– Я проверил вас обоих. Вы живете в Вашингтоне, округ Колумбия, а не в Бостоне, – заявил Уэддл.

Люси нахмурилась:

– В Бостоне? Мы и не говорили, что живем в Бостоне.

– Вы сказали, что являетесь друзьями Тима Хендриксона по Бостону.

– Вам известно, что означает слово «предположение»? – неожиданно заговорил Шон.

Уэддл не уловил оскорбительного смысла в его реплике.

– А вы, Роган, должны были рассказать мне, что являетесь лицензированным частным детективом. Вы здесь на отдыхе?

– Да, – коротко ответил Шон. – Когда нам стало известно о вандализме, мы сказали Тиму, что поможем ему разобраться с ситуацией.

– И нашли труп. – Голос Уэддла был полон сарказма.

– Тело там было! – вскричала Люси. – Я предупредила вас, что в пещере есть улики, которые следует немедленно собрать, пока они не подверглись дальнейшему разложению. Необходимо срочно отправить личинок в лабораторию. Там их смогут препарировать и определить ДНК, установить, что они выросли в мертвом теле. Возможно, даже узнать имя погибшей женщины.

– Мисс Кинкейд, я ценю ваше усердие, но вам следует предоставить расследование нам. Вы нарушили улики, вернувшись на рудник. Возможно, у нас маленький округ, но мы тут не провинциалы и знаем, что делаем. Вам следовало рассказать мне, что вы работаете в морге.

Она ушла оттуда три месяца назад, но за это время официальные бумаги не успели подтвердить ее нынешний статус. Люси не стала его поправлять.

– В таком случае вам следует мне верить, – вместо этого сказала она. – А то, что в нас стреляли, означает, что, очевидно, кто-то хотел нас отпугнуть, чтобы спокойно уничтожить улики!

– И вы предоставили им достаточно времени, нарушив неприкосновенность места преступления.

– Ага, теперь вы называете это местом преступления? – Люси снова начала расхаживать по гостиной. Она не любила столкновений, но сейчас гнев вырвался наружу. – Вы опять кое о чем забываете. В нас кто-то стрелял! Я не знаю, связано это с трупом или с вандализмом, но мне не нравится, когда в меня стреляют.

– Этого не случилось бы, если б вы не вернулись на рудник, – раздраженно бросил Уэддл.

Люси сжала кулаки, а Шон встал с дивана и положил руку ей на плечо, заставив остановиться. Обычно бывало наоборот: Кинкейд старалась успокоить его.

– Помощник шерифа, вы забываетесь, – сказал он.

– Нет. Вы и мисс Кинкейд должны отступиться. Поджог и мертвое тело – в компетенции полиции. – Помощник шерифа также поднялся на ноги, и его лицо покраснело от гнева – без всяких на то оснований, как считала Люси. – Если вы и дальше будете вмешиваться, я вас арестую.

– Со всем уважением, – заговорил Роган, но в его голосе уважения уже не осталось, – Тим нанял нас, чтобы разобраться с вандализмом в отношении его собственности. И я не намерен отступать.

– У вас ничего не получается.

Теперь уже Шон был готов атаковать полицейского.

– Вы намерены собрать улики или полагаете, что мне стоит обратиться в ФБР? – вмешалась Люси.

Лицо Уэддла покраснело еще сильнее.

– Это наша юрисдикция. И мы сами решим, стоит ли привлекать ФБР. – Он посмотрел на Шона. – У меня нет возражений, если вы намерены играть в охранника во владениях Хендриксона, но вам следует соблюдать осторожность за их пределами, потому что мой департамент не нуждается в вашей помощи и против вашего вмешательства.

И Уэддл направился к двери, едва не задев Рогана, словно провоцируя его на драку. Тим ошеломленно глянул на полицейского, но тем не менее последовал за Уэддлом, а Шон захлопнул за ними дверь с такой силой, что стекла в окнах домика задребезжали.

– Он – воплощение всех пороков, за которые я ненавижу полицейских!

Люси поморщилась. Ее друг явно преувеличивал, но она знала, что у Рогана имелись претензии к представителям закона, и многие из них определил его собственный опыт. Да и сама она не смотрела на мир сквозь розовые очки, когда дело доходило до общения с правоохранительными органами, – несомненно, были плохие и хорошие полицейские. Ее старшему брату Коннору пришлось уйти из полиции, когда тот выступил против своего коррумпированного коллеги. Кейт, жену брата, агенты ФБР несправедливо обвинили в том, что она виновата в убийстве напарника. Но большинство полицейских офицеров хорошо знали свое дело.

Шон провел обеими руками по волосам.

– Я ему не верю. Мы не знаем всех, кто в этом участвует. Возможно, он один из тех, кто пытается помешать открытию отеля. Нельзя исключать, что именно он убил ту женщину или стрелял в нас.

– Ну что же, у тебя появилась неплохая теория заговора, – заметила Люси.

– Ты не можешь ему доверять.

– Я и не собираюсь.

– Не все полицейские являются честными людьми, Люси, – продолжал Шон, словно она промолчала.

– Ты думаешь, я этого не знаю? – Почему он так агрессивен по отношению к ней? Из-за глубокой враждебности к органам правопорядка?

