Счастье, что везде были вывески, чёткие и понятные. Слово «Exit» понимают все на свете. Идём на выход! Лучше всего найти такси, чтобы водитель довёз меня прямиком до гостиницы в центре Брюсселя. Искать её в такое время как-то совсем не хочется. Мало ли кто пристанет, как тот Бенуа в самолёте… Нет, не страшно, отобьюсь, но проблем с полицией мне не нужно.


Жёлтенькая табличка вывела меня наружу. С искусственного воздуха кондишенов я окунулась в свежую бельгийскую ночь и на несколько секунд замерла под стеклянным козырьком, глядя на серенькую пелену дождика. Люди проходили рядом, говоря на своём языке — плавном, быстром, витиеватом — а я слушала, машинально отмечая незнакомые мне выражения. Надо будет потом погуглить, когда куплю телефон…


Такси стояли гуськом вдоль тротуара, иногда двигаясь вперёд, когда первая машина уезжала с пассажиром. Я подошла к чёрному мерседесу с жёлтыми шашечками на боку и спросила, открыв дверцу:


— Сколько до Брюсселя?

— Садитесь, мадемуазель, вам куда ехать? — оживился молодой парень с пижонскими усиками и красными от усталости глазами.

— В Брюссель, — я села на сиденье и устроила сумку в ногах. — Мне нужна гостиница среднего уровня, не слишком дорогая.

— Отлично! — восхитился он неизвестно чему и оживил таксометр. — «Ибис» пойдёт? Там всегда есть свободные номера!


Я махнула рукой, пойдёт, мол, и мы тронулись. Меня отчего-то взял мандраж. С обеда держалась, а тут начало ломать. Ну куда я, дура, полезла? Мало ли, какие дела проворачивала раньше, там дядя страховал, а теперь я одна. Совсем-совсем одна… Ни поддержки, ни умного плана, придётся всё делать самой. А если не получится? Родька с Лерочкой… Дядя… Смородинов их убьёт и не поморщится. И виноватой буду я. Только я…


— А вы в Брюссель на отдых или по работе?


Голос таксиста вырвал меня из пучины самобичевания. Что у них, блин, шаблон где-то написан? Все одни и те же вопросы задают…


— На отдых.

— Туризм? Возьмите карту!


Он полез во внутренний карман, достал визитку и сунул мне в руки, не отрывая взгляда от дороги. Я поднесла картонку ближе к глазам, чтобы разглядеть в редком свете фонарей. Водитель услужливо включил лампочку в салоне. Я прочитала: «Viktor da Lima». Ишь, португалец. Оказание услуг по перевозкам: больных, туристов, туризм по стране, в любое время дня и ночи. Телефоны разных операторов. Ладно, пусть будет. Пригодится.


— И что, вот прямо в любое-любое время? — недоверчиво спросила я. Виктор усмехнулся, выезжая на кольцо:

— Ну да. Я, когда не курсую официально, на своей машине подрабатываю.


Он поспешно добавил, решив, наверное, что я могу и оскорбиться:


— Вы не думайте, у меня тоже «мерс», и получше этого! А телефон всегда со мной. Если нет планового вызова, могу быстро приехать.

— Тяжело, наверное, — на автомате посочувствовала я.

— Привык. И даже интересно! Каждый день что-то новенькое!

— Ага.


Интересно ему. Вот хорошая работа у человека, не то что у меня… Хотя мне на скуку жаловаться тоже особо не приходилось. Да и сейчас, я думаю, не придётся. Армани — крепкий орешек, не надавишь — не расколешь. Давить не хочется, всё-таки мужик боксом занимается чуть ли не профессионально. Такой как двинет в глаз, три недели синяк торчать будет, а синяки на моське нам сейчас совершенно ни к чему. Поэтому надо аккуратно и точно построить разговор таким образом, чтобы имя покупателя вылезло на свет божий само собой. А ещё этот мужик хитрый. Поэтому надо его перехитрить. Напоить не вариант. Охмурить совершенно точно не вариант. Разжалобить? У таких, как он, сердце из бриллиантовой крошки. А вот если попробовать всё сразу…


— Вот и приехали, — сказал водитель громко, и я вздрогнула. Совсем не заметила, как добрались до города. Остановились мы на ярко освещённой улице перед высоким зданием, и на минуту мне показалось, что я вернулась в Москву на такси: так похож был отель «Ибис» на сталинскую высотку. Впрочем, в нём было всего пять этажей, поэтому наваждение пропало так же быстро, как и появилось. Расплатившись с симпатичным Виктором, я вышла и направилась ко входу в гостиницу.


И опять мне понравилось европейское обслуживание. За несколько минут улыбчивая девушка за стойкой регистрации, несмотря на полтретьего ночи, нашла мне свободную комнату, выдала ключи и даже проводила до лифта. Апартаменты мне тоже приглянулись — широкая кровать с хрустящим белоснежным бельём, телевизор на стене, шкафчик и стул. Минимум удобств, но мне больше и не надо было. Перекантоваться.


Распаковывать вещи я не стала, просто забросила сумку на полку, на полном автомате почистила зубы в безликой ванной и забралась под одеяло. Утро вечера мудренее.


