Оно стоило того. Все, о чем я только что думала, стоит того, чтобы я сидела сейчас в этой маленькой квартирке в абсолютном одиночестве.

И в эту ночь я засыпаю в полном, почти божественном умиротворении.

Яхты

Единственные предметы, которые могут развеваться и трепыхаться на ветру на борту яхты, – это судовые флажки. Платье или юбка, делающие то же самое, будут здесь неуместны. Поэтому в данном случае наиболее предпочтительным окажется простой и даже в некотором роде мужской тип одежды. Приключения в открытом море случаются в жизни человека не так уж часто, поэтому ловите миг, поскорее распрощайтесь с вечерними платьями и высокими каблуками, а вот чувство юмора непременно оставьте при себе – оно поможет вам стать полноценным членом судовой команды и сохранить присутствие духа при любых обстоятельствах.

Теперь у вас появилась возможность показать всем, что вы не боитесь предстать перед людьми без макияжа, что вы никогда не оставляете в своем кильватере даже малейшего беспорядка, что вы обладаете прекрасным, уживчивым, ровным характером и что ваша элегантность основана на исключительной простоте. Если это вам удастся (и если вы не склонны к морской болезни и к тому же умеете плавать), то проведенное в путешествии время, вы, несомненно, сможете назвать самым прекрасным в своей жизни.

На следующей неделе, придя на работу, я нахожу у себя на столе открытку.

СЕРДЕЧНО ПРИГЛАШАЮ ВАС

НА ТОРЖЕСТВЕННУЮ ЦЕРЕМОНИЮ СУДОВОГО КРЕЩЕНИЯ, КОТОРАЯ СОСТОИТСЯ НАЯХТЕ ЭДВАРДА ДЖЕЙМСА

В ДВА ЧАСА ДНЯ В ЭТУ СУББОТУ НА ПРИЧАЛЕ В ЧЕЛСИ.

Ниже указан телефонный номер: 07771283112.

Я ставлю открытку на столе перед монитором. Флора и Поппи хихикают.

– Девчонки, а вы идете на эту пирушку? – спрашиваю я.

– Нас никто не приглашал, – говорит Поппи, и они снова хихикают.

Вечером, придя домой, звоню в Дорсет.

– Что мне делать, Риа?

– А самой-то тебе чего хочется?

– Не знаю. Просто дело в том… Видишь ли, он так молод… Ты представляешь, ему всего только двадцать четыре года! И зачем ему все это?..

– А тебе что с того? Ведь он, в конце концов, взрослый человек – уж наверняка знает, чего хочет, И потом, с чего ты взяла, что возраст имеет такое большое значение? Посмотри на Колина и Энди.

Я на мгновение задумываюсь.

– Знаешь, я всегда считала, что мужчина должен быть старше… Старше и… он не должен быть таким привлекательным. Тогда и я должна быть молодой и привлекательной, уверенной в себе. А иначе какое будущее нас ждет? Как я могу сейчас увлечься, зная, что у нас нет будущего? Ты пойми, Риа, когда ему будет тридцать четыре, то мне уже исполнится сорок три! Он будет все так же молод и красив, а я буду считать свои все прибавляющиеся морщины!

– Да ладно тебе, не горячись раньше времени! Ты повторяешь эти свои прописные истины как заученный урок, как будто они что-то значат. Давай-ка лучше начнем с главного. Он тебе нравится?

Я улыбаюсь – даже просто вспоминать об Эдди без улыбки я не могу.

– Да он просто прелесть! Он такой яркий, такой талантливый, энергичный и… совсем не такой, как все! С ним любая вещь превращается в настоящие приключения! А как он играет на пианино, Риа! Ты бы полюбила его сразу!

Я слышу ее смех на другом конце провода.

– Тогда верь своему сердцу, Луиза! Пусть будет все как есть, а потом посмотришь, как получится дальше.

Повесив трубку, я, по-прежнему взволнованная и возбужденная, принимаю решение подстраховаться еще чьим-нибудь мнением. Кол лежит в гостиной на диване, увлеченно изучая журнал по бодибилдингу «Памп» (по крайней мере, я надеюсь, что эти голые туши – всего лишь бодибилдинг). Плюхаюсь в кресло рядом с ним.

– Кол, как бы ты поступил на моем месте?

– Послал бы его, конечно. Послал бы этого выпендрежника!

– Кол, нет, ну правда! Как бы ты поступил?

Он смотрит на меня совершенно серьезным взглядом.

– Послал бы. С чего ты взяла, что я шучу?

Боже, вот они, эти голубые мужики! Или просто мужики.

– А если я увлекусь им, а потом он променяет меня на молодуху?

Он удивленно изгибает бровь.

– И что?..

– Черт возьми, Кол, но у меня же останется чувство опустошенности!

– Радость моя, это не повод для того, чтобы прятаться от жизни. Значит, пострадаешь, помучаешься. Оно того стоит. Нам всем рано или поздно дается шанс. Какой смысл тогда вообще жить, если ты так боишься боли, что не способна оценить те редкие драгоценные жемчужины, которые тебе посылает судьба? – Он прикрывает журнал. – Все мы хотим как-то защититься и отгородиться от страданий, но не можем – это истина. Все просто – ты можешь увлечься этим восхитительным юным красавцем и пустить дело на самотек, а можешь спрятаться в четырех стенах и ждать, когда появится какой-нибудь скучный серый хмырь, с которым ты точно будешь в безопасности. Помнишь Оливера Вендта? – И он смеется.

