— Зайди ко мне в кабинет, — голос жестокий, я всегда такой. Холодной ноябрь не способен потушить дикий костёр в моём сердце, он меня поглотил. Устраиваюсь в кресле и наливаю себе чёрный ром, он обжигает мой язык, а всё думаю о той глупышке. В кабинет заходит Степан, у него в руках чёрная папка.

— Я слушаю. Откуда этот ангел появился на просторах нашего ада? — сгораю от любопытства.

— Там всё просто, как у в обычных семьях. Мать одна тянет детей, они практически с голода умирают. Честно, я даже прослезился, когда узнал, что мало того, что девочка продаёт пирожки на рынке, так ещё и в ночные смены драит полы в больнице.

— Что? Она же совсем не спит, поэтому такая худенькая, — мне становилось больно. Давно, я уже не испытывал подобных чувств, будто всё смешалось. Я дьявол, а он бессердечная тварь.

— Да, Лев, в общем, сестра у неё особо не любила работать. И она кстати, недавно пропала. Вот здесь их фото, — он отдает мне папку и когда я вижу фото блондинки, которую мы жестоко поимели, прихожу в шок.

— Это её сестра? Но они же совсем не похожи.

— Не знаю, это всё, что мне известно. Я могу идти? — переспросил он у меня, и я решил его похвалить за хорошую работу.

— Вот, сто тысяч, — кидаю ему пачку денег, и он удаляется.

Я так долго смотрел на её фотографию и не мог оторваться. На ней она улыбается, её щечки красные от мороза, даже не смотря на её грустную жизнь, она улыбается Это же насколько должна быть чистая душа, чтобы радоваться всему этому дерьму. И если эта душа попадёт к дьяволу, он насладится её сполна. С трудом себя контролирую, меня охватывает страшное возбуждение, она как невинный цветок, который в большой опасности.


От лица Ксюши.


— Что значит они закрыли дело, мама?.

— Они сказали, что с ней всё в порядке, и она просто ушла из дома и всё! К тому же, Аня совершеннолетняя — мама рыдает, а у меня просыпается в душе страшный гнев, я помню, что она мне говорила про парк Дальверо.

— Мамочка прошу тебя, не плачь. Если ты меня покинешь, как я буду жить в этом мире? — встаю на колени, мои слёзы смешиваются с её горечью.

Ночью я решила пойти в этот парк, будь что будет. Надеваю на свою голову капюшон, и медленно приближаюсь к воротам, по нужному адресу я добралась достаточно быстро. Железные ворота, мне не пройти туда. Со всей силы ударяю по ним, и кричу, как ненормальная.

— Откройте, — мои слёзы душат меня настолько сильно, что невозможно дышать. Вдруг я вижу машину, которая мчится прямо на меня, она паркуется буквально в двух шагах. Я замираю, оттуда выходит Лев.

— Ксюша! Ты на время смотрела? Сейчас два часа ночи, а если бы на тебя напали? — он смотрит на меня так, будто я совершила большую ошибку. У меня начинается истерика.

Бегу к нему и обнимаю, слёзы пропитали его пальто.

— Помогите мне, пожалуйста. Моя сестра, она пропала. Я прошу вас, мне больше не к кому обратиться.

— Тише девочка моя, не плачь, — он обхватывает мои щёки руками, а я все никак не могу остановиться, — Она пошла сюда, я не могу без неё дышать.

— Малышка, ты вся дрожишь, — ведёт меня к своей машине, и сажает на переднее сиденье, и я чуть-чуть успокаиваюсь.

— Извините меня за мою слабость, но мы не знаем, что делать, — тушь размазалась мне так неловко.

От лица Льва.


— Но это не повод гулять по улицам так поздно. Знаешь, как это опасно, на улице бродят страшные ублюдки, они могли запросто тебя изнасиловать. — приближаю свои губы, и хочу её поцеловать, чтобы совратить. Как обычно я делаю со своими жертвами. Но когда вижу её слёзы, во мне что-то переворачивается. Ей больно, я не могу этого сделать. Чёрт.

— Я такая некрасивая, тушь размазалась, — она не понимает что говорит, и что она делает с моим сердцем. Вытираю слезинки своими горячими пальцами и понимаю, что пропадаю. Сердце колотится, как ненормальное.

— Глупышка, ты понимаешь насколько прекрасна. Иди ко мне, поплачь на моём плече, тебе станет легче мой ангел, — вдыхаю аромат её волос, они пахнут красной розой, что не так с этой девушкой? Мои руки хотят захватить её в свои объятия, но я чудом сдерживаюсь.

— Она ушла в этот парк, и до сих пор не вернулась. Никто не хочет нам помогать, — она вся в слезах, я не могу на них смотреть, это хуже адского пламени.

— И ты зря переживаешь. Ей очень хорошо.

— Откуда вы знаете? — задаёт вопрос, а я лишь подношу её ладонь к своим губам и начинаю ласкать языком, хочу увидеть её реакцию.

— Мне щекотно, — она закатывает глаза, и я представляю, как мои губы дарят ей манящие поцелуи.

— Так должно быть. Ты ещё маленькая девочка. И не знала видимо, ласку мужчины. Но признаюсь твои слёзы растрогали меня.

— Вы поможете мне? Прошу вас, я готова на всё, что угодно, — она сказала это не подумав. Пользуюсь случаем, и наклоняюсь к ней, чтобы в очередной раз напугать:

— Осторожно Ксюша. Нельзя такое предлагать дьяволу, он ведь может взамен попросить твою душу! — губы касаются её щеки и она согревается, как тёплый котёнок.


