Эмма оставалась там до закрытия, занося в каталог книги и читая время от времени страничку из «Маленьких женщин». Люди входили и уходили весь день, но никто не знал о несчастье, приключившемся в «Желтом чреве», больше самой Эммы.

Ровно в пять часов она закрыла библиотеку, заперла дверь длинным медным ключом и пошла домой. Если кто в городе и знал о происшедшем, кроме Доктора, так это Хлоя. ***

Когда Стивен Фэрфакс пришел в себя, тонкая пленка пота покрывала все его тело. Он увидел обои с голубыми цветочками и тюлевые шторы, почти сливавшиеся с ними. Он попытался сесть, но боль остановила его, гигантской рукой сжав грудь.

Бормоча проклятья, он откинулся на подушки и поискал на бедре кольт сорок пятого калибра, с которым никогда не расставался. Кольта не было, так же как кобуры.

Первым его порывом было громко протестовать, но он сдержал себя. В конце концов, он не знал точно, где находится и что с ним случилось. Вполне вероятно, черт возьми, что его единокровный брат Макон настиг его.

Тяжело дыша, он попытался думать. Вспомнить. Постепенно начали вырисовываться события дня.

Он приехал в город на поезде, оставил лошадь в платной конюшне и искал, где бы выпить и промыть от сажи глотку. Он забрел в дыру под названием «Желтое чрево» отчасти потому, что это название вызвало у него улыбку, отчасти потому, что был чертовски грязен для «Звездной пыли», которая выглядела приличнее.

Он заказал виски и сел один за дальний столик, придерживаясь своей привычки всегда быть спиной к стене, чтобы никто не смог подкрасться сзади. Этот урок Стивен получил во время войны, и с тех пор он не раз оказывался полезным.

Стивен не успел сделать и нескольких глотков — он вспомнил легкую досаду, поняв, что стакан холодного лимонада был бы вкуснее, — когда через заднюю дверь ввалился пьяный, распевая во все горло. Никто не обратил на него особого внимания, включая и Стивена.

Только когда малый влез на столик и начал петь поздравление с днем рождения, Стивен заметил его. Старый чудак держал в руке динамитную шашку.

— Это мой день рождения, — объявил он притихшим гулякам. Потом он чиркнул спичкой о подошву и зажег короткий запал динамита. Когда к нему бросились, он продолжал петь и тщетно пытался задуть горящий запал, словно свечку на пироге.

Одному из мужчин удалось вырвать у него динамит и отшвырнуть, но Стивен не помнил больше ничего, кроме оглушительного взрыва, боли и слепящей тьмы.

Теперь ему предстояло узнать, где он. Он приподнял голову с мягкой подушки, приятно пахнущей крахмалом и свежестью.

— Эй! Есть здесь кто-нибудь? Кто-нибудь!

Никто не ответил на его зов. Может быть, это гостиница, а не дом. Стивен попытался перекатиться на бок, чтобы получше рассмотреть, но боль была слишком сильна. Она снова вжала его в постель.

Он старался не потерять сознание, когда дверь отворилась и в комнату вошел незнакомец. Стивен направил бы на него свой кольт, если бы он был, но его рука только шлепнула по бедру.

— Успокойся, сынок, — проговорил старик, и Стивен наконец заметил у него в руках потрепанный докторский саквояж. — Я пришел помочь тебе.

— Где мой сорок пятый? — прохрипел Стивен. Доктор пожал плечами.

— Там, где Хлоя держит оружие, я полагаю, — ответил он. Это был пожилой джентльмен с брюшком и лысеющей макушкой. Очки в золотой оправе сползли на кончик носа. — Здесь тебе не понадобится оружие. Как тебя зовут, мальчик?

Стивен попытался придумать себе другое имя, но понял, что не может. Его мозг превратился в замерзший навоз.

— Стивен Фэрфакс, — признался он. — Но я не мальчик, черт возьми. Я воевал на войне, так же как, возможно, и вы.

Его сердитый ответ вызвал улыбку у доктора, который ставил свой саквояж на стол рядом с кроватью Стивена.

— Меня зовут доктор Ваверли, — заметил он, — но ты можешь называть меня Док. Очень больно?

Стивен взглянул на него.

— Черт, нет, проклятый янки, я никогда не чувствовал себя лучше!

Док рассмеялся.

— Не трать на меня свои вопли, Джонни. Война уже давно окончена. — Он наполнял шприц, держась поближе к свету от занавешенного окна. — Что привело тебя в Витнивилл?

— Я просто ехал мимо, — неохотно ответил Стивен. — И держите этот шприц подальше от меня.

Доктор снова улыбнулся.

— Прости, мятежник. Только уж так получилось, что командую здесь я. К счастью для тебя, я на твоей стороне.

Рубашка Стивена была разорвана на груди, так что доктор легко нашел место на плече, протер его спиртом и сделал укол. Боль не позволила раненому протестовать.

— Просто немного морфия, — сказал доктор Ваверли. — Нам придется переворачивать тебя и перевязывать ребра, не говоря уже о том, что надо наложить несколько швов. Поверь, при этом лучше спать.

Стивен уже проваливался в темноту. Сопротивляться лекарству было бесполезно.

Однако он чувствовал, как его ворочают, иногда его пронзала резкая боль. Потом он внезапно очутился в Фэрхевене, доме своего отца около Нового Орлеана, и он снова был мальчиком.

