Джалал присел на край постели, усмехнулся, разглядывая красивые ножны маленького острого кинжала:

Вы полагаете, что для меня такое большое счастье овладеть вами? В моем гареме сотни наложниц, страстных и умелых, и множество жен. Многие гораздо красивей, так что у меня нет необходимости мечтать о вашей благосклонности.

Тогда зачем я вам? – не сдавалась девушка.

Вы мне не нужны даже в качестве жены, хотя я женился на вас. Не знаю, объяснил ли ваш отец, что это политическая сделка…

Тем более!

До чего же вы упрямы. Я обещал не трогать вас и могу повторить свое обещание. Я не прикоснусь к вам без вашего на то согласия, вы мне неинтересны. Но позвольте сейчас напомнить одну простую истину. Мы объявлены мужем и женой, я вошел в вашу спальню, не мог этого не сделать, – красивая бровь Джалала приподнялась, глаза насмешливо блеснули в полутьме спальни, но Джодха не видела этого, она сидела, опустив голову. Даже сил посмотреть на ненавистного человека не оставалось. Он спокойно продолжил; – Могу удалиться, так и не прикоснувшись к вам, ну, если не считать синяка, который явно будет на вашем запястье. Но если завтра служанки и любопытные не увидят результатов на простынях… Это будет означать, что либо я бессилен, либо вы не девственны.

Джодха в ужасе ахнула. Она так надеялась убить Акбара еще до того, как он прикоснется, что совершенно не думала ни о чем другом. Он заметил этот ужас и снова усмехнулся;

Вижу, вы надеялись убить меня раньше, чем я успею что-то сделать? Похвальное стремление, но всегда нужно иметь запасной вариант. Так вот, если завтра не обнаружат следов… Моя мужественность слишком многим известна, чтобы в ней сомневаться, в отличие от вас у меня много свидетельниц… Значит, поползут слухи о вашей нечестности. Вы готовы опозорить свою семью? Скажите «да», и я уйду.

Теперь Джалал стоял, насмешливо глядя на несчастную супругу, которая закуталась в тонкое покрывало до самых распахнутых в немом отчаянии глаз, взгляд которых, тем не менее, упирался в пол – Джодха не желала видеть своего мучителя и боялась, что ее взор выдаст теперь уже не ненависть, а растерянность.

Ну, так я дождусь вашего ответа? Вам придется потерпеть сегодня, но обещаю никогда более не принуждать вас к близости и вообще не прикасаться. Разве что спасая от смертельной опасности.

С этими словами Акбар спокойно задул оставшийся светильник…

Джодха сжалась, понимая, что выхода просто нет. Не подчинись она, семья действительно будет опозорена. Ее родные не виноваты в том, что дочери не удалось исполнить свое намерение…

Девушка даже не заметила боль, душевная мука была столь сильной, что заглушила физическую…


Когда император ушел, несчастная Джодха зарылась лицом в подушку и залилась горючими слезами. Все, кому положено, утром увидят следы их близости, она бедром чувствовала лужу, в которой лежала, но как бы хотелось, чтобы вместе с тем они обнаружили и бездыханное тело!

Эта мысль заставила юную женщину даже сесть на ложе. Где же кинжал? Рука зашарила по постели, как же она не подумала, ведь это выход – она убьет себя и тем самым сделает виноватым Джалала! Почему она забыла о таком варианте?!

Счет шел буквально на мгновения, император вышел из спальни жены, сейчас туда войдут служанки и повитухи… Но кинжала нигде не было!


Джодха не успела…

– Поздравляю, Ваше высочество, все прошло отлично. – Повитуха улыбалась так, словно в этом была ее заслуга. – Вы стали женой императора Джалала. Вы стали королевой. Поздравляю!

Джодха буквально одеревенела, она не помнила, как прошел остаток ночи, как потом одевали утром. О кинжале и не вспоминала, к чему он теперь…

Императора увидела довольно скоро, вскоре после рассвета Джалал сам пришел к ней в комнату, махнул рукой служанкам:

Оставьте нас.

Те исчезли, словно тени. Джодха сидела, вперив взгляд в ковер на полу и моля богиню, чтобы император поскорей покинул комнату.

Дождавшись, когда за служанками опустится полог, Джалал вдруг протянул Джодхе… кинжал в ножнах:

Мне кажется, это ваше. Извините, что не позволил убить меня или себя. Это испортило бы праздник. Теперь для того, чтобы лишить меня жизни, вам придется отправиться в Агру. К большинству жен и наложниц я не хожу дважды, так что нужно очень постараться, чтобы повторить свою попытку. Могу утешить вас только в одном: вы будете жить в Агре в прекрасных условиях. И не вздумайте что-то сделать с собой теперь, ведь расплачиваться за это придется вашим родным. Я достаточно ясно все объяснил?

Не дожидаясь ответа, Джалал круто развернулся и вышел.

Джодха сидела, окаменев, он оказался предусмотрителен настолько, чтобы унести кинжал с собой! А потом так жестко разъяснил ей ее положение…


В комнату осторожно заглянула мать Джодхи, Майнавати Бегум.

Доченька, ты уже встала? Зейнаб сказала, что Его величество уже ушел, а ты привела себя в порядок, иначе я не посмела бы прийти. Повитухи объявили всем, что ты чиста, мы в этом ни на мгновение не сомневались, но так положено… Как ты?

