Эшли Бил — «Это был ты»

Автор перевода: Алена Степанченко, Наташа Павлова

Редактор: Татьяна Боярская

Вычитка: Настя Зайцева

Оформление: Ирина Белинская

Обложка: Ирина Белинская

Перевод группы: https://vk.com/lovelit


Аннотация

У него есть тайны. У меня тоже.

Он спас меня.

Я хотела бы думать, что тоже спасла его, но это было бы ложью.

Он любил меня за мои недостатки, и увидел мою другую сторону.

Он открыл для меня новые возможности.

Я люблю его за любовь ко мне.

Летом перед колледжем я встретила Джерона. Он научил меня не допускать людей близко к себе, не позволять им использовать меня, любить себя. Я никогда не должна была полюбить его, но я сделала это.

Тогда я и узнала его тайны.

Глава 1

Как только открылась дверь, меня обдало потоком прохладного воздуха. Я совершенно не понимала как душно было внутри зала, пока мы все не получили наши дипломы. Я официально являюсь выпускником старшей школы, но не чувствую свободы, пока не чувствую. До конца лета я уеду. Не хочу больше находиться в этом городе, рядом с этими людьми... рядом с ним. Хочу быть свободной, наконец.

Моё последнее лето проходит в окружении городских придурков, органических занятиях, в которых я недостаточно хороша. У меня есть менее шестнадцати недель, прежде чем я пересеку городскую линию Гальвестоуна, штат Техас, где буду посещать колледж; и стану морским биологом. Пока я то и дело говорю об этом, что совершенно безответственно, так как я никогда в своей жизни не видела океан.

Моё увлечение дельфинами началось с тех пор, когда я была юнгой в шестилетнем возрасте. Мой настоящий отец работал на нефтяной вышке и его иногда направляли в различные места, чтобы разобраться с утечкой или другими вопросами. Менее чем через месяц после моего шестого дня рождения он отправился в Техас, откуда привёз мне домой плюшевого дельфина с обещанием сходить в тот же день в "Морской Мир". А неделей спустя, нефтяная вышка, на которой работал отец, взорвалась, убив его и тридцать четыре местных жителя.

После этого моя мама впала в глубокую депрессию, бросив моего брата Муса, и меня, и мне пришлось заботиться о себе самой. Мой брат старше меня на три года, но он никогда не был тем, кто указал бы мне правильное направление. Поэтому я уделяла долгие часы учебе, упорно работала и заводила знакомства с людьми, которые были готовы меня принять. Это было труднее всего, особенно, когда мама начала встречаться с Брюсом.

— Мы сделали это, Равин! — закричала Доун, и обхватила сзади своими руками мои плечи. Она одна была постоянно в моей жизни, с тех пор как нам было восемь, это было тогда, когда её семья переехала в Арлингтон, штат Небраска. Ее мама, как и моя, была одна, но она не углубилась в это. Вместо этого она взяла меня под свое крыло, в то же время, заботясь о Доун и еще двух детях. Я всегда знала, что это нелегко для нее, так что я не собираюсь задерживаться надолго.

— Наконец-то, — ответила я, мой голос звучал не так восторженно, как ее. Хотя я была взволнована, делая этот шаг, я знаю, как долго я хотела этого и как упорно работала, я знаю, что у меня есть еще сто восемь дней, прежде чем я покину это место.

— Ну же, давай, — начинает Доун. — Ты можешь показать свое волнение хоть раз в жизни.

— Я волнуюсь, — говорю ей, натягивая улыбку на свое лицо.

Она прищурила свои серо-голубые глаза, глядя на меня, она хорошо знает какая я упрямая. Думаю, я не такая упрямая, просто научилась скрывать свои эмоции. Все эмоции: волнение, грусть, злость, благодарность. Я чувствую все это, но не показываю.

— Все равно. Ты же идешь к Джеймисону, да?

— Да, я буду там, — говорю ей.

— Хочешь, я подвезу тебя, или ты поедешь с Кайлером?

Я заметила, что мама и Брюс направляются ко мне. Она сумела надеть платье, на котором нет какого-либо животного принта, и ее макияж выглядит неплохо. Я могу только предположить, что она была трезва, когда смотрела мое вручение. Брюс по другую сторону, он выглядит как обычно, его волосы зачесаны назад и на нем выбеленные, рваные джинсы.

— Вообще-то, как думаешь, я могу поехать с тобой сейчас? — спрашиваю я Доун.

— Конечно, почему нет. Я думаю, Джелла и Серенити тоже поедут со мной.

— Прекрасно, — говорю я ей. Хотя я не поклонница сплетен, они все еще друзья с Доун, поэтому я должна смириться с этим. Я знаю, что они терпеть меня не могут, и это нормально. Не хочу оставаться здесь навсегда и однажды я уйду и никогда не вернусь.

Мама подходит ко мне и тянет меня за руку, притягивая к себе. Она обнимает меня, но я не делаю того же.

— Ты сделала это, милая, — она восторженна.

Еще одна вещь, к которой я не привыкла. Это было давно, когда я чувствовала какое-либо внимание от моей матери, я могу вспомнить, что это было на мой десятый день рождения, когда бабушка подарила мне сто долларов и мама спросила, может ли она оплатить ими счет за электричество. Когда я согласилась, она прижала меня к себе на несколько секунд, но я не помню больше других форм проявления благодарности.

