Эшлин солгала, что находится в офисе. Там не было ни ее, ни Этана. Временная секретарша подтвердила это.

«Эшлин чувствует, что вы обошлись с ней очень несправедливо!» — звучал в его ушах голос Этана. Тор-па отвергла Холли.

Корд представил себе, как именно Этан и Эшлин мстили Уэям. Торп наверняка развел политес и выглядел таким предупредительным, что Эшлин, чьи чувства были оскорблены, не устояла перед его чарами.

Корд закрыл глаза. Мысль о том, что Эшлин была с Торпом или любым другим мужчиной, сводила его с ума. Его пронзила боль. Дошла до сердца, до печени.


Он любил Эшлин. Он действительно ее любил. Корд признал эту истину. К любви он относился весьма саркастически, считал, что это самообман, но сейчас понял, что от нее никуда не деться. Он любил Эшлин и обманывал себя, когда говорил, что это не так. Он все делал не вовремя. В тот день, когда он наконец решился признаться себе в своих чувствах к Эшлин, она сбежала с негодяем Торпом.

Если он в конце концов признается ей в любви, не останется ли она равнодушна?

Он знал лучше, чем кто-либо, что случайные связи не были стихией Эшлин. И если она позволила Торпу любить ее, то не из мести, а потому, что испытывала к нему глубокие чувства. Перед его глазами стояла тошнотворная сцена: Эшлин, спутавшаяся со своим боссом и вдруг осознавшая, что любит его.

Он был настолько поглощен своими мыслями, что не услышал ни шагов на лестнице, ни того, как поворачивается в замке ключ.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Эшлин вошла в квартиру. Ей было жарко, она вспотела, обувь ее запылилась, ноги ныли от долгого пути. На диване сидел Корд и бездумно пялился на экран телевизора.

Ее сердце застучало в сумасшедшем ритме. В джинсах и футболке он снова выглядел так, как в те дни, когда посещал «Прибрежный». Только без скандального хвостика, конечно. Может быть, он намеренно так оделся, а может быть, просто в квартире Эшлин он выглядел более доступно. Он уже не казался тем аристократом, каким предстал перед Эшлин в «Дубовой аллее».

Первым ее порывом было броситься ему в объятия, почувствовать себя в безопасности после страшной сцены в доме Этана и всего ее долгого пути. Но, не изменив себе, она терпеливо ожидала, не подаст ли он какой-нибудь знак одобрения такого поступка.

Корд поднялся. Она выглядела уставшей, было заметно, что она прошла через что-то, потребовавшее больших затрат энергии. Происходило ли это в спальне Этана Торпа?

— Где ты была? — спросил он и поздравил себя мысленно с тем, что произнес это ровным тоном, Не годилось срываться и бросать ей в лицо обвинения, словно его действительно обманули.

Маленький огонек надежды в душе Эшлин погас. Корд был, как всегда, недоступен, холоден и безразличен. Она не собиралась вешаться ему на шею, как жалкая дура.

— Где девочки? — ответила она вопросом на вопрос.

Она была довольна, что ей удалось быть такой же лаконичной, как он.

— В доме Уатта.

Корд подошел к ней. Ему было нелегко. Инстинкт темпераментного мужчины неумолимо требовал схватить ее и показать, кому она в действительности принадлежит и всегда будет принадлежать, но он не посмел этого сделать. Только не сейчас, когда она рассматривает его с отрешенным видом абсолютно чужого человека.

— Что они там делают?

— У него полно места в доме и большой двор, где дети могут играть. У него есть собака, видео и кондиционер. Мы решили, что лучше им побыть там, чем здесь весь день сидеть взаперти.

Его явное неодобрение уязвляло.

— Они, по-моему, никогда не жаловались, что им тут плохо живется. Эта квартира может показаться просто ночлежкой по вашим уэевским стандартам, но…

— Я не это имел в виду! — Корд повысил голос. — Я пришел не для того, чтобы с тобой ссориться! — Он расправил плечи и посмотрел ей прямо в глаза. — Где ты была, Эшлин? Я волновался за тебя.

— Я гуляла, — произнесла она наконец.

Она никак не хотела разжигать пламя вражды между Торпом и Уэями. Поэтому и не собиралась рассказывать о неудавшемся плане Торпа и своем поспешном бегстве. По дороге домой она постоянно оглядывалась, опасаясь внезапного появления Этана, который мог возникнуть, как черт из коробочки. Она посмотрела на свои старые сандалии.

— Это не та обувь, чтобы в ней безнаказанно гулять по городу. У меня ноги болят так, будто я их неделю в соли отмачивала.

— Так ты гуляла, — повторил Корд бесцветным голосом.

— Я прошла через кладбище и немного посмотрела на могилы. Цветок, который ты посадил на могиле Рейлин, в полном порядке, — нервно добавила она.

Корд понял, что больше не вынесет неизвестности. Уклончивость Эшлин как будто подтверждала обвинения Торпа. Но вместо ярости это вызвало у Корда прилив отчаяния. Он любил ее. Он не мог отдать ее грубияну Торпу: тот использует ее и бросит.

— Эшлин, звонил Торп, — тихо произнес Корд. — Он сказал, что ты забыла у него свою заколку.

Эшлин инстинктивно дотронулась до своих волос. Она не знала точно, где потеряла голубую заколку. А ее так не хватало, когда она бежала домой. Можно было бы убрать волосы с шеи… Итак, заколка у Этана.

