Поскольку он меня не слышит, я просовываю голову в дверь гостиной, где он энергично шурует щеткой пылесоса по паркету (он утверждает, что прямо-таки видит осевшую на нем пыль – до такой степени развита у него восприимчивость к подобного рода вещам), и кричу:

– Привет!

Выключив свой боевой агрегат, он продолжает держать в руках щетку, опершись на нее и застыв в мужественной позе киношного ковбоя, облокотившегося об ограду. Это мужчина, находящийся в своей родной стихии, имя которой – приведение мира в порядок.

– Привет! Удалось что-нибудь сделать?

– Да так, в общем-то ничего особенного, – мямлю я, пряча за спиной коричневый сверток.

На фоне вечных домашних усовершенствований, проводимых моим мужем, полдня, потраченные на скитания по старым букинистическим лавкам, выглядят чем-то вроде измены.

– Ты сдала обратно этот абажур?

– А-а… да… – говорю я. – Только не смогла подыскать вместо него что-нибудь получше, и они дали мне пока кредитную карточку.

Муж вздыхает, и мы оба с грустью смотрим на мраморный торшер, подаренный нам Моной месяц назад.

Любой брак держится на незримых узах. Гораздо более ощутимые и существенные, нежели обычные слова венчальной клятвы, эти тайные нити словно сшивают брак надежными стежками, не давая ему развалиться и помогая мужу и жене пройти сквозь бесчисленные невзгоды и испытания. Для кого-то это социальные амбиции, для кого-то дети, а в нашем случае вполне сойдет приобретение правильного абажура.

Нас с мужем связывает всепоглощающая, неослабевающая любовь к внутреннему устройству и украшению нашего дома. А этот торшер, как правонарушитель, как неуправляемый подросток-наркоман, грозит разрушить наше домашнее благополучие, отказываясь совмещаться со всеми абажурами, имеющимися на прилавках более или менее разумных по ценам магазинов. Торшер этот чудовищно тяжелый и неподъемный, а посему мы обречены на сизифов труд – один за другим покупая новый абажур, на следующий день несем возвращать его в магазин.

Мой муж качает головой и приходит к тягостному заключению:

– Видимо, придется все-таки идти в «Хэрродс».

«Хэрродс» у нас обычно последний козырь. Уж там-то точно не найдешь абажура по «разумной» цене.

– А знаешь что! – Лицо его осеняет радостная улыбка. – Если хочешь, мы могли бы посвятить этому один какой-нибудь день и навсегда покончить с этой проблемой.

Я улыбаюсь. Подумать только – День абажура! День садового инвентаря и резиновых шлангов у нас уже был.

– Конечно, хочу. Как я могу пропустить такое событие?

– Вот и отлично. – Он распахивает окно, впуская в комнату поток холодного воздуха. – Ты, конечно, обрадуешься, когда узнаешь, как успешно шли у меня дела, пока тебя не было.

– Неужели?

– Да. Видела голубей, которые устроили себе гнездо на дренажной трубе, что проходит над окном спальни?

– Д-да… – отвечаю я, разумеется, кривя душой.

– Так вот, я обвил эту трубу колючей проволокой. Так что прощайте, голуби!

Пытаясь все-таки припомнить голубей, я хвалю мужа:

– Ай да молодец!

– Но это еще не все. Я придумал, как осушить дорожку в саду. План просто фантастический. Я хочу набросать его на бумаге сегодня в антракте. Наверное, покажу тебе попозже.

– Шикарно. Послушай, я хочу сейчас пойти почитать в другой комнате. Может, заглянешь ко мне перед уходом?

Он кивает, окидывая гостиную удовлетворенным взглядом.

– Знаешь, Луи, по-моему, все наконец становится на свои места. Я хочу сказать, наконец-то эта комната обрела нормальный вид. Осталось только решить вопрос с абажуром.

Он снова включает пылесос.

Вопрос этот вечен – либо очередной абажур, либо какой-нибудь набор каминных причиндалов, сляпанных в георгианском стиле, но выглядящих как подлинные, либо несъезжающий коврик-дорожка из натуральной шерсти. Как зеленый фонарь Дэйзи в «Великом Гэтсби», эти предметы словно обещают нам скорое приближение окончательного и бесповоротного счастья, которое почему-то так пока и остается недосягаемым.

Ретируясь в спальню, я закрываю дверь, сбрасываю туфли и заваливаюсь на постель.

Кровать у нас непомерной ширины. В сущности, это две кровати, сдвинутые и скрепленные по центру. «Соединено намертво» – так объяснил нам продавец в мебельном. Такая огромная кровать нужна была нам, чтобы не беспокоить друг друга по ночам – мой муж во сне дергается, как собака, а я не выношу любой шум и всякое движение.

– Вы уверены, что хотите спать вместе? – спросил нас продавец, когда мы изложили ему свои требования.

Мой муж был непреклонен.

– Мы только что поженились, – высокомерно сообщил он обидчику, намекая на полную безудержной, неистовой страсти половую жизнь новобрачных, которую можно вести только в надежной, крепкой и просторной двойной постели.

Так что теперь он дергается где-то далеко к западу от меня, а я, погрузившись в коматозный сон, лежу приблизительно в полумиле к востоку.

