Сидя верхом на Персевале, Филипп обратился к воинам с речью; приветствуя солдат от имени короля, он рассказал о стоящих перед ними задачах, произнес несколько хвалебных слов во славу благородного воинского ремесла. Он особо отметил доверие, питаемое монархом к своим солдатам, и прежде всего к тем, кому выпало защищать важные стратегические крепости, каковой является и форт Экзиль. Не забыл он упомянуть о чести воина, о его верности своему долгу, а в заключение сказал, что каждый, кто имеет какое-либо предложение или жалобу, может обращаться к нему напрямую.

Камилла стояла позади Филиппа и любовалась его выправкой. Одна рука его лежала на бедре, другой он держал поводья; говорил шевалье убедительно и непринужденно. Перед девушкой был прирожденный вождь, способный поднять дух солдат, воодушевить войска в самую тяжелую минуту.

Не она одна находилась под воздействием его обаяния; она чувствовала, что окружавшие ее мужчины также жадно внимали убедительным словам шевалье, тем более что часть из них вместе с ним принимала участие в военных кампаниях. Она видела, что слушатели исполнены уважения к этому безупречному офицеру, наделенному всеми качествами, необходимыми для образцового воина; здравомыслием, спокойствием и отвагой, стойкостью и верностью, а также безукоризненными познаниями во многих областях военного искусства.

Завершив речь, Филипп соскочил с коня и направился к Камилле. Теперь им предстояло обойти все помещения форта, дабы убедиться, что они содержатся в достойном виде и не пришли в негодность, а также проверить состояние оружия, равно как и умение людьми владеть им.

— Разделим нашу работу, — решил шевалье. — Тогда уже завтра утром сможем ехать дальше. Я знаю форт лучше, чем вы; значит, я отправлюсь проверять помещения, ибо уверен — от меня трудно что-либо скрыть. Вам же, как большому знатоку оружия, поручаю проверить состояние оружия и умение людей владеть им.

Втайне Камилле страшно хотелось самой или, на худой конец, с кем-нибудь обойти гарнизон. Но препираться не к лицу: она приготовилась исполнять приказ. К тому же она сознавала, сколь высоко оценил шевалье ее познания, доверив такую сложную миссию.

— Слушаюсь, господин полковник! — радостно встрепенулась девушка, вздернув подбородок.

В этом порыве она была столь хороша, что Филипп едва справился с искушением поцеловать ее! Подавив столь несвоевременное желание, он ограничился тем, что договорился с ней встретиться во время обеда. Если к этому времени у нее возникнут какие-либо вопросы, она сможет изложить их ему во время трапезы.

Окруженный тремя офицерами, Филипп собрался уходить; два других офицера приготовились сопровождать Камиллу. Но вдруг девушка остановилась: у нее в голове зародилась некая идея. Возможно, она глупа и ребячлива, но ей необходимо поделиться с шевалье.

— Полковник! — воскликнула она, справедливо подавив в себе первое побуждение обратиться к нему по имени.

Филипп обернулся.

— Могу ли я несколько секунд поговорить с вами лично?

Окружавшие Филиппа офицеры почтительно удалились.

— Что случилось? — спросил шевалье.

— Мне хотелось бы сказать, что обедать…

— Что — обедать? Вы голодны?

— Нет, вовсе нет. Сегодня вы в своей речи призывали солдат обращаться к вам в случае, если у них имеются какие-либо замечания или жалобы…

— Да, я это говорил.

— Но у них же нет возможности даже приблизиться к вам! Если у них есть какие-либо жалобы или просьбы, они не осмелятся высказать их в присутствии остальных офицеров. И я подумала, что, может быть, мы могли бы разделить с ними трапезу; это позволило бы им свободно высказаться…

Она смутилась, почувствовав на себе изумленный взор шевалье.

— Признаюсь, подобная мысль никогда не приходила мне в голову, — ответил он, немного помолчав.

— И вы считаете ее глупой.

Он покачал головой, словно напоминая себе, что от Камиллы всегда надо ждать чего-нибудь необычного; однако в глубине души он восхищался ею.

— Напротив, — произнес он. — Ваша мысль великолепна.

Она с трудом удержалась от выражения бурной радости. — Следует ли предупредить коменданта? — спросила она.

— Ни к чему. Пусть это будет для него сюрпризом. Значит, мы встречаемся здесь с вами в час, а затем вместе отправляемся на бивуак.

— Договорились. До встречи!

И она весело побежала к двум офицерам, почтительно ожидавшим ее в стороне.

69

Сопровождавшие Камиллу офицеры решили начать проверку с пушек.

— Нет, нет, — возразила девушка, — тяжелые орудия мы оставим на потом, сначала я хочу осмотреть оружие личного состава.

