И рука с вожделением легла на ее бедро.

– Проклятие! – вспылил Керн. – Я приходил дважды! Где вы были?

Лорд Хатуэй только что переступил порог библиотеки.

– У вас хватает наглости появляться в этом доме?! – Маркиз бросил на графа уничтожающий взгляд. – Уходите!

– Сначала скажу то, с чем пришел. – И Керн запер дверь библиотеки.

Маркиз поджал губы и оглядел графа с ног до головы.

– Вы уже достаточно всего наговорили. Из-за вас Хелен пережила сильнейшее потрясение, удалилась от общества, чтобы не чувствовать себя униженной перед светом. А я ездил улаживать дела, чтобы на все лето увезти ее на континент.

Мысль о страданиях Хелен несколько смягчила Керна.

– Я непременно доведу до сведения всего общества, что свадьба расстроена по моей вине.

– Это успокоит вашу совесть, и вы забудете, какое причинили ей горе? – Хатуэй потряс кулаком. – Слава Богу, она поняла, что лучше сразу избавиться от мерзкого развратника. Человека, доказавшего, что он дурное семя Линвуда.

– Вы намекаете на мои отношения с Изабеллой Дарлинг? – гневно воскликнул Керн.

– Вы сами понимаете. – Маркиз побагровел от ярости. – Как вы посмели соблазнить юную девушку, которая находилась под моей опекой? Ни приличий, ни чести!

– Откуда вдруг такая забота о незаконнорожденной дочери куртизанки?

Лорд Хатуэй подошел к буфету и взял графин с виски.

– Я отвечал за нее, – бросил он через плечо. – Пока Изабелла жила здесь, она вела себя как леди, но вы сбили ее с пути.

Керн быстро преодолел разделявшее их расстояние и выбил графин из руки маркиза. Хрусталь разлетелся на мелкие осколки, содержимое вылилось на ковер.

– Изабелла Дарлинг проникла в этот дом обманным путем, утверждая, что они с Хелен кузины. А вы предложили ей пять тысяч фунтов, если она выйдет замуж за джентльмена. Объясните почему?

– Мне нечего вам сказать. Все это мы обсуждали раньше. Граф схватил его за лацканы сюртука и прижал к книжной полке. Несколько томов упало на пол.

– Лжете, несчастный трус! Вы сообщите ей, кто вы такой, но мне расскажете прямо сейчас.

Хатуэй тяжело дышал, однако не предпринял ни малейшей попытки освободиться, только изумленно смотрел па Керна.

– Вы догадались? Как?..

– Не имеет значения. – Граф сильнее встряхнул его. – Ответьте, скажите правду хотя бы раз в своей лицемерной жизни.

– Хорошо. Изабелла… моя дочь.

Вымученное признание эхом отозвалось в мозгу Керна. Он все понял, когда увидел четкую подпись Хатуэя в церковной книге, но сейчас злодеяние маркиза потрясло его вновь. И этого человек он боготворил всю жизнь!

Отпустив его, граф начал в раздумье мерить шагами библиотеку.

– Вы Аполлон, Изабелла родилась от вашей связи с Авророй Дарлинг, связь закончилась накануне вашей свадьбы. – Хатуэй доплелся до стула, тяжело сел и лишь кивал головой в знак согласия. – Когда вы женились, мне было всего девять лет, но я помню вашу свадьбу в церкви Святого Георга. Я считал вас образцом джентльмена, а оказывается, человек, которого я так уважал, за несколько часов до венчания оставил постель любовницы.

– Я поступил так, как считал правильным.

– Правильным? Вы заставляли меня думать, что вы лучше Линвуда, что вы человек высоконравственный, имеющий совесть. А сами безумно увлеклись куртизанкой.

– Я любил Аврору. Оставить ее было для меня самым трудным решением в жизни.

– А оставить Изабеллу? – Керна трясло от возмущения. – У вас родилась дочь, которая в вас нуждалась!

– Я не знал, что Аврора забеременела. – Хатуэй поднял голову. – Вы и сами понимаете, что я не мог остаться с проституткой. К тому же у меня не было выбора. Я собирался жениться.

Керну очень не хотелось с этим соглашаться, но он понимал затруднительное положение маркиза. Понимал слишком хорошо. Хотя он разорвал помолвку с Хелен, однако Изабелле предложил только двусмысленный статус любовницы. Разве этот поступок делал его благороднее Хатуэя?

– А когда я узнал, что Аврора в интересном положении, – с трудом продолжал маркиз, – было уже поздно что-либо менять. К тому времени моя жена тоже забеременела. Пришлось сохранить рождение Изабеллы в тайне. Узнай общество о моей незаконнорожденной дочери, и пострадало бы имя Хелен.

– Вы могли навещать Изабеллу, не объявляя о том всему свету.

– Я платил за дом, ее наряды, гувернантку. Добился, чтобы девочку увезли подальше от борделя.

– Ей требовался отец, а не проклятый банковский счет.

– Черт возьми! – Хатуэй ударил кулаком по колену. – Неужели вы считаете, что все это время моя совесть была спокойна? Зачем бы мне тогда принимать Изабеллу в своем доме? Дневник не имеет к этому никакого отношения, это всего лишь возможность познакомиться с собственной дочерью. – Маркиз закрыл лицо руками.

Керн почувствовал невольное сострадание. Несомненно, Хатуэй переживал свой грех, но оставалось еще много вопросов без ответов.

