С Джодхой прощались трогательно, даже Рахим всплакнул;

Мама Джодха, ну почему ты уезжаешь? Возьми меня с собой?

По совету брата Джодха не стала сообщать, что возвращаться не намерена, но все это почувствовали. Королева Хамида укорила Джодху в нежелании быть настоящей женой ее сыну, а в день отъезда сказалась больной и провожать не вышла. Среди провожавших не было Махам Анги, сидевшей в своих покоях взаперти уже который день. Не видно и Рукии, которая могла бы радоваться отъезду соперницы, но почему-то не радовалась.

Прятала глаза неунывающая Гульбадан.

Вообще, после гибели Адхам-хана в гареме словно позабыли слово «радость», а теперь и Джодха уезжала.

Они отъезжали на рассвете, а потому, оглянувшись, Джодха увидела стоявшего на балконе дворца Джалала – император выполнял ежедневный ритуал, показывал подданным, что он жив, здоров и присутствует в Агре.

Жалела ли Джодха, что уезжала? Она не могла понять сама.

Жалел ли Джалал, что больше не будет в гареме строптивой раджпутки? Он старался не думать о Джодхе.

На следующий день вознамерилась отправиться в Мекку и Махам Анга, Джалал не возражал. Решила проведать мужа Гульбадан Бегума, собралась в далекий путь на могилу Хумаюна королева Хамида… Джалал горько усмехнулся:

Рукия, мы остаемся с тобой вдвоем.

Мы всегда с тобой только вдвоем, Джалал. Жаль, что ты этого так и не понял.

Я ухожу в Аджмер на могилу Муинуддина Чишти.

Зачем? – насторожилась Рукия.

Помолиться, попросить совет. Оказывается, собрать империю легче, чем собрать собственную жизнь.

Все из-за раджпутки?

Нет, не только из-за Джодхи. Рукия, у меня нет детей. Та, которую я столько лет называл своей матерью и которой так верил, все эти годы обманывала и готовила заговор.

Ты император и не имеешь права быть слабым.

Я не слаб, я просто одинок.

Когда ты намерен выйти в хадж? – постаралась уйти от опасной темы Рукия.

Завтра.

Пешком весь путь?

Да. Я хожу быстро.

«Надеется догнать свою принцессу Амера?» – мысленно ужаснулась Рукия, но вслух ничего не сказала. Она не могла, да и не желала идти в Аджмер, не желала даже ехать – не любила такие вещи.

Ты скоро вернешься?

Да, ты будешь меня ждать?

Я всегда жду, Джалал. Давай, перед твоим уходом начнем новую партию в шахматы, чтобы после возвращения закончить?

Он лишь кивнул, но партию они не начали, у Джалала мысли были заняты предстоящим хаджем, а не шахматами. Император настроился на молитву и пост, берег свои чувства, не желая расплескивать попусту. Джалал шел из Агры в Аджмер, как простой паломник, а не как император или Великий Могол, он шел молиться и просить совет, как жить дальше, что делать со своей судьбой, просить, чтобы Всевышний дал наследника, дал детей.


До Аджмера с племянником решила ехать и Гульбадан, чтобы помолиться, а потом проследовать дальше к мужу, которому едва ли была нужна…


По пути в Амер Бхагван Дас посоветовал Джодхе пока ничего не говорить родителям о разводе, пусть думают, что дочь приехала всего лишь погостить, а там видно будет.

Стоит ли лгать, брат?

Джодха, не пугай родителей сразу, подготовь их к этой мысли. Скажи, что император отправился в паломничество, но тебе с ним ехать нельзя, вот ты и попросилась погостить.

Джодха прислушалась к совету брата.

Глава 5

Дома, казалось, ничего не изменилось, одновременно изменилось все. Мама смотрела грустными глазами, бабушка улыбалась, от чего в уголках ее глаз появлялись морщинки, отец выглядел смущенным, он попросту не знал, как обращаться к дочери-императрице. Сестра Цукани тоже была смущена, теперь с Джодхой не поспоришь, она королева…

А королеве Джодхе больше всего хотелось вернуться в счастливое детство или хотя бы в то время, когда в ее жизни еще не было императора Джалала с его проницательным взглядом.

В ее комнате по-прежнему лежали те же подушки, покрывала, висели те же занавеси. В конюшне стояла ее лошадь, которую обихаживал тот же конюх Расул…

С крепостной стены открывался все тот же вид на горы…

Все по-прежнему, и все иначе.

В Агре Джодха мечтала вернуться в Амер, казалось, стоит только переступить порог дома, душа успокоится. Но шли день за днем, а спокойствия почему-то не было.

Хуже всего, что она уже не чувствовала себя дома, словно заехала в гости. Состояние Джодхи понимала только Моти, знавшая, что творится на сердце у подруги.

Так вернись в Агру. Император Джалал будет рад принять тебя.

Моти, я не могу! Вернуться к тому, кто столь жестоко расправился со своим молочным братом? Я ведь предупреждала императора о заговоре, он мог все предотвратить, но не пожелал этого сделать, а потом расправился…

Джодха, возможно, ты не все знаешь.

Чего я не знаю? Я не люблю Махам Ангу, но даже я готова признать, что она много лет была рядом с Джалалом и заботилась о нем.

Ты никогда не думала почему?