Она с трудом глотнула.

— Что он еще говорил?

Невероятно, чтобы он сказал про заколку и ни словом не обмолвился о том, что собирался внушить Корду.

Корд понял, что не может сопротивляться ей. Если у него еще остался шанс, она должна была ему доверять, она должна была открыть ему правду.

— Эшлин, я… не люблю Этана Торпа, я не делаю из этого секрета. — Он попытался ободряюще улыбнуться. — Однако я понимаю, что у него… у него, очевидно…

— Кое-что у него очевидно есть, — сказала Эшлин. — Это кое-что называется расстройством психики.

У Корда снова зародилась надежда. Если она уже поняла, что Торп ее использует, его шансы возрастают. Однако ему надо быть очень осторожным, чтобы не заставить ее снова закрыться в своей раковине, как улитка.

— Кажется, ты сильно на него разозлилась, разве не так?

Принимая во внимание, что ей пришлось пережить, вопрос показался ей поразительно глупым. Она вспомнила жаргон Кендры.

— Если слово «козел» тебе что-нибудь говорит…

Корд подошел к ней. Его темные глаза мерцали.

— Эшлин, я просто хочу сказать, что я все понимаю. Мне… мне… конечно, мне неприятно, но я обещаю больше никогда об этом не упоминать. С настоящего момента и навсегда все останется между нами.

— Что останется между нами?

Эшлин активно не нравились его глаза. Последний раз она видела такое выражение глаз, когда ее нокаутировали и заперли в спальне.

— Эшлин, тебе не надо притворяться. Я все знаю. Мне Торп рассказал. Я ненавижу его за это. Я представить не могу вас вместе, но я знаю, ты не виновата! Ты была оскорблена, а он воспользовался этим.

— Что именно сказал тебе Торп?

— Он сказал, где вы были днем, что вы делали. Рассказал, что ты забыла свою заколку у него в спальне. — Корд пытался побороть ревность, росшую в нем. — Дорогая, обещаю, я никогда не использую это против тебя. Мы можем найти хорошие стороны в этом несчастном происшествии. Я думаю, что оно нас в определенном смысле уравнивает. Тебе приходится мириться с моим прошлым, Рейлин и прочим, а мне…

— А тебе придется мириться с тем, что я спала с Этаном? — Эшлин смотрела на него, открыв рот от изумления. Ситуация мало-помалу прояснилась. Корд был уверен, что весь день она провела в постели с Этаном Торпом. У Этана хватило наглости произнести эту отвратительную ложь, а Корд ему поверил! — И ты благородно меня прощаешь? — Ее голос сорвался от возмущения. Чем дольше она думала об этом, тем хуже ей становилось. — Как мило с твоей стороны! — Сдерживаемые эмоции взорвались, как нейтронная бомба. Она схватила «Космополитен» Кендры и, сжав его, сложенный вдвое, принялась лупить им Корда. — Убирайся! Сейчас же убирайся из моей квартиры! Мне сегодня и так досталось, а теперь еще приходится выслушивать от тебя слова великодушного прощения за то, чего я не делала! Я не потерплю этого! Довольно! Я вам что, вещь какая-нибудь? Играйте с Этаном сами в свои глупые игры! Я пас!

Ее нападение застало Корда врасплох. Он был готов к слезам раскаяния или грустной исповеди разочарованной женщины, которая с опытом приобретает мудрость.

Но не к яростному нападению. Он пытался сопротивляться ее ударам, в то время как она гнала его к двери. Он не ожидал, что его когда-нибудь изобьют журналом, полным рекламы духов.

У самой двери Эшлин провела еще одну решительную атаку, а затем с силой вытолкнула его за порог. Она не упустила момент и захлопнула дверь прямо перед его носом.

Он звонил и колотил в дверь кулаками. Эшлин не отвечала. В прошлый раз она беспокоилась о том, чтобы не нарушить покой соседей, и открыла дверь гаденышу Этану, но она не собиралась второй раз наступать на те же грабли. Если шум мешал ее соседям, они могли и сами вызвать полицию.

Зазвонил телефон, и она взяла трубку. Обеспокоенная Кендра расплакалась, узнав ее голос.

— Эшлин, когда я услышала эту сексуальную музыку и то, что говорил тебе Этан Торп, я подумала…

— Ты подумала именно то, что этому ублюдку было надо, — оборвала ее Эшлин. — Кендра, на самом деле ты знаешь меня всю жизнь. Ну хоть ты мне поверь! В тот день, когда Торп улестит меня и заманит к себе в постель, Атлантида поднимется на поверхность!

— А Корд думает… — начала Кендра.

— Мне плевать, что думает Корд. Он может быть отцом Дэйзи, твоим деверем или кем угодно, для меня он пустое место!

— Ох!

— Пожалуйста, привези Макси и Дэйзи домой. Я благодарна, что вы забрали их к Уатту. В конце концов, его дом намного больше и интереснее, чем наш.

— Угу, — ответила Кендра.

К тому времени как Эшлин повесила трубку, звонки, стук в дверь и требования ее открыть прекратились. Корд всегда хорошо знал, когда остановиться. Торп, если бы ему не открыли, наверное, стал швырять в окно канистры со слезоточивым газом. Эшлин содрогнулась при воспоминании о своем боссе.