Его нога сломала хрупкое дерево, и по лесу прокатился резкий звук. Шон начал падать и ужасно испугался, однако рефлексы заставили его сделать попытку ухватиться за что-то; дерево и земля проскальзывали между его пальцами, он продолжал падать и громко звал на помощь даже после того, как свет вокруг померк и он оказался в темноте.

Я умру.

Когда Шон упал на дно узкой ямы, его левая рука оказалась под ним, и он испытал страшную боль, но мысль о смерти заставила его вспомнить о Люси. Он закричал, все его тело извернулось, бедро пронзила острая боль. Он ничего не видел, у него заболела голова.

А потом, смутно, словно сквозь длинный туннель, он услышал мальчишеский голос:

– Я сожалею, но у меня нет выбора.

А потом тишина и темнота накрыли его, и все исчезло.

Глава 2

Когда мне было десять лет, я хотела убить своего брата.

Я столкнула брата с крыши, потому что поймала его, когда он искал в моей комнате деньги. Я была в два раза меньше и на пять лет младше. И, хотя я родилась с вагиной, у меня всегда были яйца, в отличие от него.

Он всего лишь сломал руку. Я спустилась во двор и обнаружила, что у него сломаны пальцы. Ему еще повезло, что он сохранил руку – в некоторых странах за воровство ее отрубают.

Когда мне исполнилось пятнадцать, лучший друг моего отца попытался заставить меня сосать его член. Я прострелила ему яйца.

Я не сосу члены.

Папа решил эту проблему. Я не убила мерзавца, но он мертв.

Аминь.

До того, как папа позволил себя убить, он всегда предупреждал меня, что мой нрав доведет меня до беды. Я слушала его внимательно. Здравый смысл научил, что я должна контролировать живущую во мне амазонку. Нельзя сталкивать брата с крыши, потому что он – семья, а кровь – единственное, на что можно рассчитывать. Нельзя стрелять кому-то в яйца, потому что потом приходится убирать грязь, а это нелегкая работа.

Я ненавижу грязь. Однако раз за разом мне приходится убирать за другими дерьмо. Никогда не забуду того, кто создал проблему в первый раз. Угроза наказания заставляет людей соблюдать правила. Месть – это блюдо, которое следует подавать холодным? А я скажу, что у мести всегда чудесный вкус, какой бы она ни получалась.

Мой старший брат называет меня чудовищем, но я предпочитаю считать себя амазонкой. Мифическая раса женщин-воительниц, которая была сильнее, умнее и лучше всех остальных. И мой нрав неплохо мне помогает, когда возникает нужда. Никто не смеет надо мной насмехаться, это уж точно.

Возвращаться после стольких лет в Спрюс-Лейк мне совсем не хотелось. Я чувствовала себя, как если бы меня выбросили на улицу в качестве двадцатидолларовой шлюхи после того, как я много лет работала девушкой по вызову за двести долларов в час. Если хочешь что-то сделать хорошо, сделай сама – слова повторялись в моей голове, вызывая жуткое раздражение. Если б я сожгла дотла проклятые владения Хендриксонов в прошлом году, мне больше не пришлось бы возвращаться в округ Сент-Лоренс.

Однако я здесь. Стою на тротуаре возле крошечного аэропорта и жду своего водителя, который опаздывает.

И дело не в том, что с моим городом что-то не в порядке, если не считать того, что я ненавижу каждую квадратную милю этой дыры; просто я стала настоящей городской девчонкой, наделенной соответствующими инстинктами. И если б Спрюс-Лейк не имел такое огромное значение, я предоставила бы парням самостоятельно решить все вопросы, не слишком тревожась о том, будут они арестованы или убиты. Но проклятые горы не просто важны для моего бизнеса – сейчас происходящее здесь стало для меня критичным.

Мое нежелание возвращаться сюда связано со старыми обидами, появившимися после моего последнего визита. Но когда угрозы могли меня остановить? Я никогда не уходила от решения проблем.

Если б я не покинула Спрюс-Лейк, то никогда не встретила бы своего мужа, ныне умершего и горящего в аду благодаря мне. Я использовала все, чему меня научил Эрве, все, чем он владел, – знания, деньги и жизнь.

Если бы я не покинула город, то никогда не узнала бы о бизнесе больше брата. И меня бы не боялись и не почитали, и я бы не обладала могуществом, позволяющим мне руководить таким огромным делом издалека.

Но среди прочего я должна наказывать слабых, а мои люди вели себя как жалкие болваны. Мне даже не хотелось брать под свое начало отряд этого отребья. Среди них не нашлось ни одного человека с ясным умом и способностью думать о будущем.

Возможно, у меня и нет ненависти к родному городу – просто я его переросла. Я бы охотно купила здесь дом, чтобы расслабиться и спокойно наблюдать за происходящим, но бизнес в городе имеет огромное значение, и ему предстоит развиваться дальше.

Если б я только могла положить конец насилию… Если б могла контролировать урон из-за поджога… Если б Хендриксоны отложили свои планы до следующего лета, мне бы не пришлось прибегать к крайним мерам.

Мой отец часто повторял: избегай убийства, пока у тебя есть выбор. Я не всегда следовала его совету, но у меня неизменно имелась серьезная причина для убийства.

