— Ой, я собиралась сказать, почему бы тебе не оглянуться по сторонам, зануда, разве ты мало имеешь? — пытаюсь я скрыть свое невежество.

— Не думаю, что Моррисси приходило такое в голову.

— А этот старпер тут при чем?

— Он был вокалистом «Смитс», Мег. Черт, ты правда ничего не знаешь о музыке?

— Я знаю, что «Спайс герлз» на пике карьеры продали больше альбомов, чем ты. И это было до того, как ушла Джери.

Джонни качает головой и ошеломленно на меня смотрит:

— Как ты вообще ко мне попала?

— Забавно, что ты об этом спрашиваешь. Я разговаривала с помощницей Рода Фримантла…

— Разговаривала?

— Ну, переписывалась в МСН. Короче, я общалась с ней — кстати, ее зовут Китти, — и она сказала, что ты месяц искал замену Паоле.

— Угу, — кивает Джонни. Поднимается и идет к дальнему концу террасы, где стоит каменный стол и скамейки. Я иду за ним.

— Красное вино подойдет? — интересуется Джонни, направляясь к бару.

— Прекрасно, — соглашаюсь я и ставлю пиццы на стол. Джонни приносит бутылку, бокалы и штопор.

— Почему Паола вообще ушла? — спрашиваю я, усаживаясь.

— Сядь туда, — командует Джонни, показывая штопором, куда именно. — Полюбуйся видом.

Повинуюсь, а он открывает бутылку и садится рядом со мной. Я отодвигаюсь.

— Я не кусаюсь. — Он косится на меня и наливает вино в бокалы. Какое-то время мы молча едим, глядя на город. Смог рассеялся, и закатное небо окрашивается из голубого в оранжевый.

Джонни так и не ответил на мой вопрос.

— Итак, Паола… — снова пытаюсь я.

Джонни откусывает от пиццы.

Ладно, сдаюсь. И еще, похоже, у меня пропал аппетит. Есть пиццу — последнее, что мне хотелось бы делать при Джонни Джефферсоне.

— Ты все? — спрашивает Джонни, доедая третий кусок.

— Да, спасибо. — Отодвигаю тарелку.

Он достает из кармана сигареты и постукивает фильтром одной по столу, прежде чем прикурить. Поворачивается ко мне лицом, подогнув под себя ногу. Нервно поднимаю на него глаза.

— Кажется, ты напряжена, — замечает он.

— Нет, вовсе нет, — лгу я.

Джонни приподнимает бровь и стряхивает пепел в тарелку. Фу. Встаю и приношу из бара стеклянную пепельницу, которую видела там вчера. Джонни стряхивает пепел туда и ухмыляется. Отвожу взгляд.

— Ты точно напряжена, цыпочка.

— Да нет же, — вновь отрицаю я, на этот раз несколько раздраженно.

Джонни тихо усмехается и пододвигает к себе пепельницу. Замечаю, что подушечки его пальцев мозолисты. Вероятно, от струн.

— Чем сегодня занималась?

— Э-э, разослала всем приветственное письмо, немного разобрала письма от поклонников. И еще у меня куча запросов на интервью и фотосессии, которые нам с тобой нужно обсудить.

— Ты уже говорила.

— Ой. Прости.

— Все нормально.

Мы снова замолкаем. Беру свой бокал и делаю глоток.

Хотелось бы мне сидеть не как на иголках. Обычно я спокойна как удав. Выпрямляюсь.

— Дозвонился до Серенгети?

— Ага. — Молчание. — Она прикольная.

— Рада слышать. Она мне очень нравилась во «Взлетах и падениях», — признаюсь я.

— Она будет польщена, — кивает Джонни и одним глотком допивает свое вино. Наливает себе еще. — Долить?

— Спасибо. — Протягиваю ему свой бокал. — Уже видел ее новый фильм?

— Нет, — качает он головой. — В четверг иду на премьеру.

— Ух ты! Должно быть, это здорово.

— Я достану тебе билет, если хочешь.

— Правда? — едва ли не визжу я.

— Конечно, — подтверждает Джонни.

— Интересно, а Китти пойдет? — думаю я вслух.

— Кто такая Китти?

— Ассистентка Рода Фримантла.

— А-а, та самая, с которой ты общалась в МСН.

Предпринимаю еще одну попытку:

— Ты так и не ответил на мой вопрос про Паолу. Почему она ушла?

Джонни пожимает плечами:

— Эта работа просто не для нее, наверное. А ты любопытная штучка. — Он вытряхивает из пачки еще одну сигарету.

Я не отвечаю, а просто кручу бокал, словно ничего не слышала.

— Я хотел найти британку, — объясняет он.

— Кого-то из Великобритании?

— Именно это и значит слово «британка».

— Почему? — интересуюсь я, сердясь на него за сарказм.

Кажется, Джонни не собирается отвечать, но тут он говорит:

— Знаешь… Я вроде как скучаю по Англии. Приятно иметь здесь кусочек родины. Не то чтобы ты просто «кусочек».

Я смеюсь.

— Часто бываешь дома?

— Не так чтобы очень.

— Почему?

