Машины впереди мистера Ромео наконец перестали дергаться и поплыли вперед.

Через пару минут Гарри, как счастливый весенний ветер, летел по автостраде. Свернув, наконец, в ведущий к дому переулок, он разминулся с машиной господина вице-председателя. Юноша привычно поднял руку в приветственном жесте, но сидящий на заднем сиденье пассажир даже не кивнул в ответ. Хуже того, Гарри показалось, что тот демонстративно отвернул от него свое честное лицо британского консерватора.

* * *

Северус, в одной рубашке и брюках, нервной пантерой расхаживал у ворот. Гарри выпрыгнул из машины. Шлепая по лужам, он добежал до дорогого друга и повис у того на шее.

— Мистер Снейп, вы сдурели? Куда вы выползли без куртки? Малфоя провожать?

— Именно, провожать, — криво ухмыльнулся Северус, прижимая его к себе. — С концами.

Гарри отстранился и недоуменно захлопал глазами.

— В каком смысле, с концами?

— В прямом. Попросил его оставить нас в покое. Мне казалось, Люциус избаловал нас своими визитами, — Северус обнял Гарри за плечи и взволнованно заглянул в его изумленные глаза. — Ты никогда ничего не говорил, но… Мне казалось, его общество не доставляет тебе удовольствия, Кит. Хотел вежливо, но… м-м… как-то не получилось, — со вздохом прибавил он.

Гарри открыл, потом закрыл рот, не в силах вымолвить и слова. Внезапно он расхохотался и обнял Северуса так крепко, что тот охнул от неожиданности.

— Я только что сказал Драко то же самое, — давясь от смеха, сказал он, любуясь ошеломленным лицом дорогого друга. — Хотел по-доброму, но не получилось. Думаю, он тоже не будет нас беспокоить.

Казалось, Северус потерял дар речи.

— Кит, ты… Ты не должен был…

— Ты тоже не должен был, — Гарри потянул его за руку, увлекая за собой к дому.

На крыльце оба остановились и опять уставились друг на друга.

— Мой чуткий, нежный, драгоценный мистер Поттер, — прошептал Северус. Он медленно провел замерзшими пальцами по разгоряченной щеке Гарри и уронил руку. На его губах блуждала улыбка.

— Мой самый любимый на свете мистер Снейп, — Гарри распахнул дверь, и на порог лег прямоугольник мягкого оранжевого света. — Мы всех разогнали! Это нужно отпраздновать. Заходи быстрей, ты замерз!

Случайный прохожий успел увидеть силуэты нежно обнявшихся людей в освещенном проеме двери.

Прохожий вздохнул и побрел дальше, улыбаясь, не в силах выбросить из головы подсмотренный кусочек чужого счастья.

FIN

Примечания в фотографиях. Откровение от автора. Читателям посвящается

Дорогие читатели! Поскольку в этой главе много фотографий, предлагаю для удобства перейти по ссылке:

http://www.snapetales.com/index.php?ch_id=96602

История наша закончилась, и читатель вправе спросить: «И что это автору неймется? Лучше б Эпилог достойный написал вместо приторной мятной лепешки!»

На первый взгляд может показаться, что то, о чем я хочу сказать, не имеет прямого отношения к темам, поднятым в фике. На самом же деле речь опять пойдет о свободе и любви.

Мне неоднократно говорили о том, что следует абстрагироваться от мнения читателей, иначе можно якобы потерять себя, пойти на поводу у публики и превратиться в машинку по производству литературного ширпотреба. Взывали, как Пушкин: «Поэт! не дорожи любовию народной. Восторженных похвал пройдет минутный шум» (на самом деле, звучало все гораздо грубее).

Будем считать, что шум утих, и можно поразмыслить в тишине и спокойствии.

Не буду ставить под сомнение авторитеты мэтров и литературных корифеев. Говорю от себя, и если заблуждаюсь, вы вправе со мной не согласиться. Свободы автора не существует, как не существует якобы свободного творчества. Где начинаются наши страсти, там всякой свободе конец. Думаю, в фике это наглядно продемонстрировано. И все же есть некая относительная свобода, в том, когда мы хотя бы понимаем, что коль направо пойдешь — коня потеряешь, а налево свернешь — себя потеряешь, — тогда мы сознательно выбираем путь, а не катимся бездумно сухим листком, гонимым ветром.

Поначалу, когда было написано только несколько первых глав, читателей со мной не было. Позже, когда «Грех» выполз на свет божий, на меня обрушился шквал всевозможных читательских эмоций. Передо мной встала дилемма — уйти с сайта, дописать фик до конца и потом опубликовать, или же продолжить активное общение с читателями и посмотреть, что из этого получится. Я выбрала последнее, потому что корчить из себя смотрителя на уединенном маяке, писать «в стол», «для потомков», «для самовыражения» — не мое. И не верится мне, что творческий человек — как птица, поет, потому что не может не петь, и плевать ей с высокой ветки, есть ли у нее слушатели. Таких «творцов» очень мало, если они и есть, то мне не встречались, а те, кто провозглашали себя независимыми от чужого мнения, попросту кривили душой. Я не орнитолог, но знаю, что даже птица поет, чтобы партнера привлечь. Поэтому не буду останавливаться на вещах очевидных: каждый из нас хочет одобрения и признания, даже малый ребенок, гордо показывающий матери корявый песочный куличик, пример тому, что это естественное человеческое желание.

