Герцог в салоне редчайший гость, реже, по-моему, только король или кардинал Ришелье (бывали ли вообще?). Присутствующие смутились, о чем говорить при герцоге, не знала даже хозяйка. Первой пришла в себя Жюлли д’Анженн, её дочь, провела в центр, усадила, принялась расспрашивать о делах, о Марии де Гонзага.

Сен-Мар, кажется, смутился, а еще он явно кого-то искал глазами. Моя Мари сообразила, мгновенно «случайно» оказалась рядом.

– Герцог, как хорошо, что вы почтили салон маркизы своим присутствием.

Дамы защебетали, показалось, что большего счастья, чем видеть этого разряженного индюка в своем обществе, быть не может. И это умные женщины, только что со знанием дела рассуждавшие о достоинствах литературных новинок!

Я решила пока к герцогу не подходить, пусть его обхаживает маркиза де Комбале. Она задалась целью скомпрометировать Сен-Мара визитами в свой Малый Люксембург, а потом и в Пале-Кардиналь. Если еще и я прилипну, будет слишком бросаться в глаза. Присутствующие и без того удивлены – герцогиня д’Эгийон тоже не слишком частая гостья у маркизы де Рамбуйе.

Слишком много шокирующего тоже плохо, заподозрят неладное.


Совсем рядом раздался голос, от которого я замерла. Глубокий, завораживающий, из тех, за которыми можно пойти хоть на край света.

– Но, мадам, вы несправедливы. Он всего лишь глупец, а не чудовище. Приручите, и будет есть с руки и подбирать крошки у ваших ног.

Я осторожно скосила глаза, но обладателя голоса не разглядела.

Ответила дочь хозяйки Жюлли:

– Зачем? Не думаете же вы, что Сен-Мар является завидным гостем? Почему он вообще здесь, разве Главного интересует литература и Страна Нежности?

Пока я вспоминала, что Главным Сен-Мара назвали потому, что король назначил его сразу на несколько должностей с названием «главный…», карту Страны Нежности придумала одна из постоянных посетительниц салона мадам де Скюдерри, собеседники удалились. Жаль, я бы послушала этот голос, просто послушала, неважно, о чем он говорит.

Насмешливый тон, даже когда обладатель произносит простые слова, какая-то внутренняя сила, властность и мягкость одновременно. Мне очень хорошо знаком такой голос и такой тембр, я встречала подобное в своей настоящей жизни и была без памяти влюблена.

Осознав, что теперь буду разглядывать гостей, пытаясь понять, кому может принадлежать голос, я усмехнулась: пришла очаровывать Сен-Мара называется.

Легок на помине, подошел с герцогиней:

– Мадемуазель, что вы прячетесь в уголке, вам тоже неинтересно?

Хотела спросить, почему тоже, но сказала иное (вот оно дурное влияние светских правил этикета – не говорить, что думаешь):

– Я пока привыкаю, мсье. Неопытной провинциалке, – хлоп, хлоп глазками, – трудно сразу постичь все премудрости общения приятного общества. Вот если бы у меня был наставник в этом таинственном и чудесном мире…

– Но у вас есть замечательная наставница, – герцог не мог не сделать комплимент Мари.

Та улыбнулась, как положено – не показывая зубы. Тогда я поступила иначе, улыбнулась, показав все тридцать два отбеленных зуба. И тут же поймала изумленный взгляд голубых глаз какого-то красавца из тех, перед кем путь выстлан упавшими в обморок поклонницами. Таким и улыбаться не нужно – посмотрел, и очередная жертва у ног. Высок, строен, хорош собой, насмешлив и абсолютно уверен в своем превосходстве, но главное – та самая аура, которая подчиняет себе, стоит попасть в ее орбиту – полный набор для безумной любви окружающих дам.

Главное даже не это, прекрасно сложенных голубоглазых красавцев в мире немало. Но этот человек был похож на моего парня… Там, в моей нормальной жизни, у меня был любимый – насмешливый голубоглазый блондин. Мы были вместе больше двух лет, именно с ним я поняла, что время неуловимо, необъяснимо и непостижимо для человеческого ума. Эти два года были двумя тысячелетиями безумного счастья и всего лишь двумя мгновениями одновременно.

Тот, кто любил без памяти, поймет меня.

Остальным это ни к чему…

Анри погиб в авиакатастрофе, никто не знает как, его самолет исчез с экранов радаров над Женевским озером. Озеро слишком велико, чтобы разыскивать небольшой спортивный самолет на дне…

С того черного дня я ни с кем не встречалась, хотя приятелей имела множество. Я всегда знала, что где-то там, в прошлом, во времена мушкетеров в голубых плащах, жил человек, похожий на Анри. Анри увлекался историей, благодаря ему увлеклась и я.

И вот пожалуйста – подтверждение моей уверенности.

Вихрем пронеслась мысль: к черту Сен-Мара, вот в кого я могу влюбиться по уши, причем с первого взгляда. Почувствовала укол в сердце и с трудом вспомнила, что вообще-то пришла очаровывать Главного и улыбаюсь ему. Нутром я понимала, что нужно немедленно выбросить воспоминания об Анри из головы и делать все, чтобы избежать встречи с этой его копией.

