***


Сандаски со мной жесток. Никаких ласк, он даже не сосет мой член, просто нагибает меня, подготавливает двумя толстыми холодными пальцами, и начинает долбить по моей простате так сильно, что я даже удивился своему возбуждению. Он трахает меня быстро и жестко, пока моя щека упирается в его ободранное кресло. Я принимаю это, как чемпион и сдерживаю стон, пока он стягивает презерватив и кончает мне на лицо. Мне было бы намного проще кончить, если бы он взял мой член и подрочил его пару раз, пока я не разукрашу его любимое кресло, но мне не нравится, как я себя чувствую после. Ты единственная шлюха из нас двоих. Я натягиваю штаны, извиняюсь за утро, и благодарю его за двухнедельную отсрочку нашей арендной платы.

Моя задница ощущается странно пустой и влажной всю дорогу до круглосуточного магазина. Я ополаскиваю себя в раковине мужского туалета, радуясь уединенности одиночной кабинки. Регги, ночной кассир, содержит его в относительной чистоте. У них распродажа на консервированные равиоли и коробки макарон с сыром. Я смогу растянуть наш бюджет на еду. Вес на моих плечах кажется немного легче от такой небольшой удачи. Сейчас слишком поздно, чтобы подключить коммунальные услуги, но завтра я планирую прогулять школу и провернуть пару трюков. Одну ночь мы как-нибудь сможем перетерпеть.

Я возвращаюсь домой около девяти. Спираль тревоги сжимает мои внутренности, когда я вхожу в наш трейлер и сразу же понимаю, что Кайли нет дома; помещение ощущается по-другому. Выгружаю продукты на стол, и меня вдруг осеняет, что она, должно быть, с Кристианом. Одиночество сковывает грудь. Я глубоко обеспокоен расцветающей сексуальностью сестры. Она делает ее вызывающей и злой. Не на меня, как я понимаю, но то что она делает, приводит в замешательство нас обоих. Она красивая, и слепая, и уязвимая. Рациональная часть меня понимает, что она способна позаботиться о себе, что она не наивная или чересчур доверчивая... но она не разбирается в мальчиках.

В том, чего они хотят. В соблазне, который она воплощает. Я-то знаю.

Когда ее не оказывается дома к одиннадцати, я решаю пройтись к трейлеру Кристиана. Мое тяжелое дыхание вырывается изо рта паром, пока я иду быстрым шагом. Я вижу людей, около восьми или десяти подростков, толпящихся снаружи и пьющих из красных стаканов и банок. Я ненавижу разговаривать с людьми; только с Кайли мне не приходится повторяться.

Несколько человек смотрят в мою сторону, я иду по дороге к ним и вскоре один из них узнает меня. Они тычут пальцем.

– Глухой, - говорит один из них.

Беспокойство зарождается во мне, когда они начинают волноваться из-за моего прихода, и я слежу за их взглядами.

Там... в стороне от трейлера под тусклым светом лампы моя сестра.

Мне не хватает слов, чтобы описать, что я чувствую, пока наблюдаю свою половинку с Кристианом. Ее юбка, та, что я выбрал сегодня утром, была задрана до талии. Ее мягкие, тонкие черные колготки оттянуты рукой Кристиана, которой он быстро двигал вперед и назад. Но ее лицо... ее полные розовые губы были опухшими, открыты и искажены от сладкой порочной боли, они выкрикивали чувства, которых я никогда не слышал; ее изящный курносый нос сморщился от удовольствия. Я знал каждую веснушку на этом милом носике. Я считал их для нее, я целовал их. Я не мог сдержать эмоции в себе; они перетекали из одной в другую, взрывались, распадались, увлекали меня за собой, и разжигали меня. Я стоял там, наблюдая и чувствуя.

Я всегда ощущал себя с Кайли одним человеком, и никогда не представлял, что мы будем предназначены для других людей. Я ее глаза, а она - мои уши. Она очень сильна там, где я слаб. Я практичен, где она порывистая. Я мужчина, а она в буквальном смысле моя противоположность. Что за жестокая ирония создала двух существ, которые так очевидно предназначены друг другу?

Я знал, что однажды это произойдет, что в один прекрасный день моя сестра раздвинет ноги для какого-нибудь ублюдка. Но... затем я понял, в тот короткий промежуток вечности, пока наблюдал как другой парень трахает мою сестру своими недостойными пальцами, что я безнадежно, глубоко и безвозвратно влюблен в свою сестру-близнеца.

- Кайли!

Я не могу представить, как звучит мой голос, но ужас на лице Кристиана меня радует. Он отдергивает руку от развилки между бедер сестры и поднимает руки вверх, выпрашивая моего понимания. Он говорит. Я вижу периферическим зрением панику на его лице, и то, как двигаются его губы, но я сосредоточен не на нем.

Кайли подозрительно тихая. Ее затылок упирается в трейлер Кристиана, ее губы все еще открыты, и она тяжело дышит. На мгновение я замираю над паром, исходящем от ее горячего, открытого рта, от ее опухших красных губ. Я слежу за ее трясущимися руками, которыми она поправляет колготки на заднице, куда те съехали от настойчивой хватки Кристиана. Она сначала должна поправить трусики, прежде чем вернуть на место колготки и опустить юбку. Краткий всплеск похоти добавляется к моей нерациональной ярости, когда я думаю о перекрученных трусиках и девственной киске. Кристиан заставил ее кончить? Или он был слишком груб?