От лица Ксюши.

Он так на меня смотрел, будто я забитый ягнёнок. Что за чувство возникает между нами, когда он рядом?

— Почему вы так смотрите на меня? Что-то не так? — у меня голова кружится от дикого волнения. Он берёт мою руку в свои ладони, а потом начинает целовать каждый пальчик, по всему телу проходится тепло, я бы его сравнила с пожаром.

— Мне не дают покоя твои глаза, они будто призывают меня, тебя наказать, и сломать, но когда я пытаюсь это сделать, у меня сжимается сердце, странное чувство, не находишь Ксюша? — его шепот доводил меня до безумия, он может соблазнить только одним взглядом.

- А мне ваши!

— А что с моими? Они обыкновенные! — волнуюсь, я впервые залюбовалась его улыбкой.

— Вам не говорили, что вы похожи на дьявола? — признаться честно все обиды ушли мгновенно. Он как-то хитро засмеялся, а потом стрельнул в мою сторону.

— Я и есть дьявол, и такие порочные души для меня слишком соблазнительны, но сегодня тебе плохо, как-то не хочется тебя наказывать.

— Отвезите меня домой, мама наверное жутко волнуется! — откидываюсь сиденье, кажется у меня слипаются глаза.

— Нет, мы не поедем домой. Во-первых, ты ничего не ела, во-вторых ты просила о помощи. — он заводит мотор и мы едем в неизвестном направлении.

— Спасибо, я не голодна. Мне все твердят, что надо больше кушать. Как будто это самое важное в жизни.

— Ты слишком худенькая, тебе нужны силы, а то глядишь кто-нибудь нападёт и ты не сможешь уже вернуться домой. — в его словах была угроза и одновременно забота, вот что он за человек такой?

— А я по ночам и не гуляю, знаете сколько уроков мне задают.

— Значит, ты у нас зубрила, и сколько тебе лет 18? — он будто выпытывает информацию обо мне.

— Месяц назад исполнилось 20,- пытаюсь показать, что я взрослая. — А вам?

— Мне слишком много. Я бы сказал, что ты годишься мне в дочери, — он снова смотрит, и мне становится так тепло на душе.

— Ой, меня мама убьёт, что я с незнакомым мужчиной катаюсь в машине, вам 35?

— Не гадала, 38. Да я бы на её месте, тебя бы хорошенько наказал. Отшлепал бы тебя по заднице, — он облизывает свою губу, нарастает буря. Страшное стихийное бедствие. — Приехали. Сейчас я буду тебя кормить. Вот, булочки с шоколадом.

— С шоколадом! Это же так вкусно, обожаю шоколад- пробую одну, и у меня по всему телу проплывает чудесная эйфория. Я откусываю кусочек, а он плотоядно смотрит, мне становится неловко- Простите, вы наверное, тоже хотите.

Он касается пальцем моей нижней губы, и я чувствую приятный холодок, который переходит в странную дрожь. Один его шёпот способен заманить меня в его сети.

— Ты кушай, а я посмотрю. Мне нравится, как твои губы пропитываются шоколадом, они так и манят их попробовать, — он опускает взгляд на них и я не могу дальше есть, он меня съедает заживо.

— Не надо. Не делайте этого. Мне страшно. — булка выпадает у меня из рук, я боюсь того, что может случится дальше. Он сажает меня к себе на колени и я трясусь, как заяц.

— Тук-тук твоё сердце сейчас выпрыгнет из груди. Я что такой страшный, почему ты трясёшься? Ты боишься моего поцелуя? Зря, это слишком приятно. Вот попробуй, малышка, — он легонько касается губ, и я чувствую его порывистое дыхание, оно дурманит меня, будто убаюкивает в тихий сон. Его язык нежно слизывает остатки моего шоколада, и чувствую приятное тепло внизу живота.

— Мне нужно домой. Вы ведь отвезете меня?

— Тише, я не причиню тебе вида, а домой нам пока рано. Смотри, какой снегопад, — он указывает мне в окно, и я вижу как снежинки медленно опускаются на наш город. Открываю дверцу и выбегаю на улицу. Беру горсть снега в свои ладони.

— А вы любите снег? — спросила я у него и сделала снежок.

— А как его можно не любить. Особенно, когда он ложится на холодную землю, все вокруг превращается в белоснежное кружево. — он подходит ко мне и снимает шапку, его пальцы впиваются в мои волосы и у он начинает вдыхать их аромат.

— Что вы делаете?

Он расслабляет меня, из моих рук выпадает снежок, он продолжает гладить меня по волосам, и я чувствую, что мгновенно согреваюсь.

— Как что? Я пытаюсь отогреть котенка, твои волосы они великолепны. Глупышка, ты ценишь такие мелочи, как этот снег.

— А я вообще люблю всё красивое, — поворачиваю своё лицо, и он обхватывает мои щеки руками, сжимает мой подбородок, а потом хватает за волосы.

— Я хочу сделать тебе больно, но не могу. Это ведь так просто, но что-то меня останавливает, — он проживает меня взглядом.

— Пожалуйста, отпустите меня.

— А если я не хочу. Ты не представляешь какой это адреналин. Снег, твоё невинное сердечко. Ты в моей власти, что может ещё лучше! — ещё секунда и он меня по целует, и в этот момент я начинаю зевать.