Джодха поняла, как волновалась за нее мать, как будет волноваться впредь. Разве она могла рассказать ей о своей неудавшейся попытке убийства и разговоре с императором? Джодха вымученно улыбнулась, изо всех сил пряча слезы:

Все хорошо, мама. Император Джалал добр ко мне.

Тогда почему ты плачешь, если у тебя добрый и могущественный муж? И такой красивый…

Я не плачу, – Джодхе удалось украдкой смахнуть со щеки слезу, но мать не обманешь. Майнавати повернула ее лицо к себе:

Скажи мне правду. Что случилось?

Мама, я просто поняла, что теперь принадлежу к другому миру, что должна совсем скоро оставить вас и уехать из Амера. Мне будет вас не хватать!

Это было правдой и вполне объясняло слезы Джодхи. Кто осудит девушку, проливающую слезы из-за отъезда из родительского дома в неизвестность?


Свадебные торжества продолжились. Жители Амера и собравшиеся гости уже немного привыкли к императору Джалалу и его окружению, убедились, что Великий Могол не изрыгает пламя, а его люди не имеют по шесть рук с кинжалами в каждой. Но свадебное торжество все равно было похоже на траурное.

Это могло обидеть сторону жениха, Адхам-хан даже выговаривал главному визирю Атка-хану, мол, что за родня у невесты, должны быть счастливы, что дочь становится женой императора, а они оплакивают ее судьбу. Молочному брату Джалала невдомек, что для раджпутов брак с моголом, даже императором, жертва, а не восхождение к вершинам власти.

Сам Джалал внимательно наблюдал за новой родней. Он не из тех, кто выдает свои мысли, потому никто не мог понять, что на уме и в душе у Великого Могола.

Джодху это не интересовало, она мечтала об одном – умереть!

Жених и невеста, вернее, теперь уже муж и жена, снова сидели во главе свадебной церемонии. Император вдруг слегка склонился к ней и тихонько поинтересовался:

Кажется, вы плакали? Неужели так жалеете, что не смогли убить меня? – в голосе Джалала звучала насмешка, наверняка она была и в глазах, но Джодха не смотрела на мужа, а потому не видела.

Я плакала, как плачет всякая девушка, которой приходится покидать родительский дом.

Что ж, похвально, но я не изверг, вы сможете приезжать сюда погостить, когда пожелаете.

Он пробормотал это, кажется, чуть смущенно, Джодхе очень хотелось попросить вообще оставить ее здесь, раз уж она больше не нужна. Она так и сказала, ужаснувшись сама себе.

Мгновение Джалал недоуменно разглядывал сидевшее рядом чудо, потом рассмеялся:

Что вы, королева Джодха, как я могу оставить вас?! Вы мне необходимы как воздух.

Зачем?

И снова ему понадобилось мгновение, чтобы не выдать своего изумления.

Мне часто угрожает гибель то в бою, то во дворце… Я привык, и эта опасность потеряла свою остроту. А если вы со своим кинжалом будете совсем рядом… Это другое, это возбуждает.

Он еще и смеется над ней! Джодха с трудом сдержалась, чтобы не нагрубить, но не успела, Джалал поинтересовался:

Кстати, почему вы на меня не смотрите? За сутки, что мы женаты, я ни разу не видел ваших глаз. Уж не косят ли они?

Ноздри ее точеного носика возмущенно расширились, Джодха повернулась, чтобы сказать очередную резкость, даже рот открыла и… замерла. Она действительно не смотрела на императора, а потом мужа сначала потому, что не могла, а потом из опасений, что он увидит ненависть в ее глазах. Джодха слышала о том, что Джалал хорош собой, а его глаза завораживают, слышала о его многочисленных военных победах, о его уме и разумном правлении, но считала, что это все комплименты подданных. Кто же станет говорить дурно о своем правителе? Если такие найдутся, то это будут их последние слова, ведь всем известно, что император Джалал имеет жестокий нрав и не терпит непослушания. А еще, что у него нет сердца.

Рассказы о походах, победах и разумном правлении, а также большом гареме не оставляли сомнений, что Джалал едва ли моложе ее собственного отца. Все правители, которых она видела в своей жизни, были в возрасте и давно потеряли очарование молодости. Потому принцессы мечтали выйти замуж за молодых наследников, а не за их пожилых отцов. Голос у него молодой и насмешливый, но это ничего не значит. А что касается глаз… тут у каждого свой вкус!

Но сейчас Джодха, подняв голову, встретилась с лучистыми глазами, насмешливый взгляд которых пронзал насквозь. А главное, император Джалал молод, он моложе брата Джодхи! И… красив… Да, красив настоящей мужественной красотой, мама сказала правду.

Что-то не так, королева Джодха? Почему вы замерли?

Нет, все в порядке, Ваше величество.

Хорошо. И глаза у вас не косят, напротив, они очень красивые.

После этих слов Джалал попросту отвернулся от жены, начав разговор с кем-то из подошедших приближенных, Джодха словно перестала для него существовать. А юная женщина сидела, действительно оглушенная, она не могла осознать, что человек с такими глазами может быть врагом. Нет, Джодха не усомнилась в своей ненависти и желании убить императора моголов, но что-то внутри смутилось, ненавидеть человека со столь лучистым взглядом оказалось трудней, чем монстра, которого она себе представляла на месте реального мужа.