Я хватаю ее за запястье, не позволяя себе прикасаться к этим предательским пальцам, и тащу за собой.

- Мы идем домой. - говорю я, и к моему невероятному удивлению, Кайли улыбается и идет за мной.

Я еще больше удивлен, когда Кристиан резко толкает руками меня в грудь. Невольно, я утягиваю Кайли за собой, и мы оба ударяемся о трейлер и падаем на землю. К тому времени, как я открываю глаза и мое зрение проясняется, Кристиан с сестрой стоят рядом, его глупое лицо полно раскаяния. Кайли заметно трясет, болезненно и лихорадочно.

Я поднимаюсь и сшибаю Кристиана на землю. Этот кусок дерьма прикасался к моей сестре, был внутри нее. Он пробовал ее губы, и прорвался сквозь ее невинность. Он испортил мой мир, ввел во грех, мой грех, в наш мир. Он не сопротивляется моему гневу, и я продолжаю его прижимать, оседлав бедра, и поднимаю сжатый кулак. У меня стояк от адреналина, и я не могу назвать то, что чувствую, когда ударяю по его щеке. Это настолько меня удовлетворяет, что я снова и снова продолжаю бить по лицу этого идиота, наказывая его за то, что он трогал принадлежащее мне. Мне. Мою сестру. Моего близнеца. Моего.

Меня прерывает знакомый вес Кайли на моей спине, любого другого я бы скинул не задумываясь, любого, кто посмел остановить меня, но не ее. Кристиан стонет подо мной, прикрывая лицо руками - ладонями вверх, он весь дрожит. Его нос кровоточит и на губах кровь. Из личного опыта я знаю, что ходить ему с этим еще недели три. Мне не жаль. Кайли оттаскивает меня, помогает встать, и тянет подальше от него. Я встречаюсь глазами с взглядом каждого присутствующего, пока мы уходим с вечеринки; они расступаются, как Красное море.

Я никогда еще не был так доволен своей репутацией урода. Мы непредсказуемы.

Глава 5

Всю дорогу домой я дрожу от беспорядочных эмоций. О чем думает Кайли? Ее пальцы лежат в сгибе моего локтя, так же как они всегда и лежали, но, тем не менее, есть что-то другое в ее прикосновении, нечто большее. Я не знаю, почему так думаю, но так и есть.

- Ты злишься? - спрашиваю я.

Кайли пожимает плечами. Она не кажется злой или грустной, но и слишком счастливой тоже. Она в раздумьях, не утруждает себя открыть глаза пока идет, расслабленная в своей слепоте. Я продолжаю украдкой смотреть на ее губы, чтобы заметить, если она заговорит, или потому что я продолжаю думать о них. Мы почти дома и возможности безграничны. Я подвешен в пустоте.

Я позволяю Кайли довести меня до дома, сквозь темноту нашего крошенного трейлера, как и утроба, которую мы однажды делили. Окружающее нас пространство достаточно тесное, чтобы переплести наши судьбы. Ее спокойное, задумчивое поведение распространяется на все вокруг, и я парализован ее близостью, которую я никогда не признавал. Она прижимает меня к двери, уговаривая меня, и безо всяких колебаний или намерений, я расставляю ноги, позволяя ей проникнуть в мое пространство, наше пространство.

Я должно быть издал звук, потому что губы Кайли у моего уха и поток горячего воздуха, обозначает, что она успокаивает меня. Все внутри меня наполняют инстинкты, которые я подавлял и с которыми сражался, и я им, наконец, поддаюсь. Каким-то образом мои дрожащие руки обхватывают ее бедра. Не прижимайся, умоляю я себя, и закрываю глаза от удовольствия, когда впиваюсь пальцами в ее плоть. А она все так же успокаивает меня.

- Кайли, - умоляю я.

- Шшш... - Ее руки удерживали мой затылок, и я не замечал этого, пока она не потянула меня за волосы вырывая из меня крик. - Шшш...

Кайли не тот человек, которого я знал, не моя сладкая, невинная и девственная сестра. У нее язык змеи и лицо дьявола. Она позволила Кристиану трахать себя пальцами на улице, где любой желающий мог увидеть ее, и она знала, что я найду их. Она... О, Боже... она была спокойна, когда я избивал его, не удивлена. Меня еще никогда так не соблазняли, никогда еще я не был беспомощен от похоти. Я вижу наши отношения так, как никогда не осмеливался видеть их. Я думаю о том, как Кайли ходила по комнате обнаженной, коричневато-рыжие волосы едва скрывали ее нижние губы, и ее красные тугие соски торчали вверх, словно в приглашении, и я застонал. Вспышки ее коварной ухмылки, когда она ловила меня пялящимся на ее грудь. Моя сестра соблазняла меня в течение многих лет.

В течение многих лет.

Мои руки клеймят тело Кайли, и я толкаю ее на кровать. Раздвинув ее ноги в стороны, я располагаюсь между ними и обвиваю ее руками. Я изголодался по ней, по всей ней, по каждому сантиметру ее тела, прямо сейчас. Мои губы впиваются в кожу на ее шее, а бедра раскачиваются вперед и назад в колыбели ее раздвинутых бедер, опьяненный тем как грубо Кайли сжимает мою задницу, как она скользит по покрытой джинсами эрекции.