Наконец подъехал мой водитель; он опоздал на тринадцать минут. Наверное, я не стала бы в него стрелять, даже если б он задержался еще сильнее. Уж очень не хотелось убирать новую грязь.

Но ему совсем не обязательно об этом знать. Страх заставит его выполнять правила.

Глава 3

Люси взяла воду у Энни Линд и жадно выпила шестнадцать унций[5]. Ее горло горело от дыма, сажа покрывала кожу и волосы. Она наблюдала за действиями пожарной команды, которая потушила огонь и теперь искала очаги возгорания.

– Пожар погашен, – сказал Тим, подходя к ним и забирая у Энни бутылку с водой. – Кухня выгорела полностью. – Он пнул металлический стул, который заскользил по деревянному крыльцу.

– Мы можем пользоваться кухней в домике Джо, пока… – кротко начала Энни.

– Но как мы теперь откроемся? – перебил ее Тим. – А если б у нас были гости, когда начался пожар? И если б кто-то пострадал? – Он повернулся к Люси, в его глазах ярость мешалась со страхом. – Шон с тобой связался?

Кинкейд покачала головой. Прошел уже почти час, и она безуспешно пыталась дозвониться до него последние десять минут.

– Если мы не найдем ублюдка-поджигателя и не посадим его в тюрьму, то вандализм будет продолжаться, – сказал Тим. – Я не собираюсь подвергать риску своих гостей. Я просто… даже не знаю, что мне теперь делать. – Он опустился в стоявшее на крыльце кресло-качалку и посмотрел на Энни. – Извини, что сорвался. – И закрыл лицо руками.

Люси достала сотовый телефон. Шон настроил GPS так, что они могли в любой момент найти друг друга, после того как пару раз попадали в трудные ситуации, и Люси не стала возражать. Он все устроил так, что никто другой не мог отследить ее телефон, за исключением руководства «Роган Карузо Кинкейд», его охранной компании.

Телефон Шона находился в трех милях отсюда – и от него шел сильный и чистый сигнал. Она нахмурилась и еще раз попыталась связаться с ним по рации. Шон не отвечал. Может быть, им мешают помехи, но в таком случае не проходил бы сигнал GPS.

– Нам нужно найти Шона, – сказала она Тиму. – Он уже почти двадцать минут на одном и том же месте. У тебя есть еще пара вездеходов?

Тим покачал головой:

– Один из них угнал поджигатель, второй забрал Шон. – Он с тревогой посмотрел на Люси. – Что-то случилось?

– Он не отвечает.

– Где он сейчас?

Кинкейд показала ему карту на телефоне.

– Это Треверс-Пик, что рядом с рудником «Келли», – сказал Тим. – Мы можем поехать туда на машине по старой дороге, отходящей от шоссе. Я сейчас подгоню пикап.

– А я захвачу аптечку, – ответила Люси. – Встретимся здесь.

– Я принесу еду и воду, – крикнула ей вслед Энни, – вдруг вам что-то потребуется.

Люси побежала в хижину, чувствуя, как горят легкие после пожара. Полиция еще не приехала, но Спрюс-Лейк был таким маленьким, что здесь не имелось собственного полицейского участка. Тим сообщил о преступлении в офис шерифа в Кантоне, они обещали прислать следователя, и Люси хотела быть здесь, когда он объявится. Но сначала требовалось найти Шона.

Люси не стала говорить Тиму, что полицию следовало привлечь раньше, – теперь он и сам это понял. Возможно, полиция сумела бы предотвратить поджог. К счастью, огонь не распространился на остальную часть дома, и у них имелась еще одна кухня, которой можно было пользоваться. Но если они с Роганом не смогут найти виновного, Тим не станет открывать сезон в День поминовения[6], как собирался. И тут оставалось только сожалеть – ведь Тим и Адам рассчитывали создать жизнеспособную экономику в умирающем городе. Люси надеялась, что Шон выяснил, кто поджигатель.

Быстро собрав брезентовый мешок с самым необходимым, она побежала обратно, где ее уже ждал в пикапе Тим.

– Я все еще не могу связаться с Шоном, – сказала Люси, садясь в машину.

– Но ты получаешь сигнал его GPS?

– Он по-прежнему на одном месте.

Тревога не оставляла Люси. Роган так не поступал – даже в тех случаях, когда кого-то преследовал. Если б он продолжал двигаться, Люси не беспокоилась бы, но он вел вездеход по незнакомой местности, преследуя неизвестного поджигателя, у которого мог быть пистолет… Шон был умным, но уязвимым – как и все люди.

– С того самого момента, как начался саботаж, я пытался понять, кто организатор, – сказал Тим, когда они ехали по частной дороге. – Быть может, я ошибаюсь, но эти люди не из тех, кто против туристов. До сих пор они вредили по мелочам, и все можно было исправить без особых усилий. Вывели из строя мой пикап. Воровали материалы во время строительства, и мне приходилось многое заказывать по два раза. И дело тут не в деньгах. У меня бабла столько, что я не знаю, куда его девать. Мой отель должен принести городу большую пользу. Я тщательно изучил вопрос; не сомневаюсь, что у меня все должно получиться.