– Значит, вы и ваш брат Реймонд имели связь с одной и той же женщиной?

– Я презирал его за это, хотя мы не виделись долгие годы, но не мог судить за то, что он был очарован ее красотой.

– Когда вы узнали, что Изабелла разыскивает убийцу матери, вы просили меня, ее остановить. Боялись, как бы ваша тайна не стала достоянием света?

– Вы ошибаетесь, если полагаете, что преступление совершил Реймонд. Брата временами одолевает слабость, но он не давал Авроре яд.

– Понятно. – Керн внимательно посмотрел на собеседника. – А вы?

Лицо Хатуэя сделалось пепельным, он растерянно воззрился на графа.

– Вы подозреваете в таком ужасном преступлении… меня?

Керн ненавидел себя за эти подозрения. Однако выбора не было, если он хотел защитить Изабеллу.

– У вас имелась причина желать смерти Авроры. Она знала вашу тайну. Она и еще сэр Тримбл.

– Вы с ним разговаривали?

– Нет. Я заехал к нему утром и узнал, что его отравили.

Хатуэй привскочил со стула.

– Боже праведный! Вы уверены?

– Так утверждал доктор. Еще он сказал, что в бреду Тримбл повторял имя Аполлона.

– Сэр Джон был у меня вчера, спрашивал, чем я занимался в тот день, когда заболела Аврора. Признаться, я на него очень разозлился. Уходя, Тримбл обмолвился, что неважно себя чувствует. – Хатуэй пристально взглянул на графа. – Хотите – верьте, хотите – нет, я не намерен оправдываться. Даже если речь идет о таком серьезном обвинении, как убийство.

Керн ему верил. Маркиз не давал Тримблу яд. И вряд ли хотел избавиться от Авроры: связь с куртизанкой не лишает мужчину чести.

Тогда кто? Кто же преступник?

– Пока Тримбл находился в вашем доме, он не разговаривал с Кэлли, служанкой Изабеллы?

– Насколько я знаю, нет. Сэр Джон приехал ненадолго вскоре после того, как вы с Изабеллой ушли. Мы с ним побеседовали, и он сразу же откланялся.

Странно. А Минни заявила, что Тримбл собирался задать какие-то вопросы Кэлли. Значит, она могла отравить его. Нет, что-то не сходится.

– Если уж мы заговорили об Изабелле, я требую, чтобы вы сказали, каковы ваши намерения, – произнес Хатуэй, сурово глядя на Керна.

– Мои намерения? – рассеянно отозвался граф.

– Да, черт побери. Мне невыносимо думать, что она останется вашей любовницей. Я, конечно, не мог рассчитывать на ее брак со знатным человеком, тем не менее, надеялся, что Изабелла выйдет замуж за человека со средствами и будет вести достойную жизнь. Однако вы ее погубили…

– Но…

– Я еще не закончил. Вы украли у Изабеллы будущее. Хотя гнусное дело уже свершилось и мне остается лишь терпеть, я настаиваю, чтобы вы обращались с ней хорошо. В противном случае вы дадите ответ мне.

Вспышка отцовского гнева произвела на Керна неожиданное впечатление, Он почувствовал, как его собственная ярость утихает.

– Изабелла не останется моей любовницей. Я сделаю ее своей женой.

– Женой?

– Я люблю ее. Она научила меня больше доверять сердцу, а не правилам приличия.

Выражение немого изумления на лице Хатуэя сменилось радостью.

– Брак… Никогда бы не подумал… а ведь может получиться… Вам обоим следует уехать в деревню. Скандал постепенно утихнет, Хелен привыкнет к новой для нее мысли. Я чувствую, она переживает разрыв с Изабеллой больше, чем разрыв помолвки. – Хатуэй подошел к портрету дамы в парике. – А знаете, Хелен единственная, кто заметил их сходство. Я не мог сказать ей, насколько она права. Ведь Изабелла наполовину ее сестра, поэтому она так похожа на мою мать.

Керн присоединился к маркизу и тоже поглядел на портрет, впервые заметив разительное сходство: те же глаза, тот же овал лица, та же безмятежность в улыбке. Изабелла обладала таким же благородством и горделивостью духа. Почему он этого не видел?

– В один прекрасный день, – продолжал маркиз, – Изабелла станет герцогиней Линвуд, тогда никто не посмеет ее задеть. А если посмеет, будет иметь дело со мной.

– Нет, со мной, – возразил Керн.

– Да. Вы получили это право, – с сожалением ответил Хатуэй, подошел к окну и посмотрел на сгущающиеся сумерки. – Она еще не знает обо мне.

У меня нет отца. Если же вы попытаетесь утверждать, обратное, я вам этого никогда не прощу.

Керн вспомнил слезы на глазах Изабеллы. Теперь он знал, почему девушка не хотела, чтобы он копался в ее прошлом. Она стыдилась отца, считавшего дочь обузой, которую надо скрывать.

– И пока не узнает. Возможно, потом, когда страсти улягутся, и она будет готова принять правду, я ей скажу.

Не оборачиваясь, Хатуэй кивнул.

– Полагаюсь на ваше мнение. Остается только надеяться, что и Минерва будет хранить молчание.

– Минни знает ваше настоящее имя? – удивился Керн.

– Да, только она и Тримбл. После смерти Авроры мне надо было как-то передавать деньги Изабелле, поэтому я связался с Минервой.

– Деньги? – Граф не на шутку разозлился. – В прошлом году вы не дали Изабелле ни пенса.