Диана уже тысячу раз прокляла себя за то письмо, написанное столь опрометчиво, но она никогда не думала, что Екатерина посмеет им воспользоваться! Что делать? Написать еще одно с укором? Но это смешно. Диана решила, что пришла пора ехать ко двору и самой встречаться с королевой для выяснения отношений. Эта мокрая курица не посмеет что-либо сказать против нее, все еще имеющей вес Дианы де Пуатье! Только благодаря ей флорентийка вообще удержалась при дворе! Если бы не Диана, разве стал бы Генрих спать с женой?!

Но красотка никуда не поехала, потому что от королевы прибыл посланник, привезший один-единственный листок. Написанное в нем заставило Диану уползти в щель и больше не показываться.

«Я понимаю, мадам, что вам мало унижений, которым вы столько лет пытались меня подвергать, пользуясь моей любовью к мужу. Но чтобы у вас не появилось желания продолжать свою игру, хочу предупредить сразу: я знакома с Себастьяном. Я не воюю с теми, кто больше не способен дать отпор. Доживайте свой век спокойно, не пытаясь доставить мне неприятности. Если же вы попытаетесь это сделать, будете отправлены не просто в тюрьму, а на эшафот».

Диана почувствовала, как по спине потек противный холодный пот, а ладони стали липкими от страха. Эта… она все знала и столько лет молчала?! Ужаснуло сознание, что она сама столько лет ходила по краешку над пропастью и жила только из милости королевы… Если Себастьян у нее, то он легко рассказал все, ему терять нечего…

Диана застонала от понимания, как просчиталась, относясь к флорентийке как к глупой клуше, по уши влюбленной в своего мужа и беспрекословно сносившей все оскорбления. Как же она не увидела за этой почти жалкой улыбкой не меньшую, чем у нее самой, хитрость? Где были ее глаза?! Красотка готова рвать на себе волосы от досады!

Но время Дианы де Пуатье безвозвратно прошло… А силы и желание править миром еще оставались.

Юные короли

Франциск болен, он постоянно болен… Какие уж тут дети, ни для кого не секрет, что юный король долго не протянет, Марии не хочется в это верить, и она, как дитя, прячется в материнский подол, стараясь не видеть страшного и очевидного…

Если бы девушка действительно попыталась искать помощи у Екатерины, она бы ее получила, но главный недостаток юной королевы – зазнайство – сделал свое дело, Мария предпочла общаться сначала с Дианой де Пуатье, а потом полностью подчинилась де Гизам и постаралась подчинить им и своего юного влюбленного мужа. Екатерине приходилось лавировать между де Гизами и Антуаном де Бурбоном, которого она все же сумела перетянуть на свою сторону. Но все это было недолго.

У Франциска за ухом снова появился большой нарыв, то и дело поднималась температура, и мучили головные боли. Он почти все время проводил в постели. Мария страдала не меньше мужа, но жалела не столько его, сколько себя. Молодая, красивая девушка вынуждена была часами просиживать возле больного супруга. Как же она ненавидела этот запах лекарств и гниющего тела!

Ни о каких супружеских обязанностях не могло идти речи, но даже необходимость просто приходить в спальню к Франциску, вечно дышавшему открытым ртом и хлюпающему носом, становилась сущим наказанием. Ей так хотелось веселья, радости, хотелось мчаться на лошади во весь опор, танцевать, петь, слушать музыку и восторженные комплименты придворных поэтов… А вместо этого были примочки, капли, полумрак спальни больного человека и невыносимо затхлый воздух из-за закрытых окон.

Мало того, через полгода после страшного Амбуаза из Шотландии пришло известие о смерти Марии де Гиз, Мария Стюарт осталась сиротой. И все равно она не склонила голову к плечу свекрови, откровенно презирая ту за фамилию Медичи и за то терпение, которое Екатерина проявляла по отношению ко всем.


Свет одной-единственной свечи не в силах разогнать полумрак, но ей и не нужен яркий свет. Екатерина устала, как же она устала бороться с судьбой…

Много лет назад, показав ей будущее, Руджери объяснили, что попытаться что-то изменить нельзя. Во-первых, просто не получится, потому что пришлось бы менять и чужие судьбы, а человек может изменить только свою собственную. А во-вторых, если попытаться это сделать, будет только хуже. Она жила, зная, что будет, и пытаясь не вмешиваться. Рожала детей, терпела выходки Дианы и измены Генриха, но неуклонно приближался тот день, когда судьба должна была нанести удар. Екатерина сделала все, чтобы предупредить, она настаивала, просила, умоляла, вела себя просто смешно, но не бросилась под копыта лошади, и Генрих все же погиб. Причем ее попытка вмешаться привела только к более долгой агонии. Любимый муж умер, как и предсказывали.

Теперь была очередь сына. Екатерина знала, что Франциску осталось совсем немного, это понимали все, но остальные только понимали, а она знала, сколько и как. И это было страшно, немыслимо страшно – знать, что твое дитя погибает, и ничего не делать. Но теперь мать знала, что любая попытка помешать судьбе в решающий момент приведет к продлению агонии.

