И вот сейчас Павел смотрел на Женю вовсе не как директор, а как юнец, к которому девушка опоздала на свидание:

– Жень, ну ты куда делась? Я тебя уже весь обыскался. Пойдем в кафе, пообедаем.

Не успела Женька ответить, а Любочка уже подскочила со своего места.

– Как же славно вы придумали – в кафе! – обрадовалась она. – А то у меня от нашей столовой уже грыжа! Пойдемте, я готова. Женя, ты с нами идешь или остаешься?

Добрович длинно и звучно простонал.

– Пал Ульяныч, если хотите, можем ее не брать, – тут же отреагировала бухгалтер.

– А может, ты… останешься? – едва сдерживала смех Женька.

– Я не могу! Я же говорю – у меня гастрит! – не терпела возражений подруга. – Пойдемте, Пал Ульяныч. Женя нас догонит.

В ближайшем кафе они уселись за столиком, и Любочка тут же решила, что настал-таки ее звездный час. А потому срочно принялась посвящать директора в свои жизненные подробности.

– Вы себе не представляете, – трещала Люба, уплетая салат. – Я встретилась с одной знакомой бухгалтершей… ой, она такая страшная, как смертный грех! Так вот ей платят на десять тысяч больше, чем мне! А мне ведь нужно и на фитнес, и на массаж, и на косметику!.. Ой, Пал Ульяныч, да не смотрите вы на Женьку, она не будет просить повышения, я ее знаю!

Павел Ульяныч тоже знал, но все равно на Женьку смотрел, и это было просто жуть до чего приятно. Женька даже есть не могла. У нее почему-то внутри резко повысилась температура и жар перекинулся на щеки и шею.

– …Вот вчера купила себе сапожки! – продолжала доверчиво сообщать Любочка. – Ну и что? Красота необыкновенная, а в голенищах жмет! Вот посмотрите, Пал Ульяныч, правда ж, красота? – И она резво высунула ногу из-за стола и подняла ее чуть не на стол Пал Ульянычу.

– Ну просто чудо неземное, – собрал губы тот.

– И я говорю! А голенища ноги стискивают! – сокрушалась Люба.

Павел, будто подросток, тихонько наступил на ногу Женьки – «Я с тобой».

– Ой! – тут же вскрикнула Любочка. – У меня под столом кто-то лазит!

Павел резко убрал ногу, но Любочка уже задирала скатерть и совала буйную головушку под стол.

– Ты не знаешь, кого она хочет там найти? – шепнул Добрович Жене, и та только тихонько фыркнула.

– Надо же – никого! – удивленно вытаращила глаза Люба. – Так я вам чего хотела сказать… ага! Вы, Пал Ульяныч, этот салат не ешьте! Он протухшими носками воняет. А вот я его делаю – м-м-м-м! Жень, скажи, как я его делаю!

Женя понятия не имела, как его делает подруга, но кивнула очень серьезно.

– Вот! – ткнула Любочка в грудь подруге. – Она знает! Так что… плюньте эту гадость и приходите ко мне, я вам такой ужин устрою! Со свечками…

– Прости, Любочка, но… я не люблю со свечками, – вздохнул Павел Ульяныч. – Я страшно люблю, чтобы светильничек, чтобы музыка где-то негромко и любимая женщина в легком светлом платье… волосы распущенные, и босая… не знаю почему. Но уж точно не в сапогах с тесными голенищами.

Любочка внимательно смотрела ему прямо в рот и старательно запоминала все слово в слово. Наконец сделала выводы.

– Все, Пал Ульяныч. Поняла. Сапоги я сниму… а вот… белое платье такое, в красный горошек подойдет?

После неудавшегося обеда Женя робко заглянула к Павлу в кабинет.

– Ну чего ты, как мышка? – нежно улыбнулся он. – Проходи давай.

Она юркнула в кабинет и прикрыла двери.

– Ты как сегодня? – взял ее за руки Павел.

– Здорово, – радостно вздохнула Женя. – Только я ненадолго, мне надо к Марии Георгиевне. А ты как?

– Да все этих документов жду… Черт, когда ж их привезут? Этот господин уже здесь, у нас в городе, только отчего-то не едет… Может, его уже перехватили, как думаешь?

– Нет, – твердо мотнула головой Женька. – Он просто… просто случайно уснул. А что ему? Он же сам за собой не охотится.

– Тоже верно, – согласился Павел и потянулся к звонящему телефону. – Ну беги к своей Марии Георгиевне. Вечером, Женя, я с работы поздно буду, ты не жди меня. Завтра увидимся, идет?

Еще бы не шло! Женька кивнула и тихо вышла – Павел уже с кем-то говорил по телефону.

Домой она прибежала легкая и веселая. Шурша многочисленными пакетами, она сразу заглянула к Анне Андреевне.

У няни она никого не застала, зато у себя нашла полную идиллию. Анна Андреевна строила с детьми на полу домики из кубиков, а баба Нюся шкворчала на кухне сковородой. И по всему этажу расплывался запах пирогов.

– Вот они где! – сунулась Женька к ребятишкам.

Те, завидев мать, тут же поднялись с пола и затопали ей навстречу, высоко поднимая неуверенные ножки.

– Вот они, мои маленькие, – ухватила Женька сразу обоих. – Ну, как вы тут?

– Да неплохо, – откликнулась Анна Андреевна. – Вот ведь как мне с помощницей-то хорошо. Ни о чем больше и заботиться не нужно – сиди да с детками играй! А уж бабушка нам и кашки наварила, и компотика, и посуду помыла, и маме ужин приготовила!

