В это время ее друзья, затаив дыхание и стараясь не выдать себя неосторожным движением, прятались за ширмой, а потом громко смеялись над тем, как им удалось одурачить самого умного человека при дворе. Склонная к интригам и авантюрам Екатерина обожала эти тайные сборища, но чувствовала себя обделенной, зная, что каждый вечер во дворце в честь появления на свет маленькой Анны Петровны устраивались всевозможные торжества, на которые ее не приглашали. Зато среди веселящихся выделялись Петр и его любовница. У великого князя была еще одна причина для хорошего настроения: императрица подарила ему шестьдесят тысяч рублей, столько же, сколько и роженице.
Теперь Екатерина была матерью двух детей, которых она не видела. Казалось, что она смирилась с такой печальной долей, принимая ее как плату за высокое положение. Может быть, когда-нибудь сын станет правителем России, а у ее дочери будет судьба, которой многие позавидуют. Под опекой императрицы ее дети как за каменной стеной. Если сама Екатерина впадет в немилость, сын и дочь останутся незапятнанными. Сознание этого давало ей некоторое утешение. Медленно тянулись тоскливые зимние дни, и она начала ощущать, что вокруг нее все туже затягивается петля заговора.
В феврале 1758 года двор содрогнулся от жуткой новости. Канцлер Бестужев был взят под арест вместе с тремя своими сподвижниками, тесно связанными с ним и Екатериной — ювелиром Бернарди, который передавал великой княгине секретные послания и был причастен к ее политическим сделкам; Иваном Елагиным, другом Понятовского и стойким сторонником Екатерины, который считал, что Елизавете должны наследовать она и ее муж, и Василием Ададуровым, бывшем учителе Екатерины, преподававшем ей русский язык, и доверенным лицом канцлера. Арест Бестужева держался в тайне, но Понятовский узнал о нем и сумел предупредить Екатерину.
Она сразу же поняла, что ей угрожает большая опасность. Ведь она не только вела с Бестужевым тайную переписку, но они во всех подробностях обсуждали передачу власти, что было вполне логично в тех обстоятельствах, но все равно считалось изменой. Бестужев разработал план, по которому после смерти власть перейдет к Екатерине, а сам канцлер станет ее правой рукой, заняв ключевые правительственные посты. Екатерина отвергла этот план, проявив больше осмотрительности и осторожности, чем стареющий канцлер. И все же сама переписка между великой княгиней и Бестужевым давала повод для ее ареста.
К счастью для Екатерины, канцлер сжег свои бумаги до того, как к их поискам приступили агенты и соглядатаи Александра Шувалова. Она тоже спалила свои бумаги, но знала, что одного уничтожения улик для спасения недостаточно. Бернарди, Елагина и Ададурова приговорили к ссылке, Бестужева лишили всех должностей и наград и учредили особую комиссию по разбору его деяний.
В апреле Екатерину вызвали в покои императрицы. Этого она ожидала уже несколько недель и, конечно, боялась. Она даже ощущала, как к ней тянутся холодные руки государыни. Однажды утром в ее апартаментах появился Александр Шувалов и забрал с собой мадам Владиславу, которая давно служила верой и правдой Екатерине. Великая княгиня залилась такими горькими слезами из-за потери близкой подруги, что даже у жестокого и черствого Шувалова не выдержало сердце, и он, заплакав вместе с Екатериной, уверял ее, что государыня сама побеседует с ней об этом деле. Екатерина поняла: надо предупредить фрейлин и слуг, что они могут оказаться в опасном положении. Она так разволновалась, что принялась ходить По комнате, забыв про еду и сон.
Елизавета допрашивала Екатерину после полуночи. Александр Шувалов сопровождал ее по освещенным факелами коридорам до прихожей государыни. Когда они подходили к двери галереи, Екатерина увидела Петра, входившего в покои императрицы через другую дверь. Она давно уже не виделась с ним. Как и все придворные, он избегал встреч и разговоров с ней. Это явный признак, что она под подозрением и ей угрожает арест. Можно было лишь строить догадки, какую роль сыграет Петр в ее будущей судьбе. Разумеется, он хотел ее устранить: ведь это позволяло ему жениться на Елизавете Воронцовой. Тут не было никаких сомнений. Петр давно затаил на нее злобу. Он скажет все что угодно, лишь бы избавиться от нее.
Стремясь во что бы то ни стало опередить его, Екатерина, едва лишь ее подвели к императрице, бросилась ей в ноги и в слезах умоляла отпустить ее домой в Германию.
Елизавета, обезоруженная поведением Екатерины, велела ей встать, но та осталась на коленях, покорная, как раскаявшийся ребенок.
— Как я могу отправить вас назад? — спросила ее Елизавета, у которой тоже на глаза навернулись слезы. — Вспомните, ведь у вас есть дети!
— Мои дети у вас в руках, и никто о них лучше не позаботится, — ответила Екатерина. — Надеюсь, вы не оставите их.
— Но как мне объяснить то, что я отсылаю вас?
— Ваше императорское величество просто объяснит, если вы сочтете это подходящим, что я в ваших глазах обесчестила себя и навлекла гнев великого князя.