Забравшись под плед, я освобождаю драгоценный томик от коричневой оберточной бумаги. Сейчас я нахожусь на пороге чего-то огромного и значительного. Вот оно!

Открываю первую главу, а дальше, как выяснилось… засыпаю.

Когда я просыпаюсь, муж уже ушел в театр. На кухонном столе записка: «Задремала, не хотел тебя беспокоить». Как всегда, краток до предела.

Что сказать? Ничего хорошего.

Дело в том, что я очень много сплю – встаю поздно, прикладываюсь к подушке днем и вечером рано ложусь. Получается, что я живу в каком-то теплом полузабытье, грозящем в любой момент перейти в полное забвение. Но поскольку такой образ жизни считается антиобщественным, я из последних сил скрываю это.

Делаю себе тост (кажется, такую еду называют холостяцкой). Потом вместе с ним забираюсь на кровать и открываю книгу на первой букве алфавита, стараясь не капать маслом на страницы.

Аксессуары

О характере женщины всегда можно судишь по тому вниманию, какое она, уделяет деталям своей одежды. Прилагаемые к одежде аксессуары – перчатки, шляпка, туфли, сумочка – являются важнейшими элементами элегантной внешности. Самое скромное платье или костюм могут втройне выиграть, если к ним подобрать элегантную шляпку, сумочку, перчатки и туфли, в то время как оригинальное произведение модного дизайнера может потерять свой престижный шик при небрежно или неправильно подобранных аксессуарах. Каждой женщине необходимо иметь полный комплект аксессуаров черного цвета и, если возможно, еще и коричневого, а также бежевые туфли и бежевую соломенную шляпку на лето. При наличии этого основного минимума практически любое сочетание будет выглядеть привлекательно.

Конечно, было бы идеально иметь по два варианта каждого комплекта, аксессуаров – один для спортивной одежды, другой, для нарядной. Тут я не могу удержаться, и не выразить того уныния, которое испытываю, когда вижу женщину, выбравшую к нарядному ансамблю сумочку из крокодиловой кожи только потому, что она уплатила за нее огромную сумму денег. Сумки и обувь из крокодиловой кожи годятся, только для спортивной одежды и путешествий, так что эту уважаемую рептилию следует провожать на покой после пяти часов каждого дня.

Кроме того, в этом вопросе, как ни в каком другом, качество имеет насущное значение. Будьте строги к себе. Берегите деньги. Если требуется, экономьте на еде (поверьте, от этого вам даже будет, польза!). Но никогда не экономьте на сумочках и обуви. Не соблазняйтесь на то, что не относится к вещам первоклассного качества. В этом случае поговорка «Я не настолько богата, чтобы покупать дешевые вещи» звучит, как никогда, актуально. Будучи человеком далеко не богатым, я всегда, покупала сумочки только от Гермеса, от Жермен Герин и от Роберты. Я в конечном счете отказалась от всех без исключения дешевеньких новомодных сумочек, какими бы неотразимыми они ни казались мне на первый взгляд. То же можно сказать об обуви и перчатках.

Я прекрасно понимаю, что все эти рекомендации рискуют показаться довольно суровыми и даже весьма разорительными, но ваши старания станут, одним из ключиков, своеобразным паролем вроде «Сезам, откройся!», который поможет вам отпереть дверь в мир элегантности.

Я смотрю на свою сумку, валяющуюся бесформенной кучей на полу. Это даже не сумка, а рюкзачок, фирмы «Гэп» из тех, что собирают на дне весь мелкий мусор и крошки от печенья, если даже вы не ели такового уже несколько месяцев. Наверное, не нужно говорить, что он явно давно просится в стирку.

Принимаюсь гадать, относится ли моя сумка к спортивным. Вспоминаю, как купила ее в отделе школьных товаров несколько сезонов назад и как радовалась тому, что сумела разрешить свою «сумочную» проблему с одного раза. Приобрести больше одной сумки – другого цвета или фасона – мне никогда не приходило в голову.

Впрочем, у меня есть еще одна сумка – кожаная, цвета каштановой кашицы, с длинным ремешком, которую я купила на распродаже в «Хоббс» четыре года назад. Кожа порядком пообтерлась, но я так привыкла к этой сумке, что не решаюсь ее выбросить, – все лелею надежду отдать ее в починку, хотя она уже давно вышла из моды.

Чем больше я думаю о своих аксессуарах, которые хотя бы приблизительно могли бы быть названы стильными, тем отчетливее понимаю, что все они, увы, не принадлежат к вещам первого класса. И уж, конечно, к таковым не отнесешь мою коллекцию шерстяных коричневых и серых беретов, которые я ношу из соображений практичности только потому, что их не сдувает с головы в ветреную погоду, а еще потому, что они незаменимы в те дни, когда я не удосуживаюсь помыть голову или даже причесаться. Я даже привыкла называть их про себя «волосами на черный день».

Перевожу взгляд на ноги, вернее на украшающую их пару поношенных бежевых кед. Сегодня я попала в них под дождь, и они промокли насквозь. На протертых мысках потихоньку разрастаются дырочки, через которые уже виднеются подаренные мне на Рождество мамой носки в красно-зеленую полосочку. Я шевелю большим пальцем, и носок проступает наружу еще отчетливее.