Он и маман сидели в коляске, восхищаясь белым домом, похожим на дворец. Там были дорожки, выложенные кирпичом, и просторные лужайки, и ему был виден фонтан, рассыпающий алмазный дождь на фоне яркого голубого неба.

— Когда-нибудь ты будешь здесь жить по праву, — печально сказала маман со своим мелодичным французским акцентом. — Ты тоже будешь Фэрфаксом, больше не будешь называть себя Дюпре.

Сидя рядом с матерью, Стивен впервые в жизни познал настоящий голод. И это не был голод, который можно было бы утолить вкусной едой. Это была духовная жажда, подобная той, которая возникает при заглядывании в рай от границ ада.

Одурманенное сознание Стивена понесло его дальше, ко дню похорон его отца. Он стоял за высокими коваными воротами, наблюдая, как уносят в каменный склеп гроб Красавчика Фэрфакса. Этот человек никогда не признавал его, но старый Сайрус, патриарх исчезающего семейства Фэрфаксов, увидел его и подошел, надменный, в черном костюме, несмотря на-летний зной.

— Ты мальчик Моники? — спросил он.

К этому времени Стивену было уже шестнадцать лет, и уже четыре семестра он провел в школе Святого Матфея для мальчиков.

— Да, сэр, — ответил он деду.

— Мне искренне жаль, что Моника умерла от лихорадки.

Стивен старался не вспоминать. Новый Орлеан оккупировали войска юнионистов, матери не было, и все стало другим.

— Спасибо, сэр.

— Я бы хотел, чтобы ты вернулся в Фэрхевен со мной. Ты упомянут в завещании твоего отца.

Стивен покачал головой.

— Я ничего не хочу от него.

— Ты собираешься пробраться через линию фронта и вступить в армию генерала Ли, парень?

Вопрос застал Стивена врасплох, возможно, потому что это было именно то, что он намеревался сделать. Он колебался между ложью и правдой, и за это время Сайрус Фэрфакс все понял.

— Не валяй дурака, Стивен. Оставь эту войну тем, кому она по силам.

Стивен не был высоким, пять футов и одиннадцать дюймов[1], но был крепко сбит и хорошо фехтовал. Он неизменно был чемпионом по фехтованию в течение двух лет, проведенных у Святого Матфея. Мальчик провел рукой по отросшим каштановым волосам, светло-карие глаза загорелись французским огнем, переданным ему с кровью матери.

— Я мог бы побить любого янки, — похвастал он.

Несмотря на серьезность момента Сайрус усмехнулся.

— Полагаю, что ты так думаешь. Скажи мне, эти синепузые загостились в Новом Орлеане, как получилось, что ты до сих пор не избавился от них?

Лицо мальчика вспыхнуло.

— Я бы избавился, если бы отец О'Шей не запирал рапиры после урока фехтования каждый день.

На это старый джентльмен откровенно рассмеялся.

— Приходи в Фэрхевен, — повторил он, успокоившись. — У тебя будет там столько драк, сколько тебе нужно. Твой брат Макон, возможно, расквасит тебе нос пару раз, но я полагаю, что ты сумеешь справиться, если выработаешь стратегию. — Он наклонился немного поближе к высокой изгороди, разделявшей их. — Макон скользкий тип, знаешь ли. Ему нельзя подставлять спину.

Стивен был заинтригован против воли, и когда на следующий день за ним приехала коляска, чтобы отвезти его в Фэрхевен, он поехал без возражений. Хотя он уверял себя, что это прекрасный предлог пропустить урок латыни, его все больше и больше заинтересовывал человек, которого он едва знал.

И точно, Макон оказался сукиным сыном и трусом, не промолвившим и слова протеста, когда янки превратили одну из бальных комнат дома в командный пост. После этого Стивен оставался всего два месяца, а потом взял лошадь, подаренную ему Сайрусом, снял с веревки форму янки и ускакал.

Как только он переехал через линию фронта, он сбросил с себя ненавистную форму, точно она жгла его кожу, и переоделся в свою одежду. Через неделю он стал рядовым в армии генерала Ли…


— Мистер, мистер!

Стивен пришел в себя, открыл глаза и увидел немолодое накрашенное лицо, склонившееся над ним. Лицо было окружено тщательно причесанными волосами неправдоподобного красноватого оттенка, но оно было дружелюбным.

— Видит Бог, вам, видимо, больше всего хотелось бы вымыться, — приветливо сказала женщина, — но Док сказал, что еда принесет больше пользы, поэтому я принесла курицу и яблоки в тесте, приготовленные Дейзи.

Стивен в ужасе посмотрел на поднос в ее руках, на стены за ее стройной фигурой, затянутой в атласное платье. Обои были другими и кровать стояла по-другому.

— Где я, черт побери? — спросил он, поднимаясь немного на подушке. Двигаться было тяжело, но возможно.

— В моем доме, — ответила женщина. — Мое имя Хлоя Риз, а Док сказал, что вы Стивен Фэрфакс, так что вам не надо представлять себя.

— Какое облегчение, — заметил с мягким сарказмом Стивен. В животе урчало: ему хотелось съесть то, что она принесла.

Хлоя улыбнулась.

— Не надо капризничать. Кроме того, если бы не я и мои девочки, вы бы могли лежать в кладовке продуктовой лавки вместо этой удобной постели.