Что почему?

Моти набрала воздуха, чтобы сделать последнее признание. В конце концов, она не давала слова молчать, Адхам-хан был столь уверен в своей над ней власти, что не сомневался в молчании, а Махам Анга не подозревала, что Моти знает главную тайну.

Почему Махам Анга осталась рядом с Джалалом, когда родители бежали в Персию, словно ей больше не о ком заботиться?

Это признак верности, Моти, что тут удивительного?

Ты не замечала, что император Джалал и Адхам-хан похожи?

Конечно, похожи! Так часто бывает, когда люди растут вместе и живут рядом много лет.

А еще, если у них один отец…

Что?!

Да, Джодха, я рассказала тебе не все, что услышала тогда. В основное было трудно поверить…

Что еще ты услышала? – Джодхе даже понадобилось присесть, чтобы не потерять сознание от ужаса.

Моти тоже с трудом собралась с силами, но начав говорить, следует продолжить.

Махам Анга родила Адхам-хана от императора Хумаюна. Он старший брат Джалала, а не только молочный.

Но почему же?..

Не призналась никому? Этот вопрос задал матери Адхам-хан. Махам Анга не была ни женой, ни наложницей Хумаюна, она была женой его военачальника. Знаешь, что последовало бы за таким признанием? Ее бы просто закидали камнями как неверную жену, а самого Хумаюна и вовсе свергли с престола. Махам Анга решила иначе, она утаила отцовство даже от самого императора, намереваясь просто подменить мальчиков. Джалалу грозила в лучшем случае жизнь где-нибудь в деревне в бедной семье, а Адхам-хан под его именем должен был стать императором.

Подожди, – попросила Джодха. – Я не могу во все это поверить.

Но это так. Мало кто признал бы Адхама законным наследником престола Моголов, а вот Джалала – да, вернее, Адхама под именем Джалала. Разница между ними невелика, нескольких месяцев никто и не заметил бы, тем более при тех событиях, которые происходили. Но что-то пошло не так, Джалала не удалось ни убить, ни оставить кому-то на воспитание, и Махам Анга была вынуждена скрывать все и заботиться о Джалале, чтобы иначе сменить императора на троне. Кое о чем догадался Байрам-хан, вот и был сначала отстранен, а потом убит. Догадался и дядя Джалала, младший брат императора Хумаюна, Аскари. Я не знаю, что с ним произошло, но его тоже не стало. А теперь им мешал только сам Джалал.

Джодха сидела, прижав пальцы к вискам, в которых стучала кровь.

Джодха, что, если и Джалал узнал правду?

Как?

Адхам-хан говорил матери, что выплюнет эту правду в лицо Джалалу…

Тем более! Он убил даже не молочного, а родного брата.

…и убьет его! Адхам-хан шел в гарем, чтобы убить Джалала, понимаешь? Сначала выкрикнуть ему в лицо правду, а потом убить.

Все равно… Моти, давай сегодня больше не будем говорить об этом? Мне и без того плохо в последние недели. Агра подействовала на меня нехорошо, мутит и вообще все расстроилось.

Что именно? – тон у Моти стал подозрительным.

Да все. Еду видеть не могу. От жары расстроились женские дела…

И давно у тебя они расстроились?

Два, нет, уже три раза ничего не было. Я больше не женщина, понимаешь, Моти? Я словно снова девочка, которая не готова к замужеству.

Джодха, ты что, не понимаешь, что произошло?! – Глаза Моти готовы вылезти на лоб.

Что?! – испугалась Джодха.

Сколько раз вы с императором были вместе и как давно?

Один, в первую ночь. Но это ничего не значит!

Но у тебя все изменилось после того?

Это ничего не значит! – уже не так уверенно повторила Джодха.

Давай позовем повитуху, если ты сомневаешься?

Я ни в чем не сомневаюсь! – Джодха встала и в волнении прошлась по комнате. – Моти, молчи! Что бы ни было, не говори никому ни слова, слышишь?

Ты что, собираешься скрыть беременность? И это при том, что император мечтает о сыне?

Каком сыне?! Никакого сына не будет!

Так я позову Анкиту? Ну, хочешь, тайно сходим к ней?

Джодха кивнула:

Да, но только, чтобы исключить всякие твои домыслы! И поскорей, хочу убедиться, что ничего такого нет. И быть не может, слышишь?!

Конечно, успокойся. Мы всего лишь сходим к Анките и убедимся…

Анкита не зря так прозвана, она действительно «Отмеченная», из тех, у кого врачевание словно в крови, кому не нужно долго раздумывать, достаточно лишь взять человека за руку, чтобы сказать, что с ним.

Женщина встретила Джодху и Моти, которые прятали лица под низко опущенными покрывалами, приветливо:

Проходите, красавицы, давайте ваши руки, я все скажу и предскажу.

Первой подала руку Моти. Анкита внимательно посмотрела на линии ладони, пощупала пульс, усмехнулась:

Не стоило доверять тому, кто понравился тебе внешне. Но теперь уже все позади, а счастье впереди и не противься ему. Не всегда хорош тот, кто облечен властью и богат деньгами, ищи лучше добрую душу, а богатство придет само. Ты перенесла ранение и тела, и души, рана телесная уже зажила, а душевная заживет, когда полюбишь другого.