«Никогда раньше не знала, что деревья умеют смеяться!»
«Никогда раньше не думал, что люди умеют слушать! — подхватил он. Немного помолчал в задумчивости и добавил: — С тобой хотят поговорить, ты разве не чувствуешь?»
«Где?» — она закрутила головой, но никого подходящего для разговора не обнаружила. Лишь две молодые мамы расположились неподалеку с летними колясками и обсуждали свои бесконечные однообразные проблемы, да малыши резвились у подножья дуба. Один белоголовый карапуз раскинул руки и с жужжанием закружил неподалеку от Яны — вероятно, изображая самолет. «Привет!» — мысленно окликнула она, малыш встрепенулся и с удивлением уставился на нее голубыми глазенками. И заулыбался, затем, похоже, застеснялся и спрятался за маму, а та всё рассказывала подруге свою историю без начала и конца:
— Вчера отец его наказал, поставил в угол, так он стоял–стоял, а потом и говорит: «А у тебя душа не болит… на меня смотреть?»
«Ух ты, — ошарашенно сообразила Янка, — вон оно что! Вот это мальчик…»
— Сколько это ему? — сочувственно покачала головой вторая женщина, постарше на вид, покачивая в коляске мирно спящего щекастого младенца.
— Три года. А что ж будет дальше, ты представляешь?..
Малыш опять закружил возле Яны, закидывая светлую головку и размахивая руками, постепенно подбираясь к ней ближе и ближе. Самой бы так повертеться!.. В какое–то мгновение головка ребенка мягко засветилась нежно–сиреневым, красивейшего оттенка цветом. В него вплетались яркими нитями фиолетовые сполохи, всё это сказочным образом мерцало и едва заметно переливалось… Аура была мощная и чересчур для такого крохи большая — раза в три шире, чем у взрослых.
Через несколько секунд сияние исчезло: мальчонка опять стал симпатичным карапузом, а Дуб — просто громадным трехсотлетним деревом. Янка в недоумении потрясла головой и на всякий случай потерла глаза, пытаясь сообразить: было это на самом деле или от всех треволнений померещилось?.. («Шарики за ролики закатились», дурачились они с брательником в детстве.) С другой стороны, не зря ведь Мастер рассказывала, что фиолетовый цвет — самый высокий по вибрациям, цвет седьмой чакры. Как же она называется?.. Такое название смешное…
Малыш замер возле Яны, приподняв домиком светлые бровки, и с любопытством ее разглядывал своими круглыми глазенками. Мальчонкина мама его издали окликнула, словно приревновала:
— Егорка, пошли домой! — с поразительной прытью вскочила со скамейки, бесцеремонно схватила малыша за руку и потащила за собой, волоча свободной рукой коляску и что–то сердито сынишке вычитывая. «Наверно, из тех, кто коня на скаку остановит… ну, и как там далее по тексту!» — неодобрительно заключила Яна. Мальчуган упирался изо всех сил и, кажется, собирался зареветь, вот уже и маленький ротик плаксиво скривил… Янка едва успела помахать рукой на прощанье.
— Ему девочка понравилась, — непонятно кому сообщила сердобольная подруга мальчонкиной мамаши, удаляясь за ними к выходу из парка.
— Пошли, Егор, завтра еще придем! — в последний раз донесся издали энергичный женский голос, прерываемый басовитым ревом, и аллея опустела.
Яна всё смотрела в задумчивости им вслед, погрузившись в свои мысли, забыв на минуту, где находится. И вдруг за спиной раздался незнакомый ломающийся голос, вырвал ее из оцепенения:
— А Вы знаете, что Вы неправильно сидите?
— Не знаю, — она подняла голову: над ней стояли двое парней в темно–синей форме курсантов «мореходки», то бишь мореходного училища. Совсем еще мальчишки, первый или второй курс, вон даже лопоухие уши так смешно оттопыриваются, поддерживая бескозырки… Один с рыжими бровями и разудалыми веснушками по всему лицу по–свойски присел рядом на краешек скамейки (соблюдая, правда, кое–какую дистанцию):
— Все сидят лицом наружу, а Вы внутрь.
— А может, это они все неправильно сидят? — резонно возразила Янка.
Следует заметить, Дуб заслуженно считался любимым местом отдыха горожан. Под ним легче всего было назначать свидания и деловые встречи, уж точно не разминешься:
«Где встречаемся?»
«У дуба.»
«Лады!»
Еще с незапамятных времен Дуб опоясывала выкрашенная в веселый зеленый цвет скамейка, на ней бы добрая сотня человек разместилась. Янка улыбнулась: однако, неплохой способ завязать разговор!.. ВИдение на этот раз по какой–то загадочной причине не включалось, ребята выглядели абсолютно нормально. (Ну и правильно: надо почаще давать ей передышку, а то и так временами опасается за свой здравый рассудок!) Пока суд да дело, рыжий парень — опять не слишком церемонясь — живо перекинул ноги в отутюженных форменных брюках на другую сторону скамьи и умостился уже поближе к ней:
— Ну, тогда и я тоже сяду. Раз такое дело… А как Вас зовут?
«А вот это уже зря!» — Яна вскочила на ноги и подобрала с травы свою побывавшую во многих переделках лицейскую сумку:
— Мне пора! К дому, родному дому.
Парень всё–таки изловчился, выкрикнул вслед (видать, из тех экстремалов, что любят ломиться на красный):
— А где Вы живете? Может, нам по пути!
Янка помахала им издали рукой:
— Счастливо!