Направившись решительным шагом к солдатам, она тотчас же почувствовала, как на нее повеяло откровенной враждебностью. Совершенно ясно, солдаты не желали, чтобы какая-то девчонка проверяла их воинскую выучку, и ясно давали ей это понять. Разумеется, они не высказывали открыто своего недовольства, однако глухой ропот, насмешливые взгляды и вызывающие выражения лиц откровенно свидетельствовали об их возмущении. Камилла остановилась, откашлялась и обернулась к своим спутникам:

— Прикажите солдатам зарядить ружья. Я хочу посмотреть, как они стреляют.

Первая группа солдат зарядила ружья и открыла огонь по мишеням, расположенным в нескольких метрах от них. Девушка наметанным взором следила за каждым их движением, отмечая все недостатки, любую неловкость в обращении с оружием. Оценив меткость по дыркам в бумажных мишенях, находившихся в конце стрельбища, она вернулась и встала прямо перед солдатами. Скрестив руки, девушка уверенным взором окинула выстроившихся перед ней воинов.

— Неплохо, — произнесла она. — Видно, что вы не теряли времени на учениях. Однако вы вполне можете улучшить свои результаты. — Не обращая внимания на насмешливые взоры, она подошла к солдату, только что перезарядившему свое ружье:

— Уверена, ты мог бы стрелять гораздо лучше, если бы изменил свою позицию. Вместо того чтобы стоять на прямых ногах, перенеси тяжесть тела на одну ногу и немного наклони голову. Вот так…

И, соединяя слово с делом, она прицелилась и спустила курок: мишень была поражена в самое яблочко. Вокруг нее воцарилась гробовая тишина, однако она мгновенно почувствовала, как отношение к ней переменилось. Враждебность уступила место любопытству.

Девушка перезарядила ружье.

— Теперь твоя очередь, — сказала она, возвращая ружье солдату.

Приняв позу, указанную Камиллой, солдат выстрелил; сейчас его результат оказался значительно лучше, чем в первый раз.

— Вот видишь! Этот выстрел оказался более метким.

Вмешался один из офицеров:

— Я огорчен, но вынужден не согласиться с вами, капитан; ваша позиция противоречит уставу. Все солдаты обязаны стрелять из одинаковой позиции; это необходимо для сохранения единства действия полка.

Девушка на секунду задумалась. Она не могла дезавуировать офицера перед его солдатами; однако была твердо уверена, что во время боевых действия главное — это добиться успеха любой ценой.

— Разумеется, вы правы, лейтенант. При осуществлении маневров или же на смотре, — продолжала она, снова повернувшись к солдатам, — ваши движения должны быть слаженными и единообразными, и это очевидно… Однако в бою, когда вы сталкиваетесь лицом к лицу с противником, ваша первейшая обязанность — стрелять как можно более метко. В таком случае вы обязаны твердо знать, из какого положения каждому из вас удобнее всего стрелять.

По рядам пробежал одобрительный гул. Камилла продолжила:

— Отныне во время учений вы обязаны научиться стрелять из двух позиций; прежде всего отрабатываете владение оружием из того положения, которое предписывают вам ваши офицеры и воинский устав. Но наряду с этим вы обязаны развивать свою меткость, а следовательно, определить наиболее удобную лично для каждого позицию для стрельбы. Вам понятно?

Солдаты закивали головами в знак согласия со словами офицера. Девушка подошла к одному из них:

— Покажи мне твое ружье. — Она заглянула в дуло. — Именно это я и подозревала: уход за оружием оставляет желать лучшего.

Солдат, чье ружье она держала в руках, угрюмый широкоплечий детина, был в два раза выше Камиллы. Он испугано смотрел на девушку.

— Ты считаешь, я к тебе придираюсь? — спросила она, не давая сбить себя с толку.

Ответа она не получила.

— Капитан, — отважился вмешаться стоящий рядом солдат, — он вас не понимает. Он родом из Пьемонта и говорит только на наречии своей родной деревни.

Камилла была поражена:

— Но… как же тогда он исполняет команды?

— Он выучил несколько слов, ровно столько, сколько нужно, чтобы не ошибаться при исполнении команд. Иногда один из его товарищей растолковывает ему слова командира.

— И много среди вас таких солдат?

— Хватает, — ответил один из офицеров.

Девушка вздохнула:

— Хорошо! Есть здесь кто-нибудь, кто мог бы перевести ему, что я сказала?

Один солдат сделал шаг вперед:

— Я, капитан.

С помощью переводчика Камилла расспросила пьемонтца, откуда он родом и чем занимался, пока не попал в армию. Парень оказался сыном винодела.

— Скажи мне одну вещь: надеюсь, ты разбираешься в том, как следует делать доброе вино?

Парень утвердительно кивнул головой; лицо его внезапно озарила робкая туповатая улыбка, обнажившая его желтые зубы.

— Так вот, — продолжила девушка, — ты когда-нибудь видел, чтобы виноград давили в грязных чанах, с налипшими на стенки ягодками прошлогоднего урожая, а потом получали бы хорошее вино?

Сказав «нет», парень рассмеялся. Сама мысль об этом была для него совершено невозможна.