– Я понимаю, как ты себя чувствуешь, – продолжала женщина. – Ты все предельно ясно объяснил. Мир не бывает только белым или черным; святых не существует. Меня тошнит от плохих полицейских, но большинство из них – нормальные парни. Возможно, они не готовы нарушать правила так, как ты хотел бы, и тебе не нравятся ограничения, которые они устанавливают, но если не подчиняться законам, что остается? Самосуд. Мы с тобой знаем, к чему это ведет.

– Люси, я…

– А что ты будешь чувствовать по отношению ко мне, когда я буду носить жетон? – перебила его Кинкейд.

Она ужасно рассердилась – на Уэддла и стрелка, но более всего на Шона, потому что в глубине души все еще испытывала сомнения: сможет ли она соблюдать строгие правила, которые необходимы при работе в ФБР? И когда можно преступать черту? Если департамент шерифа Спрюс-Лейк ничего не станет предпринимать относительно исчезнувшего тела женщины, сможет ли она забыть о нем? Или нарушит закон, чтобы добиться справедливости?

– Мое отношение к тебе измениться не может, будет у тебя жетон или нет. – Шон погладил ее руку. – Мне следовало вести себя сдержаннее.

Смутившись, Люси сглотнула.

– Возможно, ты и сам не замечаешь, насколько враждебен по отношению к властям. – Однако ее гнев и глубокая тревога, возникшая из-за поведения Шона, начали отступать.

– Это глупый разговор. Мы решили относительно Уэддла – он либо плохой полицейский, либо виновен, либо погряз в коррупции. Так о чем мы спорим?

Женщина колебалась – с одной стороны, ей хотелось заставить Шона отступить, с другой – сохранить мир. Роган воспользовался паузой, чтобы протянуть оливковую ветвь мира.

Он шагнул к Люси и нежно прикоснулся ладонями к ее щекам.

– Я сожалею, что согласился помочь Тиму. Нам нужно провести некоторое время вдвоем. – Он посмотрел ей в глаза, надеясь найти в них согласие и поддержку.

Казалось, Шон появился в ее жизни много лет назад, но прошло всего три месяца с тех пор, как они стали близки, хотя практически не бывали наедине. Роган знал все о ее прошлом – а что известно ей о жизни Шона? У него были проблемы с законом с тех самых пор, как его исключили из Стэнфорда – тогда он взломал компьютер профессора, чтобы доказать, что тот педофил, – но это далеко еще не вся история. Очень многое из прошлого Шона оставалось для нее тайной.

Тем не менее Люси верила ему в одном – он всегда стремился помочь тем, кто попал в беду.

– Ты не можешь повернуться спиной к тем, кто в тебе нуждается, – сказала она. – Мы должны сделать все, что в наших силах, для Тима и Адама.

– У нас с тобой всё в порядке? У тебя и у меня? Вот что меня беспокоит.

Шон выглядел встревоженным. Он говорил, что нуждается в ней больше, чем она в нем, но Люси ему не верила. А сейчас впервые увидела в его глазах страх возможной потери.

– Люси, извини, я перешел границы.

Она покачала головой:

– Нет, это я отреагировала слишком остро. Мы согласны в том, что Уэддл – это проблема. Ты и в самом деле подозреваешь, что он, возможно, участвует в заговоре против Тима?

– Мне нужна помощь. – Роган улыбнулся, хотя его глаза оставались серьезными. – Наверное, ты думала, что я никогда не произнесу этих слов.

– Ты прав. – Кинкейд мрачно улыбнулась.

– Подозреваю, что снайпер сделает еще одну попытку, когда поймет, что мы не собираемся уезжать. Мне нужен Патрик, чтобы прикрыть нам спину.

– А что относительно гильз?

– Я отправлю их в западное отделение «РКК». Дюк заинтересовался нашим расследованием; он охотно этим займется.

– А что будет с досье пропавших без вести?

– Патрик уже занимается; мы не оставим это дело, обещаю.

Люси кивнула:

– Я схожу принять душ. После рудника чувствую себя грязной.

– А я съезжу в Кантон, чтобы отправить гильзы Дюку.

– Но почему в Кантон? Ведь туда целый час езды.

– Я заеду в департамент шерифа, чтобы выяснить, как продвигается расследование вандализма и поджога по жалобе, поданной Тимом. Возможно, напишу жалобу на Уэддла. Есть ли статья, преследующая за идиотизм?

Она попыталась скрыть улыбку.

– Шон…

– Я не стану напрашиваться на неприятности, но это единственный способ выяснить, доложил ли Уэддл о случае вандализма. Кроме того, проверю дальнейшую судьбу улик, собранных на руднике, и позабочусь о том, чтобы шериф был в курсе событий. И еще необходимо узнать, намерен ли Уэддл устраивать мне неприятности и мешать мне как частному детективу. Возможно, тебе трудно в это поверить, но иногда я могу вести себя дипломатично.

– Хорошо. Но обычно, когда ты ведешь какое-то расследование, дело с представителями закона имеет Патрик.

– Со мной все будет в порядке. – Роган обнял Люси, но мысли его витали где-то далеко.

Вернулся Тим.

– Я не знаю, почему Уэддл так себя вел, – сказал он. – Я пытался с ним поговорить, но помощник шерифа настаивает на том, что нам нужно держаться подальше от рудника.