Проснулась я разбитая и офигевшая. Всю ночь я бегала за призрачным покупателем — каким-то мужиком с пивным животиком и лысой башкой — который дразнил меня бриллиантом и убегал, показывая язык. А за мной гонялся Смородинов и зачем-то ласково уговаривал устроиться на работу, иначе он убьёт мою собаку. Посмотрев на часы, простонала, упав лицом в подушку, — уже половина одиннадцатого! Отдохнула, называется. Теперь придётся бегать электровеником, чтобы позавтракать, купить телефон, вызвонить Армани и встретиться с ним. На этот этап в моём плане отводился всего день. Завтра я уже должна бы начать слежку за объектом, то есть покупателем. На сбор информации две недели. Ещё неделя — на собственно изъятие драгоценности. Никаких непредвиденных ситуаций, никаких планов Б, никаких просрочек. На это у меня нет времени.


Впрочем, приняв душ, я пришла в отличное расположение духа. Всё должно получиться. Я была уверена в этом, непонятно почему, иррационально. Возможно, из-за кошмара. Дядя никогда не придавал значения снам, а я свято верила, что вся гадость во сне пророчит успех. Поэтому, одевшись попроще, я рассовала деньги по карманам — не оставлять же богатство в номере! — и спустилась на первый этаж отеля, где уже заканчивали завтракать редкие постояльцы.


Выбрать было из чего, но я остановилась на знаменитых бельгийских вафлях, которые пробовала лишь однажды и то в Швейцарии, и чашке крепкого кофе со сливками. Потом пошла к стойке регистратора и спросила у молодого человека с козлиной бородкой и множеством круглых колечек в ухе про магазин телефонов. Парень на секунду задумался, потом лицо его просветлело:


— А… ЖСМ? Вам нужен… — он запнулся, словно вспоминая, — мобильный телефон?


Я кивнула. Да, в Бельгии их называют ЖСМ… В Швейцарии — натель. Тонкости французского языка, мать их за ногу.


Парень порылся под стойкой и достал сложенную в мильён раз карту города. Развернул. Нарисовал кружочки:


— Вот здесь есть магазинчик, вот здесь и здесь.

— Спасибо, — я взяла карту и двинулась на выход. На улице вместо вчерашнего дождика царил шальной порывистый ветер, который решил, что мне и без карты хорошо, и принялся вырывать её из рук. Пришлось спешно сворачивать огромный лист так, чтобы был виден только центр города, где красовалась эмблемка отеля «Ибис» и три кружочка, удалённые на равное расстояние в разные стороны. Куда пойти, куда податься? Я быстро посчитала в уме: «На зла-том крыль-це си-де-ли…», но потом опомнилась. Да какая разница? Вот хоть сюда и пойду, тут какой-то бульвар надо пересечь, посмотрю, поиграю в туриста.


Магазином оказался крохотный… даже не бутик, а место за витриной. Войти, развернуться и выйти. Вдвоём уже гораздо труднее, особенно если двое весят больше семидесяти кило каждый. Мне с моей полусотней оказалось довольно легко разойтись с толстой шоколадного цвета женщиной в таком ярком и огромном платье, что в глазах жестоко зарябило. На её месте появился негр, абсолютно чёрный, сверкнул белыми зубами в улыбке и спросил с мягким южным акцентом:


— Что желает мисс?

— Мисс желает сим-карту, — вежливо ответила я, едва удерживаясь от ответной улыбки. Лучше не поощрять таких больших и таких тёмных мужчин.


Через пять минут я вышла из телебутика счастливой обладательницей крохотного кнопочного телефончика известной фирмы с уже вставленной и активированной симкой. Он обошёлся мне всего в два раза дороже симки, а купила я его лишь потому, что остереглась светить свой смартфон в таком месте. Денег мне жалко не было, даже если я воспользуюсь телефоном всего пару раз. На симке уже лежали несколько евро, а большего мне и не надо.


У Армани был заспанный голос, но я узнала его сразу. Зевнув, черногорец спросил:


— Алло, кто это?

— Это я, — шагая по улице, сообщила я.


Армани непомерно удивился:


— Алёшка? — помолчал, видимо, просыпаясь, потом обеспокоенно поинтересовался: — Проблемы с переводом? Где Пётр?

— Нет, другие проблемы. Надо встретиться.

— Эм-м-м, я буду в Москве только через три месяца… А что случилось?

— Скажи, куда подъехать. Есть разговор и он не телефонный, сам понимаешь, — осторожно ответила я.

— Алёшка, я в Брюсселе!

— Я тоже.


В телефоне ненадолго замолчали, потом Армани недоверчиво переспросил:


— Ты тоже — в смысле, в Брюсселе? С дядей?

— Нет. То есть, да. То есть… Блин, — бросила я по-русски, но он понял:

— Ладно, встретимся вечером у меня на работе, сейчас я занят. Приезжай в клуб «Интим», улица Сан-Мишель семнадцать. К девяти приезжай, поболтаем о твоих проблемах.


И он отключился. Клуб «Интим»? Серьёзно? Я всегда думала, что Армани работает охранником на дискотеке… А тут такой пердимонокль! Интересно, меня туда впустят или спросят документы и завернут с порога? Вот и пригодится платьишко в блёстках и туфли на шпильках… Но чем заняться до девяти вечера?