— Сейчас организовывать поездки тот еще геморрой. И британские таблоиды просто ужасны. От папарацци нигде не спрячешься.

— Должно быть, это тяжело, — сочувствую я.

— Честно говоря, не на что жаловаться, имея все вот это.

— Все равно сложно.

Джонни пожимает плечами.

— К тебе приезжают гости оттуда? — спрашиваю я.

— Иногда. Кстати, в эти выходные приедет мой друг Кристиан.

— Правда? На концерт?

— Именно.

— Здорово.

Молчание. Ничего не идет на ум.

Джонни затягивается, тушит наполовину выкуренную сигарету и встает.

— Поеду в город, — сообщает он мне.

— Да, хорошо. — Поднимаюсь и начинаю убирать со стола. — Забронировать тебе столик где-нибудь? Вызвать Дейви?

— Нет, буду действовать по обстановке. — Джонни берет с шезлонга гитару. — Увидимся.

— Хорошо, пока! — жизнерадостно прощаюсь я.

Как только он заходит в дом и закрывает за собой стеклянную дверь, я плюхаюсь на скамейку и делаю глубокий вдох.

Я в беде. Последний раз я так влюблялась в пятнадцать лет в репетитора по французскому. Он был потрясающим: молодой, лет двадцати пяти, темноволосый, смуглый и фантастически красивый. Родители хотели, чтобы я брала дополнительные уроки, потому что думали переехать во Францию всей семьей. Но так сложилось, что они задержались в Англии до моего поступления в университет, а потом вышли на пенсию и уехали в Прованс, но уроки окупились. Я получила высший балл. Вот как мотивирует влюбленность.

Я все еще помню его темные глаза, глядящие на меня через стол… Месье Дюбуа. Даже не знаю, как его зовут. Забавно — мне никогда не приходило в голову спросить.

Интересно, чем он сейчас занимается? Такой приятный мужчина.

Приятные мужчины… В отличие от множества других женщин я никогда не западала на плохишей. К примеру, мой бывший, Том, был милым, и мы расстались друзьями. Полгода назад все поверить не могли, что мы разошлись. Нам было хорошо вместе, но потом любовь куда-то пропала, и ближе к концу мы уже были как брат с сестрой.

Но я отвлеклась от темы. Теперь моя проблема — Джонни Джефферсон. Мой шеф. И я совсем не знаю, что с этим делать.


Глава 3

Сегодня премьера, и я с ума схожу от восторга. В последние пару дней я почти не видела Джонни, и потребовалось приложить немало сил, чтобы выполнять свои рабочие обязанности — ни на чем не получалось сосредоточиться. Я была уверена, что Джонни забудет о своем обещании, поэтому когда вчера он пришел на кухню с контрамарками не только на фильм, но и на вечеринку после него, я застеснялась, как школьница. Было слегка неудобно перед Розой. Китти сегодня тоже идет, мы договорились встретиться в фойе. Я не буду сидеть с Джонни и Серенгети в вип-зоне, и поеду тоже не с ними. О транспорте для Серенгети, вероятно, позаботилась кинокомпания, а я еду с Дейви.

В четыре часа я все еще не решила, что надеть. Выбираю между бежевым платьем от «Френч Коннекшн» и сочетанием черных брюк с серебристым топом. В платье шикарно смотрятся ноги, но мне никак не удается найти бежевый бюстгальтер с чашечками, а без него грудь выглядит плоской, что не очень хорошо в городе, где все щеголяют силиконом.

Звонит домофон, и я снимаю трубку в кабинете.

— Мисс Найт приехала к Джонни, — говорит охранник.

Черт. Сейчас явится Серенгети Найт, а я даже не накрашена. Думала, что они с Джонни встретятся у нее дома.

Спешу к входной двери, чтобы впустить ее, и по дороге задаюсь вопросом, не следовало ли сначала предупредить босса. Сегодня я его не видела и вообще не уверена, дома ли он.

Распахиваю дверь и улыбаюсь прекрасному созданию перед собой. Серенгети Найт маленького роста и идеально сложена. Даже на каблуках она на пару сантиметров ниже меня, а я давно не хожу по дому на шпильках. Золотистые кудри ниспадают на плечи, а глаза самого необычного оттенка бронзы из всех, что я видела. Цвет длинного вечернего платья подходит к глазам. Интересно, она в нем пойдет на премьеру? Или так, или она очень любит наряжаться.

— Вы кто? — ледяным тоном спрашивает она, и я отступаю.

— Я Мег, новая ассистентка Джонни.

— Он мне не говорил, что нанял новую, — обвинительным тоном цедит она.

— Я начала работать только в воскресенье. — Пытаюсь сразить ее холодность теплотой улыбки, но безрезультатно. Серенгети протискивается в дом, и я отхожу, чтобы ее пропустить. Я разочарована: никогда не думала, что она не оправдает моих ожиданий.

— Простите, — сердито говорит Серенгети и смеривает меня взглядом. Мне казалось, я достаточно отступила, но все равно вжимаюсь в стену, чтобы гостья прошла в шаге от меня.

Иду закрыть дверь, но тут Серенгети разворачивается.