Поэтому, какими бы независимыми творцами ни провозглашали себя авторы, они всё же не свободны, выбор формы и содержания тоже обусловлен множеством факторов, автору далеко не все равно, что скажут о его творении, не говоря о зависимости от своих собственных критериев (дотянул ли до своей внутренней планки). Думаю, это очевидные вещи. Речь не о том, чтобы угодить всем, штампуя ширпотреб, но о том, чтобы обрести друзей и единомышленников, выражая себя в меру умения.

Каюсь, поначалу меня преследовали такие же мысли, как Писателя в фильме «Сталкер»: «Ведь я думал переделать их, а переделали-то меня! По своему образу и подобию». А потом поняла, что я-то ведь никого переделывать не собираюсь и права не имею, мы просто разговариваем. Это не абстрактный диалог «автор — читатель», а душевная беседа за большим накрытым столом. Вообразите себе застолье, оживленные лица, румяные от горячительных напитков, блестящие губы, вдохновенное ораторство с ножом и вилкой — одним словом, пламенные речи в перерывах между переменами блюд (читай: глав). Не с каждым собеседником мы соглашаемся, не каждым блюдом одинаково наслаждаемся. Но покидая пиршество, мы не голодны, мы полны эмоционально, а провести уютный одинокий вечер в обществе пакетика сухариков — всегда успеется.

Одним словом, я сидела с читателями за одним столом, и это было замечательно! Конечно, забегала острая на язык тетя Клава из карательного отдела «Детства Чистые Глазёнки», расковыряла котлеты, разругалась с гостями, но была вежливо выдворена, приходил слесарь Петрович, лез в тарелку немытыми руками, брезгливо кривил рот и ушел восвояси, поскольку ему так и не налили, заглядывала Марьванна, хотела окропить застолье святой водой, но поняла, что на всех ценной жидкости не хватит, и испарилась вместе с оной. Впрочем, это были мелочи, наши посиделки продолжались, и, смею надеяться, принесли удовольствие многим.

И вот, сыто поглаживая себя по тому месту, где положено быть талии, я хочу поблагодарить моих дорогих читателей за радость разделенной трапезы. Объясню, почему для этой благодарности потребовалась отдельная глава.

Я поняла удивительную вещь: читатели оказались невидимыми соавторами этого фика. Общение, дискуссии в комментариях породили «идеи, возникающие посредством взаимного соприкосновения душ» (Чаадаев сказал, не абы кто). Закупорившись в себе, я бы написала совершенно другой фик. Быть может, он был бы более цельным и емким, но потерял бы ту жизнь, которую в него вдохнули мои незримые чудесные собеседники. Все, что опубликовано в этой и последующей главе, говорит само за себя.

Поскольку основное блюдо съедено, но еще не все расползлись из-за стола, предлагаю присоединиться к десерту.

Первым делом хочу поблагодарить замечательного человека, читательницу Pat, которая помогла на первых порах с медицинскими вопросами. Поскольку медики нам нужны в реальной жизни, а не в романах, то времени на «Гарри Поттера» им, бедным, совершенно не хватает. Поэтому Patнас покинула еще в начале фика. Глава «Пентада Фалло» (первая операция, на которой присутствовал Гарри) имеет невидимую печать врача — то есть, проверена медконсультантом. Дальше мне пришлось действовать самостоятельно, но это было к лучшему: я своротила горы интересной литературы по медицине, а Pat спокойно занялась исследованиями раковых клеток. Дорогая Pat, где бы ты ни была и что бы ни делала, желаю тебе удачи, терпения, творческого озарения — и, как результат, новых открытий для спасения человечества от злой клешни канцера!

Еще хочу сказать спасибо человеку совершенно незнакомому, по имени Иван Кашников (Аминазин), чью песню «Кардиохирурги» поет Локхарт в 31-й главе. Надеюсь, господин Кашников человек веселый и необидчивый, вот ссылка на похищенную песню: http://citramonchik.narod.ru/music/index5.htm

(Медицинская пародия на песню профессора Лебединского "Я убью тебя, лодочник", про нелегкую судьбу кардиохирургов).

Что касается кардиохирургии, думаю, все необходимые сноски есть в тексте, я старалась не перебарщивать с медицинской терминологией. Думаю, интереснее будет посмотреть на фотографии. Предупреждение: людям впечатлительным смотреть нежелательно.

Итак, поехали, как говорил хирург Снейп.

1. Инструменты кардиохирурга. Страшный пистолет посередине — стернотом. Думаю, такой столик медсестра Тонкс накрыла для Драко Малфоя.

http://img546.imageshack.us/img546/1379/95457172.jpg

2. А вот «Кухонный комбайн тети Петуньи», то бишь АИК (аппарат искусственного кровообращения).

http://img443.imageshack.us/img443/3411/48947206.jpg

3. Операция по реконструкции сердечного клапана ребенка. Фото К. Самурского, оперирует российский бог кардиохирургии, Лео Бокерия.