– Какой ты жестокий, Кол! И потом, что плохого в том, что человек хочет чувствовать себя в безопасности?.. А? Что в этом плохого?

– Милая моя, во всем, что касается любви, не может быть и речи о какой-либо безопасности!

Я краснею.

– Ну-у… Как насчет любви, я пока не знаю. Об этом еще рано говорить.

Он улыбается.

– Поверь мне на слово, Узи, если ты не воспользуешься этим шансом, то потом всю оставшуюся жизнь будешь жалеть.

Еще несколько дней я провожу в сомнениях, то и дело поглядывая на открытку и не зная, как ответить.

Церемония крещения яхты. Да я ненавижу яхты! Я всегда боялась моря. Мне противна и страшна мысль о том, что я буду окружена со всех сторон одной водой, когда берег исчезнет из виду.

И потом, откуда мне знать, во что одеваются на яхтах девушки в самый разгар зимы?

– Там будет холодно, – предупреждает меня Риа. – Я бы надела что-нибудь теплое, например, толстый вязаный свитер и морскую куртку-бушлат.

– Мне такой вид не по вкусу, – говорю я, скорчив недовольную гримасу. – Ты еще предложи мне надеть шкиперскую шляпу.

– Ну, это, конечно, необязательно, а вот маленькая вязаная шапочка и плотные шерстяные брюки совсем не помешали бы.

– Как же я смогу кого-то там соблазнить, если оденусь как мужичка?

Она пожимает плечами.

– Там, на воде будет очень холодно, и на твоем месте я бы не начинала с обольщения, а просто постаралась хорошо провести время. Ты должна стать нормальным членом команды.

Она говорит почти то же, что мадам Дарио. Эти слова так и жужжат у меня в голове. Нормальный член команды четко знает свое место в общем строю, умеет правильно оценить обстановку, стойко переносит потери и лишения, он не капризничает и не дуется и никогда не «схватит свои игрушки» и не побежит домой «писать в свой горшок». Но это совсем не то, что победитель.

Хватит ли у меня мужества быть таким человеком в любви? Или мне лучше вообще не затевать эту игру?

В четверг я наконец набираю номер, указанный на открытке.

– Привет, Эдди.

– Привет.

– Это Луиза.

– Я понял.

– Я вот решила позвонить и сказать, что очень хотела бы прийти на твою вечеринку. – Руки у меня дрожат. Интересно, какой у меня сейчас голос?

– Прекрасно! – Я прямо вижу, как он улыбается. Как ты меня сейчас обрадовала! За тобой заехать или как?

– Нет-нет, не надо! – «Сохраняй спокойствие» – мысленно говорю я себе. – Ведь ты хозяин и у тебя наверняка будет масса дел. Я приду к пирсу, как все. Только вот как я узнаю, какая яхта твоя?

– Ну, это ты сразу поймешь, – смеется он. – Она не самая огромная, красная и называется «HAMMERKLAVIER».

Я вешаю трубку. Очень странный цвет для яхты – красный.

В субботу нанизываю на себя теплые черные брюки и толстенный кремовый пуловер, позаимствованный у Колина. Становлюсь громоздкая, как медведь, зато мне тепло. Волосы убираю в высокий хвост, косметики минимум – чтобы тушь не потекла на ветру. По моим понятиям, совсем не так должна выглядеть женщина, отправляющаяся на первое свидание. Вид у меня абсолютно невыразительный и неброский. В полнейшей панике собираюсь тогда хотя бы обуть изящные черные сапожки, когда в прихожей на меня набрасывается Риа.

– Нельзя идти на яхту на каблуках, – объясняет она. – Они тебе все испортят.

И она ведет меня в мою комнату как непослушного ребенка. Под ее суровым взором я надеваю старые кроссовки, шапку и куртку, после чего она наконец выпускает меня, похожую скорее на мужика-полярника, нежели на нарядную гостью праздничной вечеринки.

День выдался на редкость яркий, погожий и ветреный. Заскочив на Вулворт, я покупаю кассету «Титаник» и бутылку шампанского. В десять минут третьего я уже брожу по пирсу в Челси, выискивая глазами красную яхту и надеясь, что не окажусь там самой древней старухой.

Именно ею я и оказываюсь.

«HAMMERKLAVIER» я обнаруживаю затерявшейся между двумя огромными катерами – возможно, я и вовсе не заметила бы эту яхту, если бы мое внимание не привлекли звуки фортепьяно. Вот тогда-то, глянув вниз, я и вижу ее, украшенную горящими рождественскими гирляндами и британскими флажками. Вокруг не наблюдается какой-то особой суеты. Снова сверяюсь с часами – может, пришла рано? Поскольку нигде нет ни звонка, ни колокола, я начинаю во все легкие орать, выкрикивая имя Эдди. После нескольких минут моих отчаянных воплей звуки фортепьяно прекращаются, и на палубу выплывает Эдди. Он одет в идеального покроя клубный пиджак и роскошный шелковый розовый галстук.

– Ты пришла! Ты выглядишь потрясающе! – говорит он.

В ответ я могу только рассмеяться.

– Ничего подобного, я вовсе не так выгляжу. Уж не знаю, как получилось, но я, по-моему, неверно истолковала твое приглашение. Как видишь, я оделась для морского путешествия!

– А оно бы тебя порадовало? – Он протягивает мне руку.

– Да уж и не знаю… Признаться, я немного боюсь воды. И по-моему, пришла рановато. Может, я пока помогу тебе подготовиться к встрече гостей?