ни одному твоему слову верить не могу. Я бы и хотел Дашку спасти, но для этого придется решать что-то с онкоцентрами. Вдруг там уже экспертиза идет? Видишь, получается, это не я ее убиваю. Получается, это ты.

– Но ведь она понятия не имеет о том, что ты передавал ее фонду пустышки, – произнес Ярослав.

– Да, она не имеет. Зато ты знаешь. А это уже слишком много людей.

– Я могу молчать.

– Думаешь, должен тебе поверить? Кто тебя знает. Отпущу тебя, а ну как завтра начнется следствие, фабрики остановят, на складах найдут кучу наших, как ты говоришь, пустышек. Она и начнет кричать, что ни при чем. Зачем мне это?


Баренцев покачал головой и подлил себе коньяку. Ярослав бросил короткий взгляд на бутылку. Где-то половину уже высосал. Это хорошо.

– Слушай, а можно задать вопрос? – спросил Страхов, и бизнесмен удивленно поднял на него глаза. Затем пожал плечами.

– Валяй. Тебе – все можно. Будем считать, что это последняя просьба умирающего.

– Не жаль тебе детей-то было? Сколько ты погубил? – спросил Ярослав, и Баренцев побледнел.

– Нужно было тебя еще в той речке утопить, юродивый. Тебе ли во мне совесть пробуждать? Детишек жалеть решил? Да они все равно помрут. Никому эта химия ни черта не помогает.

– Кому-то да помогла бы, – возразил Ярослав.

– Извини, дорогой. Большие деньги по-другому не делаются. – Тут в зал зашел кто-то еще. Василиса услышала, как хлопнула дверь, а затем к бизнесмену подошел охранник, склонился к нему и что-то прошептал на ухо.

– Думаешь? – задумчиво переспросил его Дмитрий Рудольфович. – Черт, ты прав.


Баренцев кивнул, и охранник Витек приблизился к Ярославу, подошел вплотную, закрыв собой обзор. В этот момент изображение на мониторе фургона пропало.

– Вот скотина! – крикнул бизнесмен, и послышался звук удара. Василиса вздрогнула, услышала звуки какой-то возни, стуки и шипение, а затем в динамиках установилась жуткая, леденящая кровь тишина.

* * *

– Господи, что это! – крикнула Ветрякова Евгению. Тот достал из кармана рацию.

– Первый, первый, прием. – Девушка смотрела на потемневший экран и чувствовала, как паника заполняет ее от пяток до макушки.

– Второй, слышу тебя, – раздался чей-то спокойный, деловой голос.

– Его отключили, – сообщил Евгений.

– Полностью? – уточнил «первый».

– Минуту назад, – подтвердил Женя.

– Мы должны что-то сделать, – прошептала Василиса.

– Мы делаем, – отмахнулся от нее мужчина.

– Пробиваю эфир, – прошипела рация. – Объект не фиксируется.

– Они же его сейчас убьют. – Она побледнела и вскочила с места.

– Сиди ты, господи, – воскликнул Евгений и снова принялся говорить в рацию. – Да, все мы записали. Пересылаю, да.

– Я не могу ждать. – Василиса подбежала к двери и принялась дергать ручку фургона.

– Стой, дура! – заорал Женя. – Хочешь, чтобы и тебя угробили? Он тебе велел статью писать.

– Иди ты знаешь куда?! – Девушка обернулась, показала Евгению средний палец, а затем долбанула по двери фургона ногой со всей силы и побежала что было мочи по дороге в сторону забора с коваными львами. Мужчина беспомощно смотрел на ее удаляющуюся фигуру, а затем захлопнул дверь. Ну и баба у Ярослава, ну и баба. Нету ничего хуже, чем такая, честное слово!


Трудно искать логику в поступках человека, сквозь кровеносную систему которого разлетаются гормоны и адреналин. Представляла ли Василиса, что именно скажет и сделает, как сможет попасть внутрь и что будет после этого?! Нет, ни о чем таком она не думала. Только то, что если что-то случится с ее Ярославом, то жить дальше уже нет смысла.

Она подбежала к калитке, около которой подозрительно никого не было. Нажала на ручку, и калитка открылась. Проходной двор, а не коттеджный поселок. Впрочем, у нее было вполне логичное объяснение. Все жители поселков такого плана надеются (получается, совершенно напрасно) на внешнюю охрану по периметру. Калитки, двери не запирают.


Впрочем, вряд ли это относилось к Баренцеву. Василиса предполагала, что прямо сейчас он напуган и загнан в угол, что сейчас готов запереть все двери в мире, чтобы никто не добрался до него.


Но так ли много у него людей, которым можно доверять?


Скорее всего, он всех отослал. Только этот Витек и остался, мордоворот. Девушка шла по красиво изогнутой дорожке, оглядывалась, ожидая удара из-за угла, но никто так и не появился. Она открыла дверь – та тоже оказалась незапертой, словно специально оставленной для нее.

Василиса прошла в темную прихожую и остановилась там, прислушиваясь. В доме стояла кристальная, мертвая тишина. Затем вдруг почувствовала какое-то движение у себя за спиной.

– Руки! – Тихий мужской голос и прикосновение чего-то холодного к виску. Ветрякова застыла, парализованная. Она вдруг увидела себя в зеркале прихожей. Второй раз за она смотрела на себя в зеркало. Не к добру.