Петр пока хранил молчание. Ни он, ни Александр Шувалов не вмешивались в разговор двух женщин. В просторном помещении больше никого не было, но Екатерина подумала, что за ширмами кто-то мог прятаться.
Императрица приказала Екатерине встать и посмотреть ей в лицо.
— Одному богу известно, — сказала Елизавета, — как я плакала, когда вы впервые прибыли сюда и тяжело заболели. Если бы я не любила вас, то никогда не стала бы удерживать вас здесь.
Екатерина поблагодарила ее за все, что она для нее сделала. Она никогда не забудет ее доброту, сказала она, и всегда будет считать для себя величайшим несчастьем оказаться в немилости у императрицы.
Но теперь Елизавету было не так-то просто улестить. Ее глаза стали сухими, когда она обвинила Екатерину в чрезмерной гордости, в том, что та воображала себя умнее всех.
— Если бы я считала себя умной, — возразила Екатерина, — то ничего не могло бы лучше всего убедить меня в обратном, чем то состояние, в котором я сейчас нахожусь.
Петр зашептался о чем-то с Шуваловым. Вскоре к ним присоединилась императрица. Эта троица находилась довольно далеко от Екатерины, и она не слышала почти ничего из того, что они говорили. Однако ей удалось отчетливо разобрать слова Петра: «Она страшно недоброжелательна и ужасно упряма».
— Если вы относите это ко мне, — подала голос Екатерина, обращаясь к Петру, — то я в присутствии ее императорского величества могу совершенно спокойно заявить, что я, действительно, недоброжелательна к тем, кто содействует вам поступать несправедливо, и что я стала упрямой после того, как заметила, что стараясь во всем угодить вам, вызвала с вашей стороны враждебное отношение к себе.
— Ну вот, — воскликнул Петр, — вы сами видите, насколько она недоброжелательна. Она сама признает это.
Словесная перепалка продолжалась, но постепенно Екатерина почувствовала, что отношение Елизаветы смягчилось. Однако враждебность Петра возросла, особенно из-за того, что в разговоре с императрицей Екатерина очернила его любимца Брокдорфа.
— Вы вмешивались во многие дела, которые не имеют к вам никакого отношения, — сказала императрица, подойдя к Екатерине поближе. — Во времена императрицы Анны я бы поостереглась делать такие вещи.
Она показала на несколько писем в большой золотой чаше и обвинила Екатерину в переписке с фельдмаршалом Апраксиным, который, возглавляя в прошлом году армию, перешел в лагерь сторонников Екатерины. Великая княгиня отрицала, что совершила предосудительный поступок. Она писала Апраксину только потому, что испытывала к нему уважение и была озабочена его здоровьем. Кроме того, добавила она, в одном из писем содержались поздравления по случаю Нового года, а в другом — в связи с рождением у него сына.
— Бестужев говорит, что было еще и много других писем, — грозно произнесла Елизавета.
— Если Бестужев говорит это, значит, он лжет.
— Ну что ж, раз он возводит на вас напраслину, я прикажу пытать его.
Екатерина поняла, что государыня берет ее на испуг, и постаралась придать своему лицу бесстрастное выражение. Полтора часа на нее обрушивался град обвинений, и Екатерина парировала их. У Елизаветы не было никаких видимых признаков усталости, несмотря на позднее время. Она упорно твердила одно и то же. Несколько раз она выходила из комнаты, возвращалась, обращаясь то к Екатерине, то к Петру, но еще чаще совещалась с Александром Шуваловым. Петр и Шувалов постоянно вели разговоры между собой, но до Екатерины долетали лишь обрывки.
Петр, которым овладела злоба, терял над собой власть. Своими гневными тирадами он пытался настроить императрицу против Екатерины. И все же она видела, что на государыню куда большее впечатление произвели ее ответы, доводы, нежели всплески ненависти Петра. «Она слушала, — позднее писала Екатерина в своих мемуарах, подробно вспоминая эту сцену, — с особым вниманием и невольным одобрением по отношению к моим четким, ровным ответам». Елизавета прекрасно понимала, что Петр желал избавиться от своей жены и заменить ее на троне любовницей, но она не собиралась потакать этой его прихоти. Однако многое оставалось невыясненным.
Наконец приблизительно в три часа утра императрица тихо сказала Екатерине:
— Мне нужно многое сказать вам, но теперь не могу, потому что не хочу, чтобы вы еще больше расходились.
Екатерина приняла это близко к сердцу и прошептала в ответ, что больше всего хотела бы «открыть свое сердце и душу» Елизавете.
Этот поединок Екатерина выиграла. Она увидела, что в глазах императрицы заблестели слезы сочувствия. Не удостоив Екатерину даже взглядом, Петр вышел и отправился в свои покои. Екатерина вернулась к себе. Ее ум был взбудоражен случившимся, и мысли кипели. Она уже была в спальне, и фрейлины готовили ее ко сну, когда в дверь вдруг постучали. Это был Александр Шувалов, который после беседы еще совещался с Елизаветой.
"Екатерина Великая" отзывы
Отзывы читателей о книге "Екатерина Великая". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Екатерина Великая" друзьям в соцсетях.