Франциск II умирал от свища за ухом. Врачи объявили, что его можно попытаться вскрыть, надежды мало, но попробовать можно. «Да», – сказала Мария. «Нет, – сказала Екатерина, – я не позволю долбить голову своего сына, как колоду!» Мария обиделась, наверное, это выглядело ненормально, мать отказывалась использовать последний шанс спасти сына, но она-то знала, что нельзя!

Екатерина смотрела на Марию и понимала, что простой недруг превращается во врага. Ну как ей объяснить, что Франциск должен умереть и умрет, как бы его ни долбили, его жизнь закончена!

Он действительно умер, и теперь уже Мария Стюарт сорок дней сидела во всем белом в белой комнате, тоскуя по умершему мужу. Едва ли девушка действительно тосковала по мальчику, который ей давно надоел сначала своими объяснениями в любви, потом потугами стать мужем и постоянно своими болячками.

Оставалось решить, что теперь делать с юной вдовой. Она сама вовсе не желала возвращаться в Шотландию. Эдинбург после блистательного Парижа и замков Луары казался не просто захолустьем, но и вообще ссылкой. Королева не желала возвращаться в свою страну! К тому же ей явно благоволил следующий сын Екатерины – Карл. Конечно, он на восемь лет моложе, но ведь король Генрих был моложе своей фаворитки Дианы де Пуатье вообще на двадцать лет, и ничего… Вон как наставляли рога флорентийке!

В конце концов, необязательно выходить замуж за Карла, разве мало королей или наследников престола в Европе? Мария Стюарт решила выждать, ее дядья де Гизы тоже не спешили. А вот Екатерине эта красотка была совсем ни к чему, она видела, что и Карл влюблен. Погубила одного, берется за другого? Хорошо, что Карл совсем мал, ему только девять лет, не то пришлось бы отбивать второго сына от этой красавицы.


К юной вдове пришла побеседовать ее свекровь королева-мать, теперь уже бывшая свекровь. Присела рядом, осторожно тронула руку:

– Мария…

Но не успела договорить, как вынуждена была замолчать, невестка дернулась так, словно ее коснулась жабья лапа! Екатерина едва слышно усмехнулась, встала и больше рядом не садилась и невестки не касалась.

– Мария, я понимаю, ты переживаешь, страдаешь, но нужно взять себя в руки. У тебя есть страна, которая уже больше полугода без правителя, пора браться за дело.

Было понятно, какую страну Екатерина имеет в виду – Шотландию, но Мария сделала вид, что не понимает:

– Я полагала, что Францией управляют и без меня…

– Францией да, но у тебя есть Шотландия. Народ должен знать свою правительницу, как бы ты ни была молода, тебе не стоит отворачиваться от своей родины…

– Я не хочу в Шотландию!

– Дитя мое, разве мы можем делать только то, что хотим?

И тогда Мария решилась, сколько можно ходить вокруг да около?

– Мадам, мы с вашим сыном Карлом решили пожениться! Он давно твердил мне о своих чувствах, как только закончится траур, этот вопрос будет решен!

– Кто это вам сказал? Моему сыну Карлу всего девять лет, и жениться ему еще явно рано. Когда я решу женить своего сына, я найду ему невесту, поверьте, за этим дело не станет, кроме того, она наверняка будет моложе вас. Вам следует подумать о своем будущем, но, полагаю, оно никак не будет связано с Францией и с моим сыном тем более!

Лицо Марии покрылось красными пятнами, она дышала так, словно промчалась много верст галопом. Ей только что влепили пощечину, и кто – итальянская купчиха! А Екатерина больше не желала выслушивать эту девчонку, посягнувшую и на второго ее сына!


Мария сделала все, чтобы как можно дольше задержаться во Франции, она все надеялась либо на помощь де Гизов, либо на сватовство еще какого-нибудь принца. Не случилось… Уже завел разговор о ее браке со своим сыном-наследником Карлосом испанский король Филипп. Это было тем более заманчиво, что там правила подруга ее юности Елизавета Валуа. Но король как-то не слишком торопился, не подгонять же его самой! Мария знала себе цену и не собиралась ее снижать! Она должна выйти только за короля либо наследника короны, иначе для королевы Шотландии и вдовствующей королевы Франции и быть не могло!

Мария жила в Реймсе, ведя довольно свободный образ жизни. После своего траура она словно проснулась. Она молода и красива, она живая, любящая веселье, музыку, поэзию, танцы, купающаяся в море вполне заслуженных комплиментов, почему же всего этого нужно лишаться? Только потому, что слабый от рождения юноша все же умер? Но это не вина Марии, даже если бы она не отходила от постели нытика-мужа ни на шаг, его агонию разве что удалось бы протянуть еще на пару месяцев. Но теперь Франциска не было на свете, положенные дни траура прошли, свекрови она не нужна, почему бы не позволить себе жить так, как хочется?

А хотелось весело. При дворе пошли слухи один другого грязней: вдовствующая королева Мария почти открыто живет в Реймсе с сыном коннетабля Франции Анна де Монморанси сиром Анри Данвиллем!