Я еще раз улыбнулась Сен-Мару (он тоже Анри).

Перестаралась, вряд ли королевский фаворит после демонстрации успехов дантистов моего времени оказался способен осознать мои следующие слова:

– Герцогиня очень добра (черта с два!) и заботлива (когда в настроении), но мне бы так хотелось как можно больше узнать о королевской семье, а герцогиня редко бывает при дворе. Расскажите хоть что-то о Его Величестве, вы ведь все время рядом.

Нет, все услышал, но я тут же поняла, что действительно перестаралась, Сен-Мар поскучнел. Быть интересным только потому, что находишься в спальне короля, не слишком приятно. Пришлось исправлять оплошность:

– Верно ли говорят, что элегантность короля во многом ваша заслуга, вы подсказываете Его Величеству выбор наряда? Простите мне мою глупую назойливость, – опахало коснулось рукава герцога, глаза смотрели с наивным восторгом.

Голубоглазый красавец исчез из поля зрения. Какое счастье, что остальным не до нас с Сен-Маром! Я выглядела полной идиоткой, но впечатление произвела.

Это закон для всех веков: хочешь заинтересовать мужчину, выгляди немного глупей его. Я пока не представляла уровень глупости Сен-Мара, потому было очень трудно.

Когда он, дав обещание периодически пересказывать мне дворцовые сплетни, заторопился уходить (видно, отпустили ненадолго), я испытала настоящее облегчение. О месте встречи пусть договаривается Мари, с меня и этого хватит…

Кажется, облегчение испытала не одна я, остальные тоже вздохнули свободней. Хотя, что такое Сен-Мар? Ни для кого не секрет, что звезда фаворита начала закатываться.


Мари была общением довольна:

– Напросился в гости. Ты его очаровала.

– Герцогиня, это слишком тяжелый труд – выглядеть полной дурой.

– А кто обещал, что будет легко? – пожала плечами Мари.

– Кто это? – Я кивнула на молодого человека, того самого, чьи голубые глаза смеялись над моими стараниями очаровать Сен-Мара, копией моего Анри…

– А… Людовик герцог де Меркер, старший сын герцога де Вандома.

– Но разве они не в ссылке в Англии?

– Во-первых, не так громко. Во-вторых, у Сезара герцога Вандомского два сына, младший Франсуа герцог де Бофор с ним в Англии, а это старший Луи, получивший от матери возможность именоваться герцогом де Меркером и способность не ввязываться в политические авантюры.

– А от отца? – рассмеялась я.

– А от отца, вернее, от деда – незабвенного короля Анри IV – любвеобильность и способность очаровывать дам одним взглядом. От бабушки, знаменитой Габриэль д’Эстре, любовницы короля Генриха, в немалой степени внешность, впрочем, и от деда тоже. Хотя там и мать постаралась, она тоже красотка.

Да, Луи герцог де Меркер был хорош, но не слащавой красотой своего младшего брата любимца романистов и женщин Франсуа де Бофора, а, скорее, привлекательностью именно короля Генриха. Никогда не могла понять, чем нравился дамам этот коронованный таракан с топорщившимися усами, но, видно, нравился, потому что были дамы от него без ума, даже те, которые имели возможность ускользнуть от королевских объятий.

– Как он похож на миньонов короля Генриха III, помнишь… помните, портреты?

– Да, помню, только не вздумайте произнести нечто подобное вслух. Кстати, он не миньон ни в малейшей степени. Вообще удивительно, младший из сыновей Франсуа герцог де Бофор во всем повторил отца, а старший мать. Нравится?

– О нем удивительно мало сведений в нашем мире, интересно, почему?

– А что известно?

– Женитьба на племяннице кардинала Мазарини, но это лет через десять, а после её смерти романтическая любовная история и кардинальская шапка.

– Любовная история неудивительна, а вот кардинальская шапка на голове герцога де Вандома…

Тон герцогини сказал о герцоге де Меркере куда больше, чем слова.

Я осторожно оглядывалась и прислушивалась, пытаясь сквозь жужжание многих голосов уловить тот самый, что привел меня в дрожь, и, глядя в другую сторону, не заметила, что герцог де Меркер подошел к нам с герцогиней. Потому, когда услышала приветствие, даже вздрогнула. Насмешливому красавцу принадлежал еще и поразивший меня голос! Это уж слишком даже для готовой к любым потрясениям девушки из будущего.

– Герцогиня… Я, кажется, испугал вашу спутницу?

– Анна, позвольте вам представить: герцог де Меркер. Мадемуазель дю Плесси.

– Мадемуазель… – его пальцы коснулись моих, а усики чуть пощекотали тыльную сторону ладони.

Изящный поклон, изящные манеры… светский лев показывал свое могущество.

И все, я больше обладателя волшебного голоса не интересовала. Мое место рядом с Сен-Маром, с Людовиком де Меркером поговорят другие.