Брюс треплет рукой мои светлые волосы, при этом тянет их прежде, чем его рука опускается. Я могу почувствовать тысячу шевелящихся червей у себя под кожей от его прикосновения.

— Хорошая работа, — говорит он мне.

Но его голос ни о чем не говорит. Ему не нравится тот факт, что я закончила обучение и скоро уеду. Он, кажется, привык ко мне и не может избавиться от этого.

Я никогда не понимала, как моя мать и я можем быть настолько похожи, за исключением того, что она становится все старше и все больше препаратов принимает, и все более изможденной выглядит. Ее когда-то ослепительные локоны, теперь сухи и безжизненны, лицо стянуто, у нее есть морщины вокруг серых глаз, и я знаю, что она весит под сто фунтов, в то время как мое тело имеет изгибы во всех нужных местах и моя кожа светится, хотя я никогда не появляюсь на солнце.

— Мы собираемся уходить, — вставляет Доун. Я благодарна ей за то, что она прервала это. Я готова была уйти даже прежде, чем они появились.

Брюс скрывает свой разочарованный взгляд, но молчит, не спорит.

Мама просто улыбается, показывая след от красной губной помады на своих передних зубах.

— Хорошо, ты будешь дома сегодня ночью?

— Вероятно, что нет, — отвечаю я ей.

Брюса это не удивляет. Но он хочет контролировать:

— Тогда я жду тебя дома утром. У нас есть домашние дела, которые нужно выполнить.

— Я буду, — говорю маме, не глядя в его сторону.

Она проводит рукой по моему подбородку, глядя на меня глазами, которые не могут сфокусироваться, еще больше улыбаясь.

— Увидимся завтра. Повеселись этой ночью, милая.

Улыбнувшись сжатыми губами, я поворачиваюсь к Доун и мы уходим от запаха сигарет и виски. Отойдя на тридцать шагов, я преувеличенно вздыхаю.

— Ты в порядке? — спрашивает Доун, не глядя на меня.

Улыбка все ещё на ее лице, когда она машет нашим одноклассникам, проходящим мимо. Она всегда была очень популярна с тех пор как переехала в этот город, вероятно, потому что она была дружелюбна абсолютно со всеми. Я никогда не понимала, почему она хочет быть другом такой как я.

Мы из одной компании, но у меня нет больше таких близких друзей как Доун. Я общалась с другими ребятами, в основном, если у нас были одни и те же классы, но мы никогда не были приятелями вне этого. Это, кажется, сделало меня популярнее, но я знаю, что не нравилась другим, особенно девушкам. Я не такая как все – я отдаленная и тихая, и я абсолютно ненавижу сплетни. Несмотря на то, что в компании я была в отношениях на протяжении многих лет. Моим последним длительным прикрытием был Кайлер Портер.

Я абсолютно ненавижу его.

Вытирая свои влажные ладони о края мантии, говорю ей, что я в порядке. Я знаю, она не верит мне, но я всегда так отвечаю, а Доун более не настаивает. Я тайно знаю, что она хочет открыть меня, но я не могу. Она знает, что у меня есть тайны. Если бы мне нужно было предполагать что-нибудь, я бы сказала, что все ее догадки неверны.

Джелла, визжа, бросается обнимать Доун, когда та подходит к ней:

— Не могу поверить, что мы официально окончили эту адскую дыру!

— Правда?! — Доун отвечает взволнованно.

Джелла поглядывает на меня, ее зеленые глаза полны волнения. В этот раз она улыбается мне и выдыхает через нос.

— Я готова побиться об заклад, вы взволнованы!

— Ага, — говорю я ей. — Очень взволнованы.

Конечно, мой голос звучал никак, но я была рада и этому – по крайней мере, я пыталась поддерживать беседу.

Взбивая свои рыжие волосы, она кричит Серенити, чтобы та подошла. Они трое болтают, а я стою и слушаю, оглядываясь по сторонам на своих улыбающихся сверстников. Многие люди поздравляют их, иногда даже меня. Мои ноги устали на каблуках, которые я обула, так что, когда Доун говорит, что готова ехать домой, я чувствую облегчение.

Мы садимся в голубой Додж Неон Доун, иногда он нормально работает на протяжении года, но постоянно выходит из строя. В музыке громкие басы, хотя это всего лишь Тейлор Свифт и ее песня о новом расставании. Никто не может говорить под музыку с такой громкостью, но до дома Доун всего лишь десять минут езды.

Когда мы оказываемся у ее дома, то вчетвером сразу бежим в спальню к Доун, чтобы снять эти фиолетовые мантии. Я потеряла свою конфедератку, когда мы подбрасывали их в воздух, но я и не планировала хранить ее. Я была одной из тех, кто даже не украшал свою конфедератку.

Доун помещает свою в коробку, она будет хранить ее годами, я уверена. Она такой человек. В ее комнате столько снимков, сколько я не делала никогда в своей жизни. Она ценит каждый день, живет полной жизнью, в ней больше изюминок чем в ком бы то ни было. Это помогает в нашей дружбе – я же возвращаю ее к реальности снова и снова, когда она внушает мне азарт к жизни.