– Да уж не больно и переработала, – лучилась старушка. – Здесь ить посуду-то мыть одно удовольствие! Воду-то ни таскать, ни греть не надо…

– А мы уже и искупались сегодня, перед дневным сном, – похвасталась няня. – Так что вам, Женечка, только отдыхать остается.

Женька растрясла пакеты, сунула продукты в холодильник и отпустила няню.

– Баб Нюся, ну как тебе? – спросила она старушку, когда остались одни.

– Да ить лучшева-то и не придумать! – засветилась старушка. – И эта Анна-то уж кака прилична женсчина! Така обходительна! И с детками, прямо как квочка, как квочка. А ты б шла отдыхать, чай ить всю ночь не спамши. Иди полежи…

Женька и впрямь – спать хотела. Но и ложиться так рано ей было жалко – она сильно соскучилась по детям.

Она уже поужинала и барахталась на полу с малышами, когда в дверях раздался знакомый голос:

– А вот перед сном детей разыгрывать нельзя, стыдно, мамаша, этого не знать.

В дверях стоял Добрович и щурился от яркого света.

– У вас пирогами пахнет, угощать будете?

– Давай-ка, Женюшка, корми мужика, – тут же неизвестно откуда материализовалась баба Нюся. – Иди, а я с мальцами. Оно и правда… чего уж их на ночь-то… Санюшка! Данюшка! А пойдемте-ка, баба песенки споет!

Но малыши вовсе не желали слушать старушечье пение, а резво оторвались от матери и направились к Павлу, широко расставляя ножки.

– Ой ты господи! – не удержался тот. – Ну прямо – дивизион! Маршируют-то как! Ать два! Ать два! Ха-а! Данька первый дотопал!! Оп-пля!! – И малыш с визгом взлетел под потолок. – Сань! Давай теперь тебя!

– Ну шумашедшие родители, прости господи… – старалась быть строгой баба Нюся. – Явгенья! Чаво стоишь? Мужик ить голоднай!

– Жень, давай с собой пироги возьмем, я в кино билеты купил, – шепнул ей на ухо Павел, на минутку прижавшись к ней холодной щекой.

– А мальчишки? – так же тихо спросила Женя.

– А чаво им сдеиться? – из комнаты отозвалась «глуховатая» бабушка. – Им уж давно спать полагацца! Идите давайте, а то вы мне их токо сумятите! Ступайте!


В кино, как и полагается, билеты были взяты на последние ряды. И на этих рядах уже прочно заседала молодежь, возрастом не старше шестнадцати.

– Прямо как будто на двадцать лет помолодел, – крепко облапил Женю Добрович.

Женька прильнула к его холодному плечу и потерлась носом о щеку. От Павла приятно пахло сигаретами, каким-то одеколоном и еще чем-то, наверное, кожей куртки. И запах этот был самым лучшим.

– Завтра в кино не пойдем, – прошептала она ему. – Будем дома сидеть.

– У тебя дома бабуся, – тоже шепнул Павел, потому что фильм уже начался. – Неудобно как-то. А у меня… у меня тоже пока нельзя… ремонт… Завтра просто кататься поедем, по городу. Ты ведь еще и города не видела…

Женька быстро чмокнула его в гладкую щеку.

– С тобой хоть куда, – муркнула она и еще плотнее прижалась к его плечу.

На следующее утро возле входа в офис Женьку ждала Любочка.

– Ну наконец-то, – пробурчала подруга. – Я тут уже с полдевятого, жду-жду тебя… Говори давай, что у тебя с Добровичем?! Только не ври мне! Я все знаю! Вчера с мамой и папой ходили в кино, папе приспичило на большом экране какую-то фигню смотреть, ну и меня взяли… куда ж меня… И вот там я увидела!.. Женя, если бы ты знала, что я там усмотрела!!

– Кино? – невинно заморгала Женя.

– Тебя!! – выкрикнула Люба. – Разве мне до кино было, когда ты прям с этим Добровичем там все время… Страшно подумать, ты ж с ним целовалась!!

– Да что ты?! – охнула Женька. – А чего такого? По-моему, приятный мужчина. Ты ж сама говорила!

– Я тебе, что ли, говорила?! Я ж – себе! – крикнула Любочка и тут же пожаловалась: – Женька, ну почему у меня вот так всегда? Не успею я выйти за одного, как тут же не успеваю выйти за другого?! Говори давай, что у вас было? У тебя уже второй день под глазами черные круги…

– Да ничего такого… – вздохнула Женька.

– Ну слава богу, а я уж думала…

– Ничего такого не было, что ты думала, только разве что… любовь…

К концу рабочего дня уже все на работе знали, что у директора и Женьки «любофф», Любочка постаралась. Мужская часть коллектива была обескуражена – они попросту не знали, как теперь обращаться с Женькой. Раньше ведь все «Жень, Женя!!», но теперь эта птичка оказалась высокого полета, а они, к своему стыду, даже ее отчества не знают. И как им с ней общаться? Женщины постарше только качали головами – вот ведь повезло девке: и с двумя детьми, и сама невесть откуда, и с образованием полный пшик, и ведь какого мужчину урвала! А тут живешь с этим… диванным ковриком! Вся такая красивая, умненькая, и фигурка опять же в полной сохранности, ну хоть бы одна холера глаз положила!! Девчонки помоложе, те смотрели – кто с завистью, а кто с надеждой: ну не жениться же, в самом деле, он собрался на этой Женьке! Ну и чего? С ней походит, потом, может, и на кого другого перекинется. Только надо все правильно продумать. Значит, ему нравятся такие темненькие, с длинными ногами, худые… Черт, где ж еще близнецов взять?