И успела уловить прямо в свою спину обиженное:
— У девушки нет настроения…
«Если бы Галька это видела, я б сейчас выслушала… — закружились каруселью унылые мысли. — Ну нет у меня никакого желания знакомиться!»
И, скажем прямо, здесь даже не в рыжем пареньке дело, он–то как раз в полном порядке. (В прошлый раз на аэробике специально поднимали эту тему — ждали Иру, инструктора, надо ж было чем–то языки занять… И все девчонки дружно согласились, что рыжие — они самые классные. В смысле, самые веселые.) Просто каждый раз как бы цветной монитор в голове включается, и на нем послушно высвечивается надпись: «Мое» или «Не мое». Но в основном почему–то «Не мое»…
Яна сокрушенно вздохнула еще в сто пятый раз: даже с Дубом забыла попрощаться, эх!..
В квартире было темно и по–нежилому тихо, только у Янкиной двери наискось лежала слабая полоска света. «Не спит, редиска!» — понял Володя и тихонько заглянул в комнату. Так и есть: малая, облаченная в светло–розовую пижаму, скрючилась у компьютера буквой «зю», не заметила даже, как он вошел. На экране мерцало что–то разноцветное и трехмерное, неожиданно красивое — шипастые шарики и звезды слепили глаза, переливаясь всеми цветами радуги. В полутьме зрелище завораживало… Володя с трудом отвел чуть осоловевший по ночному времени взгляд и легонько потянул дочку за кудрявый хвост:
— Почему не спишь?
— А сколько времени?
— Половина второго.
— Почему ты так поздно? — обращеннная к нему дочкина спина выражала сильное неодобрение и больше того, самую настоящую обиду.
— С ребятами засиделись.
— Вам хорошо-о… — тоненько протянула Яна, по–прежнему упрямо не оборачиваясь.
«Что–то тут не так!» — недолго думая, Володя развернул ее вместе с вертящимся креслом к себе лицом. Так и есть, глаза краснющие — то ли от компьютера, то ли еще от чего…
— С мамой поругались? — отвечать она и не собиралась, независимо пожала плечом. — А ну, посмотри на меня! Глаза как у кролика. Давно так сидим?
Янка немного оживилась, крутнулась обратно к монитору:
— Это моя любимая игра. Смотри, вращаются в пространстве! Прямо гипнотизирует, а?..
Володя наугад пошарил мышью, настраивая таймер в углу экрана, и грозно рявкнул:
— Шесть часов за компьютером! Что ты с собой делаешь?! А ну, марш спать!
Безжалостно позакрывал все «окна» (насчитал их штук десять, не меньше) и выключил многострадальный компьютер — тот, казалось, благодарно заурчал от удовольствия. Янка протестующе воскликнула:
— Эй! А как закон свободной воли?
— Я его отменяю. В том, что касается здоровья, я деспот. Будешь так над собой издеваться — поставлю запрет на игру. Понятно излагаю? Вопросы есть?
Она ничего не ответила. Ну и чудеса, чтоб малая да вдруг смолчала, не ринулась в бой!.. У него мелькнула невероятная догадка, что дочура именно этого и ждала: что он рано или поздно вернется домой и прогонит ее спать, для того и сидела… Вот уже носом клюет, да и глаза слипаются, хоть спички вставляй, и всё равно не сдается, таращится в экран до последнего! Володя решительно подтолкнул Янку в спину, сгоняя с обжитого стула:
— Всё, спать! В темпе вальса. Левой, правой…
Малая поплелась в ванную, спотыкаясь обо что только можно, цепляясь за все углы и судорожно зевая во весь рот. И похвасталась громким шепотом, добредя до порога:
— Я у них все рекорды побила! У меня там такой рейтинг, закачаешься… Надо, чтоб сохранился. Ты ведь настройки сохранил?
— Я кому сказал: марш в кровать? — преувеличенно грозно осведомился Владимир. (Не сохранил ведь, как пить–дать… Завтра малая устроит плач Ярославны с заламыванием рук и патетическими возгласами: «Ну как ты мог?!») Блюдя отцовский авторитет, Володя сдвинул брови еще сильнее, Янка негодующе фыркнула и скрылась за дверью.
Теперь раньше двенадцати точно не встанет — хорошо еще, завтра суббота. Ему–то что — пускай хоть до вечера спит, раз выходной! — зато Марина может воспринять, как хороший повод поскандалить.
Но эти его пессимистические прогнозы не подтвердились. Еще задолго до полудня Янка уже читала в своем любимом кресле, уютно подобрав под себя ноги и пристроив книжку на особо не возражающего против подобного обращения кота. Компьютер (к Володиной вящей радости) мирно отдыхал, зато из магнитофона доносилось что–то красивое и протяжно–грустное, неизвестное Владимиру:
«Прощальных белых поцелуев след во мне,
Ты не вернешься.
Меня рисуют мелом на стене,
Ты не вернешься…»
«Нет, чтоб что–нибудь попроще, как все девчонки ее возраста: «Ля–ля, я сошла с ума!..» — усмехнулся он про себя. Звук все же не прикрутил, сдержался. (Если верить родительским рассказам, он и сам в юности был порядочным лоботрясом, врубал музыку так, что стены ходуном ходили. То Высоцкий с утра до вечера, то «Битлз» с их ранними альбомами. Как только мама с отцом все это вытерпели?.. Так что Янку теперь сильно и не помуштруешь, совесть не позволяет: яблочко от яблоньки, как говорится.)
"Если ты индиго" отзывы
Отзывы читателей о книге "Если ты индиго". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Если ты индиго" друзьям в соцсетях.